— Пойдём на ярмарку…

Каролина, словно не веря своим ушам, тут же приободрилась.

— Ты же сейчас серьёзно?..

— Вполне, — заверила её я. — К тому же, скоро мой живот вырастет до необычайных размеров. Мне уже тесно в своих нарядах, а скоро и совсем будет невмоготу.

— Тоже верно! — похвалила она меня. — Тогда — собираемся? Я помогу тебе найти платье пошире и уложу причёску. А ты постарайся найти в себе хотя бы чуточку хорошего настроения и жизнерадостности! И всё-таки поешь я не хочу, чтобы ты упала в обморок на торговой площади!

Я согласно кивнула. Наверное, Каролина была права: нужно было жить дальше и перестать хоронить себя из-за какого-то недостойного меня мужчины. Пришлось быстро собраться и перекусить на скорую руку, хотя есть совсем не хотелось. Но я решила придерживаться чётких указаний, выданных мне служанкой. Возможно, это и впрямь поможет мне выбраться из той беспросветной ямы, в которую я умудрилась угодить.

Толпа шумела на разные голоса, как и в любом людном месте. А здесь, на торговой площади, куда совсем недавно приехала разношёрстная ярмарка, и вовсе можно было не расслышать друг друга из-за шума, стоящего здесь. Бродячие актёры показывали представление, очень живо изображая своих персонажей — принцессу и дракона, влюблённых друг в друга вопреки расхожему мнению. Но рыцарь уже приближался к их дому, чтобы спасти свою возлюбленную, не зная, что та уже его не любит.

Какое-то время мы с Каролиной, смешавшись с толпой зевак, смотрели на это представление. Игра была превосходной, но всё же символичность происходящего на импровизированной сцене лишний раз напомнила мне о собственной беде, накинув на мои плечи невидимый траурный плащ. Каролина, заметив, что я сникла, поспешила увести меня дальше, в торговые ряды, и теперь уже мы закупались сладостями, пирожками, и я впервые за всё это время почувствовала желание хоть что-нибудь съесть, так аппетитно здесь пахло свежеприготовленными блюдами.

Съев по пирожку с брусникой и запив их яблочным морсом, мы отправились дальше, в отдел, где торговали тканями и готовыми платьями. От разнообразия нарядов разбегались глаза, хотелось потрогать и померить всё и сразу, но я сдержанно выбирала те наряды или, хотя бы, ткань, которые подошли бы к моему нынешнему положению. Здесь вопрос стоял скорее в цене и качестве, но деньги у меня были, а, значит, нужно было просто определиться.

Каролина мне не мешала, столь же сдержанно находясь рядом. И давала советы, лишь когда я их спрашивала. Было заметно, как ей любопытно всё это: наверняка её жалования не хватило бы и на половину тех платьев, из которых выбирала я. Но ей и ни к чему была такая роскошь, ведь горничных не приглашали на званные вечера и праздники, разве что, только в качестве прислуги. Я же должна была следить за каждой ниточкой, которая могла случайно показаться из рукава и стать предметом насмешек и сплетен за моей спиной. Увы, но мир аристократии был жесток и безжалостен ко всем без исключения, но особенно к тем, кто имел право от рождения к нему принадлежать.

Мой взгляд остановился на ярко-алой атласной материи, и на ум невольно пришла Алара. Красный — это был её цвет, и впервые я увидела, как она ластится к Таурусу именно в платье такого цвета. Мне сделалось неприятно, и я тут же отдёрнула руки от этой ткани, но краем глаза вдруг заметила её. Кузина… Она словно преследовала меня, навязывая своё никчёмное общество. Хотя сейчас её взгляд был направлен совсем в иную сторону, я чувствовала, что она знает о том, что я тоже здесь, и целенаправленно не поворачивала головы.

Вместо этого Алара, прицениваясь, держала в руках кусок белоснежной ткани, лёгкой, почти невесомой, мерцающей нежным ненавязчивым блеском в свете утреннего солнца. Видимо, она выбирала себе ткань на свадебное платье, и я едва удержалась, чтобы не подбежать к ней и не влепить пощёчину. Кузина улыбалась, о чём-то разговаривая с продавщицей — молодой женщиной, которая указывала ей на что-то, прикладывая различные кружева к материи, пуговицы такого же белого цвета, сверкающие серебром стразы.

А после я увидела его…

Таурус подошёл к ней сзади и, заглянув через плечо Алары, тоже что-то сказал продавщице. Белокурая стерва, обернувшись, одарила его кокетливой улыбкой и легонько ударила ладонью по груди, изображая из себя святую невинность. Сдержанно улыбнувшись, дракон сделал шаг назад, видимо, не желая мешать невесте заниматься приготовлениями к свадьбе.

Но для меня это стало последней каплей.

Каролина в тот миг отвлеклась на рассматривание богатых поясов, щедро украшенных монистами, а я, что есть мочи, сорвалась с места и побежала.

Куда? Да я и сама не знала, просто кинулась сквозь толпу, не желая больше смотреть на это, на свою двоюродную сестру, которая скоро станет женой того, без кого я своей жизни и вовсе не помышляла. Предателя, клявшегося мне в любви, с которым мы вместе тонули в море удовольствия, забывая порой, что друг другу мы не принадлежим.

Кажется, я кого-то задевала, потому как возмущённые возгласы в мой адрес посыпались словно из рога изобилия. Мне было всё равно, пусть, пусть клянут меня, на чём свет стоит, ведь я уже и так была наказана представшим передо мной зрелищем. Надо же было прийти на ярмарку именно в тот момент, когда эта парочка тоже заявилась сюда! Было тошно смотреть на них вместе, и я бы лучше выколола себе глаза, чем ещё раз взглянула на это зрелище.

Дорогу я разбирала слабо, потому как пелена слёз застилал глаза, и я просто бежала и бежала, сама не поняв, в какой момент покинула саму площадь и ярмарку, и оказалась в незнакомом для меня месте. Здесь было безлюдно, а ряд нежилых строений говорил мне о том, что это вовсе не спальный район, а, скорее, что-то вроде складского квартала. Но мне и на это было всё равно.

Я просто хотела быть намного дальше от того места, где повстречала Тауруса и его невесту. И отчаянно мечтала забыть о том, что я их вообще видела вместе.

Дома в конце концов тоже закончились, и сразу за ними начался лес. Я почти выдохлась, сорвала дыхание, но не думала останавливаться. Однако мне пришлось. Вернее, кто-то набросился на меня сзади, повалив на землю. И в тот самый миг, испугавшись, я отчаянно захотела жить.

— Пусти! — закричала я, пытаясь столкнуть с себя того, кто налетел на меня столь грубо, но это было не так просто сделать.

Мужчина вцепился в меня мёртвой хваткой, и не обращал внимания на мои слабые потуги скинуть его со своей спины, хотя я прилагала все силы, чтобы сделать это.

— Пусти! — почти не надеясь на чудо, в отчаянии повторила я.

— Успокойся, это я! — знакомый голос того, кого я любила больше жизни, заставил моё тело вмиг обмякнуть. И я позволила ему развернуть себя лицом к нему.

Таурус тяжело дышал, то ли от нашей неравной борьбы, то ли от бега, то ли от желания, которое моментально пробуждалось в нас обоих, едва мы оказывались рядом. И как только я не узнала его сразу?

Мы долго смотрели друг на друга изучающе, не зная, с чего начать. Честно говоря, я хотела бы сказать ему так много, что слова, торопясь, будто застряли в горле, и я не могла произнести ни звука. Дракон, кажется, тоже тщательно обдумывал то, что собирался мне сообщить. Но я совершенно не хотела его слушать.

— Аврора… — наконец выдохнул он мне в лицо. — Нам нужно поговорить…

— Неужели? — он всё ещё был сверху и я, придавленная его весом к земле, не могла пошевельнуться. — И о чём же? О твоей свадьбе с Аларой?

Я произнесла это с вызовом, глядя ему в глаза. Наверное, где-то в глубине души я надеялась, что сейчас он рассмеётся. Скажет, что всё это неправда, дурная шутка, больная фантазия моей кузины. Но взгляд его оставался серьёзным. И он только произнёс:

— Я всё могу объяснить.

Объяснить… Я покачала головой, чувствуя, как мой рот наполняется горечью. Значит, это правда. Хотя, на что я ещё надеялась? Об этом говорили буквально все: от моей чёртовой кузины до Фредерика, и надеяться на то, что это ложь, было просто глупо.