— Уймитесь, Зубов! — презрительно процедила Елецкая, — никто Вас ни в чем пока не обвинят! Хотя я бы не удивилась! Это ведь не первый взрыв в Вашей жизни?

— То был взрыв при неудачном магическом эксперименте, и Вам это прекрасно известно! — отрезал хирург.

— Я знаю, поэтому Вы до сих пор не арестованы. Я не нашла никакого магического вмешательства. Отойдемте! Но я почувствовала кое-что другое! — тихо сказала она наклонившись к нему, когда они отошли в сторону.

— И что же? — так же тихо ответил тот.

— Тут сильно пахнет тухлыми яйцами, — усмехнулась княжна, — мне знаком этот запах!

— Вы любите китайскую кухню? — язвительно произнес похолодевший лекарь, — там говорят есть такое блюдо. Тухлое яйцо!

— Нет, — ехидно ответила Елецкая, — так пахнет сгоревший порох! А что если проверю записи в аптечном журнале больницы, и обнаружу, что Вам выдали серу, селитру и древесный уголь?

— Проверяйте, — так же ехидно ответил лекарь, — если найдете его. Он сгорел вместе с больницей.

— Верно! — улыбнулась магичка, — Зубов, не нервничайте. То что этот гадюшник сгорел, это очень хорошо. Там людей не лечили, а убивали! Но Голова прав, нужно решать вопрос с медицинским обслуживанием простолюдинов. Бунт никому не нужен. И не забывайте, что Вы и Ваша…помощница находитесь на жаловании у земства.

— Что Вы конкретно предлагаете? — спросил молодой человек.

— Предлагаю Вам взять на себя лечение части простолюдинов в своем кабинете, — предложила Елецкая, — Вам сохранят жалование и место. А когда будут строить больницу, Вы сможете принять участие в составлении проекта, и обустроить ее по новым нормам. Если докажете сначала, конечно, что они правильные и работают!

— А Вам, Ваша Светлость это зачем? — с подозрением спросил лекарь.

— Мне просто интересно. И кроме того, Вы меня удивили. Вы больше не пьете, тратите деньги на какие-то диковинные инструменты. Возможно Вы ошибаетесь, но я уважаю целеустремленных людей. Сейчас мало таких, все предпочитают плыть по течению. И еще, — она замолчала.

— И что? — спросил хирург.

— Чем больше я работаю, тем больше начинаю понимать, что возможности медицинской магии весьма ограничены. Даже не всем аристократам мы можем помочь, — с горечью произнесла княжна, — я уже потеряла несколько своих пациентов. И я не вижу, что магическая медицина как-то развивается. Маги прячут свои секреты друг от друга, не делятся опытом. Мы застыли в своем развитии. А это значит, мы начали катится назад. Я надеюсь, с Вашей помощью, если это все окажется правдой, продвинуть вперед и свои магические способности! Такое объяснение Вас устроит? И проверьте, иметь меня союзником, гораздо лучше, чем иметь меня врагом.

— Пока, да! Хорошо! Но есть нюансы! — кивнул Иван Петрович.

— Я Вас слушаю, — впервые улыбнулась Елецкая.

— Работать мы с Дуняшей, Евдокией Васильевной, мы будем за жалование. Но! Потрачены большие суммы на инструменты, приготовление шовного материала. Будут большие расходы на дрова и уголь для стерилизации перевязочных материалов. Как будет это оплачиваться?

— Я Вас поняла, — кивнула княжна, — я согласна. Давайте прикинем. Сейчас в нашей управе на содержание и лечение одного больного земской больнице выделяется в среднем от тридцати до шестидесяти копеек в сутки. Если больной лежит в стационаре средний курс (около пятнадцати — двадцати дней), земство тратит на него от пяти до двенадцати рублей. Для самих местных жителей-крестьян лечение к тысячи восемьсот девяностых годам в большинстве земств уже стало абсолютно бесплатным — все расходы покрывал местный бюджет (земские сборы). При этом, если в больницу попадал посторонний, мещанин или житель другого уезда), с него за содержание взимали те самые тридцать копеек в день. Если лечили раненого солдата, военное ведомство возвращало больнице фиксированные восемьдесят одну копейку в сутки.

— А из чего складывается эта сумма? — спросил Зубов, немало дивясь таким глубоким познаниям аристократки.

— Суточный бюджет на одного пациента распределяется по трем главным статьям, — пояснила Елецкая:

Во первых, это питание, или пищевое довольствие. Около пятнадцати — двадцать пяти копеек в день. Рацион провинциального больного простой, но сытный. Он содержал ржаной хлеб, щи или суп с крупой, каша (гречневая, пшенная), немного говядины или рыбы, молоко и чай.

- Что-то ничего из того, что Вы назвали я на кухне не видел! Ни мяса, ни рыбы, ни масла! - возразил лекарь.

- Потому что воровали! - парировала княжна.

- На кухне? - удивился хирург.

- В Управе, - пояснила молодая женщина, - я продолжаю. Во вторых, медикаменты и перевязочные материалы. Около десяти — двадцати копеек в день. Сюда входит стоимость привозных лекарств (например, дорогого хинина, йода, касторового масла) и марли.

В третьих, хозяйственные нужды. Это около пяти — пятнадцати копеек в день. Сюда закладываются расходы на дрова для отопления палат, керосин для освещения, стирку больничного белья, мыло и выдачу пациентам больничных халатов и рубах.

А цены вы знаете. Полкопейки копейки стоит фунт (четыреста грамм) ржаного хлеба. Пять копеек стоит литр свежего молока. Двенадцать — пятнадцать копеек стоит фунт хорошей говядины. Восемьдесят копеек составляет средний дневной заработок взрослого рабочего-мужчины в депо.

Таким образом, выделяемых сорок-пятьдесят копеек в день вполне хватает, чтобы больной в провинции находился в тепле, чистоте и был сыт гораздо лучше, чем у себя дома в крестьянской избе.

— Понятно, но согласитесь, что содержание одного терапевтического и хирургического пациента сильно отличается! — напомнил ей лекарь, — мне изготовление инструментов обошлось в четыреста рублей золотом!

— Вы правы! Содержание хирургического больного обходится в один рубль в день, — подтвердила Алина Николаевна, — но следует учесть, что Ваши пациенты не будут лежать в стационаре, которого к Вас просто нет!

— Нет, так будет! Мы обязательно оборудуем послеоперационную палату, хотя бы одну, — пообещал лекарь, — предлагаю такой вариант. Я веду учет принимаемых больных у себя в амбулатории. За первичный прием каждого терапевтического больного, земство будет мне платить пятьдесят копеек. За повторный — сорок копеек. А за хирургического один рубль в день. Количество больных от земства не больше десяти в день. И пусть земство даст мне разрешение на частную практику.

— Вы совсем не знаете как все это утроено, — рассмеялась молодая женщина, — у нас частнопрактикующий врач вообще не должен получать никакого разрешение от земства. Земство является органом местного хозяйственного самоуправления и не имеет юридического права разрешать или запрещать частную медицинскую практику. Вся медицинская деятельность в Российской империи регулируется исключительно государством в лице Министерства внутренних дел и его региональных подразделений по Врачебному уставу.

Чтобы легально открыть частный кабинет в провинциальном городке, врач проходит совсем другие инстанции. Для ведения частной практики врач должен будет соблюсти требования имперского законодательства. Для этого ему нужны:

Диплом университета (главное условие). Врач должен иметь официальный диплом «лекаря» или доктора медицины, выданный российским университетом или Военно-медицинской академией. Иностранные дипломы требовали сложной процедуры подтверждения.

Регистрация во Врачебном отделении Губернского правления: Приезжая в город, частный врач идет не в земство, а к чиновникам — в Губернское правление (подчиняющееся губернатору и МВД). Там проверяют подлинность диплома, вносят врача в официальные списки («Российский медицинский список») и выдают свидетельство на право практики.

Уведомление местного уездного исправника или полицмейстера. Врач обязан уведомить полицию о месте своего жительства и открытии кабинета.