— «Нужно им кальян сделать, пусть дышат через него! Опять же экономия будет» — вздохнул хирург, — «Чем не магический ингалятор? Может открыть кальянную при больнице? И денег заработать? Добавить в это сушенное сено и бурьян "Слезу Морфея»всех сразу и вштырит не по детски!"

— Ну и главное наше средство, которым господин Штольц лечит все болезни, — язвительно произнесла его помощница, — это «Болотные пиявки-кровопийцы (Особый выводок)» Они хранятся в банках с заговоренной водой. Обычные пиявки сосут кровь, а эти — вытягивают из человека «дурную кровь», отравленную порчей, сглазом или укусом бешеного волка-оборотня.

— "Пиявки-вурдалаки!Вариант плазмафереза"— усмехнулся старый хирург, - "не с этого ли Штольца Толстой писал своего Дуримара в Золотом Ключике? Как там было: "мои дорогие, весьма дорогие, пиявочки"

— Вот в принципе и все! — вздохнула медсестра, — у магов свои лекарства, они нам их не дают. А народные средства, нам в больнице запрещено использовать.

— Понятно, а хлороформ, эфир, марганцовка, перекись водорода, это мы используем? — спросил молодой человек

— Никогда о таком не слышала, — покачала головой Дуняша, — Вам все-таки нужно магам показаться.

— Я сам магам скоро покажу, где раки зимуют, развели тут мракобесие и невежество! — усмехнулся ее начальник, — ладно, идем в процедурную.

Процедурная этой Вселенной выглядело зловеще. Там пахло не карболовой кислотой, а ладаном, сушеной полынью, жженой костью и медью.

— Наши инструменты, — стала объяснять девушка, — сочетают в себе сталь и магические рунические гравировки.

— «Так,— стал вспоминать Борис Борисович, он же теперь Иван Петрович, который во время учебы на кафедре истории медицины в медицинском институте писал об этом реферат, —в нашей ветки развития Вселенной нержавеющая была изобретена в тысяча девятьсот тринадцатом году тринадцатого августа. Некий Гарри Брирли в городе Шеффилд (Англия) выплавил первый сплав с содержанием хрома около тринадцати и углерода ноль целых двадцать четыре процента, который не ржавел. Хотя учёные Майкл Фарадей и Пьер Бертье еще в двадцатых годах девятнадцатого века замечали стойкость сплавов железа с хромом к кислотам, но создать пригодный для промышленности материал тогда не смогли. А изобретение Гарри Брирли стали использовать для выпуска нержавеющих кухонных ножей, столовых приборов и хирургических инструментов.

А вот до этого, такие инструменты делали, насколько я помню, из следующих материалов. Во первых, это была высокоуглеродистая сталь. Из неё ковали режущие инструменты (скальпели, ампутационные ножи, пилы). Она идеально затачивалась, но быстро ржавела от контакта с кровью, водой и антисептиками. Чтобы уменьшить коррозию, сталь покрывали тонким слоем никеля.

Во вторых, использовали латунь и бронзу. Они применялись для изготовления рукояток, зажимов, ранорасширителей и шприцев. Их также никелировали или гальванизировали серебром для защиты от окисления и придания блеска.

В третьих, использовали серебро, из которого делали зонды, катетеры и хирургическую проволоку. Серебро ценилось за мягкость, гибкость и природные антибактериальные свойства.

Ну и в четвертых, это было дерево и слоновая кость. Они использовались для изготовления рукояток крупных инструментов (например, пил для трепанации или ампутации). Хотя у нас к тысяча восемьсот девяносто четвертому году от них уже пытались избавиться. Ручки из эбенового (черного) дерева или кости имели декоративные насечки, где скапливались бактерии, а при кипячении в карболовой кислоте такое дерево трескалось и приходило в негодность.

Опять же, проблема стерилизации до появления нержавейки. Поскольку нержавеющей стали не существовало, уход за инструментами в конце девятнадцатого века был крайне трудоёмким. После каждой операции их приходилось тщательно мыть, кипятить, насухо вытирать и полировать. Зазубрины на скальпелях перетачивали вручную, а изношенное никелевое напыление регулярно наносили заново, так как малейшая ржавчина на углеродистой стали делала инструмент опасным для жизни пациента.

Екарный бабай, сколько придется сделать!— вздохнул хирург.

Из тяжелых раздумий его вывел голос девушки.

— Вот инструменты для работы с телом и душой, — рассказывала она, — во первых, это «серебряные ланцеты с рунами очищения». Мы их используем вместо обычных стальных скальпелей. Серебро необходимо, так как половина нарывов у крестьян — это следствие проклятий или контакта с нечистью. Обычная сталь вызвала бы заражение, а заговоренное серебро выжигает заразу на физическом и духовном уровнях.

— «Какая средневековая дикость! Они о микробах и вирусах и не слышали!» — раздражённо подумал лекарь.

— Сущностноотводные трубки, или извлекаторы, — продолжала девушка, — это сложные стеклянные приборы с медными поршнями и поршневыми кольцами, отдаленно похожие на шприцы Жане. Используются не для введения жидкостей, а для выкачивания. Если в человека вселился мелкий бес (икотка) или чужеродная астральная сущность, лекарь делает прокол и высасывает сущность в стеклянную колбу, которую тут же запечатывает молитвой.

— «Мозги бы лучше себе, магические, ими отсосали, дебилы!» — все больше раздражался доктор слушая эту, по его мнению дичайшую чушь.

— А это «Трепан с обережным кругом», — не замечала его злости медсестра, — Инструмент для сверления черепа при «бесновании» или тяжелом сумасшествии. На костяную ручку трепана нанесены защитные знаки, чтобы через вскрытую черепную коробку в пациента не залетали новые духи, пока лекарь выпускает «дурной воздух».

— «Дурной воздух в кишечнике после гороха!» — чуть не засмеялся хирург, — "иу тех кто это придумал, в голове та же субстанция!»

— А вот приспособления для фиксации и прижигания, — вздохнула Дуняша, — вот это «антивампирныеклейма»! Тяжелые медные печати на длинных рукоятках. Их калят на углях прямо в процедурной. На печатях выбиты солярные (солнечные) знаки. Ими прижигают укусы нежити, чтобы остановить превращение человека в упыря. Я один раз такое видела, страсти какие!

Вот это «кожаные путы с заговоренными бляхами». На Вас, как на уездного лекаря часто ложится обязанность усмирять ликантропов в полнолуние или кликуш. Обычные ремни они порвут, поэтому на кожу нашиты медные бляхи с охранными заговорами, лишающими оборотней и бесноватых магической силы.

Это «Медное кадило или дымокур». Обязательный инструмент аптекаря или сиделки. Перед каждой процедурой и после нее палату окуривают смесью чертополоха и серы. Это убивает невидимых глазу мелких духов-заразников (лихорадок-трясовиц).

— «Ага! Какое-то зачаточное понимание о санитарии, гигиене и микробах тут все-таки есть!» — с удовлетворение подумал доктор.

— И «жаровня для выплавления воска» Они используется для отливки порчи прямо над головой больного. Лекарь топит воск, шепчет казенный (утвержденный Министерством Внутренних Дел) заговор и выливает воск в таз с водой, определяя по форме застывшей массы, какое именно проклятие подкосило крестьянина, — закончила свой рассказ его помощница.

— «А вот это хрен вам!» — усмехнулся лекарь, — «это не больница, а салон цыганок и гадалок!», а вслух сказал, — понял, идем на кухню.

Эта больничная кухня земской больницы конца девятнадцатого века, не видевшая ремонта с начала столетия, была самым сырым, душным и темным помещением, больше похожим на подвал каторжной тюрьмы. Весь потолок и верхняя часть стен были черными от многолетней сажи и копоти. Никакой приточно-вытяжной вентиляции не было совсем. Из-за пара от варки по стенам непрерывно текли струйки грязной воды, смешанной со слоями старой побелки. Выщербленный кирпичный пол был постоянно мокрым, скользким и покрытым липким налетом от пролитых помоев и жира.