Каролина понятливо кивнула и юркнула в коридор, на ходу поправляя волосы. Я захлопнула дверь за ней и повернулась к Таурусу, дрожа от ярости и страха.

— Как ты посмел⁈ Если нас увидят…

Он заставил меня замолчать, шагнув вперёд. Дракон едва сдерживался.

Его пальцы впились в мои плечи, и я не стала вырываться.

— За что ты так со мной⁈ — проревел он мне в лицо. — Отвечай!

— Ты же сам отверг меня, когда объявил о женитьбе на… этой, - прошептала я, имея ввиду конечно же Алару. — Ты думаешь, я позволила бы тебе касаться меня после того, как ты ласкал её?

— Я всё тебе объяснил, — прошептал он, подходя ещё ближе.

Его дыхание обожгло мои губы. Но в этот же миг где-то внизу послышались голоса Каролины и Фредерика.

— Нам нужно поговорить, — заявил он вновь. — Только не здесь…

И, схватив меня в охапку и не спросив на то разрешения, он впервые в жизни на моих глазах расправил свои крылья — огромные, переливающиеся в лунном свете, с чёрно-багровыми кожистыми перепонками. Я вскрикнула, но звук потерялся в рёве ветра, когда его руки обхватили меня, и вместе со мной выпорхнул в окно, чтобы затем взмыть в чернеющее небо и после секунды страха подарить мне незабываемые часы восторга…

Я зажмурилась и вцепилась в своего похитителя так крепко, как будто от этого зависела моя жизнь. Вернее, так оно и было: высота, на которую меня поднял мой крылатый любовник, была огромной, и холод, что обдал меня, тоже был непривычным для этого времени года. Ледяной ветер хлестал по лицу, заставляя слёзы капать. Но я чувствовала, как под пальцами пульсирует горячая кожа Тауруса, и вскоре привыкла, и рискнула открыть глаза. Красота ночного Оклеанда не могла не вызвать восторг и чувство эйфории, даже в такой ситуации, в какой оказалась я.

Мы поднимались выше и выше, крылья рассекали ночную мглу, а город под нами превращался в диковинную россыпь золотых огней.

— Боишься? — голос дракона прорвался сквозь шум ветра, когда Таурус заметил, что я смотрю вниз.

— Нет! — ответила я ему, и это было истинной правдой. Ведь я никогда раньше не испытывала такого дикого восторга.

Страха и впрямь не осталось. Только эйфория, безумная и всепоглощающая. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, кровь кипела в жилах, а в животе ёкало от каждого мощного взмаха его крыльев.

Высота…

Мы летели над спящим городом, и я чувствовала себя богиней. Мои волосы — распущенные, непокорные — хлестали меня по лицу, смешиваясь с его дыханием. Он прижал меня крепче, и я ощутила всю его силу — каждую мышцу, каждый нерв, напряжённый от желания. Боги, какие это были ощущения! На какое-то время я забыла о всей той боли, что испытала по вине этого дракона, о всех обидах, недомолвках, недопонимании. Захотелось верить, что теперь всегда будет так: вечный восторг и небо, объятия любимого, свобода и красота всепрощающей ночи. Она прощала нам все грехи, измену, предательство, покрывало нас, словно нашкодивших детей, и ни в чём не укоряла. При свете дня, я была уверена, всё вернётся на свои места: чувство вины, стыд и прочие «правильные» чувства. Но сейчас я хотела наслаждаться полётом, даже не думая о том, что будет после.

— Ты дрожишь, — прошептал дракон, и его губы коснулись моей шеи.

— Да, — ответила ему я. — Но не от страха…

Мы неслись над рекой, и лунная дорожка дрожала под нами, словно живая. Ветер свистел в ушах, но я слышала только удары его сердца — ровные, мощные, будто металл ударялся о камень.

— Куда ты меня уносишь? — спросила я, наконец задавшись этим вопросом.

Дракон усмехнулся, и в его улыбке было что-то первобытное, хищное.

— Туда, где нас никто не найдёт, и никто нам не помешает.

Его ответ удовлетворил меня. По крайней мере, всё равно я ничего не смогла бы изменить, да и не хотела.

И вскоре мы достигли моря. Оно расстилалось под нами, чёрным и бесконечным пятном, посеребрённым лунным светом, а на самом краю, у скал, почти у самой кромки воды, стоял его дом. Нет, не дом, правильнее было сказать — логово. Каменное, древнее, с высокими арками и террасой, нависающей над волнами.

Мы приземлились на песок, и его крылья медленно сложились за спиной, вновь приобретая невидимость. Но руки он не разжал, всё так же крепко прижимая меня к себе. Какое-то время мы любовались открывшейся мне картиной, которую я видела впервые, ночным море, темнеющим горизонтом, и просто молчали. Мои ноги были босы, а потому я чувствовала ещё не остывший за день песок, и в прямом смысле слова наслаждалась этим ощущением.

— Теперь ты здесь, — прошептал на ухо мне Таурус. — И ничто тебя не спасёт.

Я закрыла глаза, чувствуя, как желание разливается по телу уже только от этой фразы дракона, и я вовсе не была уверена, что не нарушу все свои обещания, данные накануне самой себе. Слишком уж меня тянуло к моему истинному, который вскоре должен был стать чужим мужем.

И поэтому я должна была попытаться…

Сделав шаг назад, я разорвала наши объятия. Таурус недоумённо взглянул на меня, нахмурился, но словно затаился, ожидая моих дальнейших действий. Лунный свет лился серебром по камням, окрашивая все вокруг в мистические, почти нереальные тона. Море дышало, его волны с глухим рокотом разбивались о скалы, подбрасывая в воздух соленые брызги. Ветер вновь играл моими распущенными волосами, словно забавляясь. Дыхание Тауруса было горячим, неровным, словно он все еще не мог успокоиться после полета.

— Ты знаешь, зачем мы здесь? — его голос был низким, хриплым, и я вновь испытала прилив желания, отчего посильнее прикусила губу, чтобы отвлечься.

— Ты сказал, что хочешь поговорить со мной…

Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе было столько темной страсти, что у меня перехватило дыхание.

— Это тоже. Но с разговором можно повременить. Для начала я хочу тебе кое о чём напомнить.

Его руки вновь обхватили мою талию, и я коротко вскрикнула, когда он прижал меня к себе. Его тело было по-прежнему горячим, а оттого таким манящим, желанным.

— Я не могу без тебя, Аврора, — прошептал он, касаясь губами моей шеи, зная все точки на моём теле, с помощью которых он мог легко мной манипулировать. — И я знаю, что ты тоже не можешь без меня.

Это было истинной правдой. Каждое прикосновение его пальцев будило в памяти те воспоминания, когда мы были единым целым, когда он владел моим телом так, как не смел даже мой собственный муж.

Он сорвал с меня платье одним движением, и тонкая ткань скользнула на камни. Холодный ночной воздух обжег кожу, но его ладони тут же согрели меня, скользя по бедрам, животу, груди…

Он легонько прикусил мочку моего уха, и боль тут же смешалась с наслаждением.

Мы опустились прямо на песок, отдаваясь требующей своё страсти. Таурус вновь расправил свои могучие крылья, и они накрыли нас, создавая темный купол, внутри которого мы отдавались друг другу снова и снова…

Теперь уже море едва слышно билось волнами о скалы в такт нашим движениям. Я впивалась пальцами в спину любимого, чувствуя, как тот сгорает от желания, не в силах его удовлетворить до конца.

— Ты моя, — то и дело повторял он. — Моя навсегда…

Я не спорила, наслаждаясь нашей неистовой близостью.

А вокруг нас разливалась ночь с её ветром, морем и звёздами, и всё это сливалось в единый гимн нашей безумной страсти.

Просыпаться не хотелось. Тёплый ветер теребил спутанные волосы, подхватывая и бросая песчинки на наши с Таурусом нагие тела. Без устали мы занимались с Таурусом любовью всю ночь напролёт, и остались здесь же на берегу, так и не дойдя до дома. Силы были лишь на то, чтобы уснуть в объятиях друг друга, забывшись спокойным крепким сном.

Чайки кричали, кружа над морем в поисках добычи. Волна зависти к этим свободным птицам поднялась со дна моей души. Почему мы, люди, не могли так же вольно выбирать, что нам и когда делать? Напридумав себе тысячу обязанностей и правил, которым сами же неукоснительно должны были следовать, даже если они шли вразрез с собственным мнением и желаниями.