Его ледяные руки скользнули под мою ночную рубашку, сразу же вызвав во мне настойчивый трепет. Я пыталась сопротивляться, но тело предательски отзывалось на каждый вздох, каждый его шёпот.

— Ты не должен был приходить, — едва не стоная от наслаждения, продолжала только на словах сопротивляться я.

— Я не должен был приходить, — целовал он мои плечи, — но думал только о тебе. Ты моя истинная, а потому настоящее удовольствие я могу испытать лишь с тобой…

— Мы не можем быть вместе…

— Можем, — его ласки стали совершенно настойчивыми.

И я сдалась…

… С тех пор, как Фредерик уехал по делам, Таурус приходил каждую ночь, уходя под утро. Каждый раз, когда он убирался в свой замок, я обещала себе, что в следующий раз не поддамся на его лживые ласки. Захлопну окно перед его носом. Запрещу ласкать себя.

Но стоило ему появиться в моём поле зрения, как все доводы рассыпались в прах. Дракон никогда не брал меня силой — он распалял меня настолько, что я отдавалась ему сама. Шёпотом рассказывал на ухо, что не может жить без меня, как все эти дни искал способ встретиться, но мой супруг всегда был рядом со мной. Но, несмотря на это, я принадлежала только ему.

И в эти короткие, как мне казалось, мгновения, я верила ему. Потому что очень хотела верить. И каждый раз после того, когда он исчезал в предрассветной мгле, я лежала, ненавидя себя, но уже жаждая следующей ночи.

Пару раз Фредерик присылал мне письма с посыльным. Сухие, аккуратные строки говорили о том, как идут его дела, упоминал дождливую погоду и выражал надежду, что у меня все в порядке.

Я не отвечала мужу ни единой строчкой. Потому что никакие слова не могли быть произнесены, пусть и на бумаге, когда моё тело пахло другим мужчиной, а на теле расцветали синяки от его жарких поцелуев. Я не хотела, чтобы мой муж своим незримым присутствием мешал нам. А потому просто игнорировала его письма.

В ту последнюю ночь Таурус пришел раньше обычного.

— Фредерик возвращается завтра, — сказала я, глядя, как он скидывает с себя плащ.

— Знаю, — с кивком ответил владыка.

— Значит… это конец?

Дракон ухмыльнулся, подойдя так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Для нас нет конца, Аврора.

И снова — его губы, его руки, его проклятые обещания сделали своё дело. А утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь плотно сомкнутые шторы, Тауруса уже не было.

Лишь смятая простыня да терпкий запах его кожи на моей напоминали о том, что это был не сон. Странно, но я даже утреннюю тошноту перестала испытывать, когда мы с Таурусом были вместе.

Я прижала руки к животу и закрыла глаза.

Ребенок.

Его ребенок с каждой секундой рос там, внутри моего чрева. И сейчас эта мысль доставляла мне только радость.

Ближе к обеду вернулся Фредерик. Он силился улыбаться, но я видела лишь бесконечную усталость в его глазах, он клевал носом и был вымотан дорогой.

Я встретила его внизу в прихожей, предварительно приказав главной кухарке приготовить праздничный обед. Но глядя сейчас на своего уставшего мужа, я не думала, что это было хорошей идеей.

Едва он вошёл, как обнял меня и поцеловал. От его одежды и волос пахло пылью дорог и несвежим бельём. Мне сделалось неприятно, но я постаралась не подавать вида. За те две недели, что его не было, он казался мне и вовсе чужим, словно мы не были с ним знакомы с самого детства. У меня даже появилось подозрение, что Фредерик резко повзрослел в моральном плане, в отличие от меня, его неверной инфантильной супруги.

Когда он привёл себя в порядок, то мы всё же вместе приступили к трапезе, хотя по большей части оба молчали. Мне всё казалось, что он уже знает о моей измене и каждую секунду ждала подвоха. Но, похоже, Фредерик даже предположить не мог, что его жена, с которой они едва поженились, была на такое способна.

— Не стоило так себя загонять, — как можно более участливо сказала я, отправляя в рот очередную маслину с блюдца, что казалась мне сейчас просто безвкусной, впрочем, как и вся другая еда.

— Просто я хочу, чтобы мы ни в чём не нуждались, дорогая, — с усталой улыбкой сообщил мой супруг. — Чтобы ты ни в чём не нуждалась. А для этого я должен много работать.

Мне в очередной раз сделалось совестно, но с этим я тоже ничего не могла поделать. Я любила и хотела другого, и моё сердце не спрашивало меня, хорошо это или плохо. Оно просто тянулось к дракону, о котором я до сих пор знала столь же мало, как и в начале нашего знакомства. Конечно, ночью, когда он пробирался в мою спальню, нам было не до разговоров. Ненасытная звериная натура Тауруса требовала физической любви, хотя я знала, что любит он меня не только в постели. Но сочетание этих двух компонентов — любви и страсти, даже сейчас, будучи за столом с мужем, заставляло меня закусывать нижнюю губу в предвкушении очередного соития с владыкой.

Когда Фредерик насытился, я надеялась, что он отправиться отдыхать. Но вместо это он накрыл мою ладонь своей, и соединил свои пальцы с моими. Его наполнившийся желанием взгляд сообщил мне, что так просто я не отделаюсь. И уже через несколько минут мы оказались в спальне, на той самой постели, где я провела столько ночей с другим мужчиной.

— Я так соскучился, — прошептал он, нависая надо мной, словно скала. Его поцелуи и ласки до сих пор казались мне неуклюжими и слишком простыми, он не возбуждал меня и не вызывал ответного желания заняться с ним любовью.

Было заметно, что он вымотан, и не так уж и жаждет обладать сейчас мной. Но, наверное, он во что бы то ни стало решил сейчас исполнить свой супружеский долг, а я ему в том не препятствовала. Стащив с себя, а потом и с меня одежду, Фредерик вернулся к начатому, и мы быстро сделали это. Он громко сопел мне на ухо, постепенно увеличивая скорость, а я просто ждала, когда это подобие любовного акта завершиться.

Когда муж низко вскрикнул, я поняла, что мои мучения закончились. Супруг благодарно поцеловал меня, а я попыталась выглядеть счастливой — чего, а врать я уже научилась, и потому это не составило труда.

Красный, словно варёный рак, он повалился на кровать и блаженно захрапел. А я наконец-то получила долгожданную, пусть и временную, свободу от его общества. Секс с ним был скорее моим наказанием, потому как с этим человеком я чувствовала себя фригидной. И чтобы сдержать и не оттолкнуть его, я, закрыв глаза, представляла перед собой лицо Тауруса, хоть это и слабо помогало.

Тихонько одевшись, я выбралась из собственной спальни и едва не столкнулась нос с носом с Каролиной. Девушка, напугавшись, отпрянула в сторону и схватилась за сердце.

— Что ты тут делаешь? — озабоченно спросила я, неприятно осознав, что горничная могла всё это время находиться под дверью и подслушивать за нами.

— Я… я только что подошла, — принялась довольно-таки убедительно оправдываться она. — Хотела постучать, но боялась помешать тебе с мужем… Вы, наверное, соскучились друг по дружке за эти две недели…

Её робкая улыбка, мелькнувшая на лице, была явным намёком на то, чем мы занимались в спальне. Но тут я не сдержалась и закатила глаза к потолку, всем своим видом выдавая раздражение, но не на горничную, а на собственного мужа.

— Секс с моим мужем — скучнейшее занятие! Я бы лучше занялась вышивкой или выпила горячего кофе, — призналась я Каролине. — Огня и в том, и в другом, не в сравнении больше, чем в этом бездарном занятии любовью…

Щёки моей горничной вмиг вспыхнули, и я поздно опомнилась, что та была ещё девственницей. По крайней мере, Каролина не была замужем, а потому я имела все основания так полагать.

— Извини, — произнесла я. — Я не хотела тебя смущать, просто забылась.

— Ты не смущаешь меня, честно! — горячо возразила Каролина. — Напротив, я бы хотела побольше узнать об этом… О том, как это — быть с мужчиной…

И она посмотрела столь выразительно, что я поняла: откровенного разговора мне было не избежать.