Присутствовал и деревянный шпатель для осмотра горла (часто многоразовый, который кипятили после использования). «Нужно заменить его на металлический, иначе только заразу разносить буду!» — подумал про себя хирург.

В скрытых и внутренних карманах (на груди) должны были находится рецептурные бланки и личная печать. Без печати лекаря аптекарь в городе не выдал бы сильные лекарства (например, опий или морфий, которые тогда активно использовались как обезболивающие).

А также флакон со спиртом или сулемой. Маленькая бутылочка для быстрой дезинфекции рук или инструмента прямо у постели больного. Но в этой Вселенной этого не было.

А что же лежало отдельно в саквояже? Если лекарь шел на тяжелый вызов или операцию, в карманы всё не помещалось. В руках он нес кожаный чемоданчик (саквояж), где находились следующие инструменты. Инъектор (шприц Правáца), представлявший собой стеклянный цилиндр в металлической оправе с толстыми иглами. Плексиметр и перкуссионный молоточек, необходимый для выстукивания легких и живота. Акушерские щипцы, необходимые если врача вызывали на тяжелые роды в уезд. Единственного чего там не было, так это флакона с хлороформом или эфиром для наркоза. Судя по всему этого в этой России не было.

— «Не было, так будет!» — подумал про себя хирург, — но одеваться тут, это целая морока! То ли дело у нас! Натянул одноразовой хирургический костюм и пошел!»

— Иван Петрович! — восторженно произнесла Дуняша, — какой Вы представительный, — и покраснев тихо добавила, — и красивый!

— Ну с тобой по красоте мне не сравнится! — тут же галантно ответил хирург, — ну что идем посмотрим вверенное нам хозяйство! Кстати, это весь хирургический инструмент, который у нас есть?

— Ну Вы прямо скажете, — зарделась от удовольствия девушка, — нет, еще есть пила и молоток.

— А зажимы есть? Расширители? — уточнил лекарь.

— Нет, а что это такое? — удивилась медсестра.

— А как мы полостные операции делаем? Какими инструментами? — удивился Иван Петрович, он же Борис Борисович.

— Полостные? Это что? — опять не поняла Дуняша.

— Ну вскрываете живот чем? Кровотечение останавливайте как? — все больше расстраиваясь от полученной информации о состоянии местной хирургии, спросил попаданец.

— А мы только мертвым вскрываем животы, да и то если полиция просит, — растерялась девушка, — так и нельзя этого делать. Маги запрещают! Говорят это контур жизненной благодати повреждает.

— Я так понял наркоза тоже тут нет? — уточнил молодой человек.

— Какие-то непонятные слова Вы говорите, Иван Петрович, может Вам магам показаться? Чтобы голову проверить? — озабоченно и заботливо предложила кастелянша.

— Нет, все нормально, спасибо за заботу, — ответил ее начальник, а про себя подумал, — «Вот это настоящая задница. Интересно, а хлороформ и эфир они тут уже изобрели? Карболка, точно есть! Я ее в морге по запаху точно узнал».

Когда они вышли на крыльцо флигеля, во двор больницы гремя лошадиными подковами въехала бричка, которой лихо сама управляла красивая молодая женщина, лет двадцати пяти, с надменным лицом и зеленными глазами. Ее платье и шляпка тоже было зеленого цвета.

Она натянула вожжи на себя и конь остановился. Легко спрыгнув на землю, женщина оглядела двор и направилась к стоящим на крыльце молодым людям.

— Это княжна Алина, из Москвы, чертова магичка! Все время Вас изводила! — злобно прошипела Дуняша, — видать узнала, что Вы померли!

Женщина подошла к крыльцу и спесиво спросила:

— Дунька, где этот алкоголик? Он все-таки допился допрыгался до кладбища!

— Меня зовут не Дунька, а Евдокия Васильевна! — обиженно произнесла девушка.

— Да хоть Дульсинея Задрищенская! Дульсинея Мухосранская, Евдокия Хацапетовская, Изольда Крыжопольская или Клеопатра Козявкинская! Где бывший лекарь? В мертвецкой? Я должна его осмотреть для отчета в Коллегию, — язвительно и раздраженно ответила княжна.

— Слухи о моей смерти, Ваши Светлость, оказались изрядно преувеличены! И не нужно оскорблять моих сотрудниц! — легко кивнул Иван Петрович, — и кстати, здравствуйте! Для княгини, Вы ведете себя неподобающе грубым образом.

— Вы вообще, кто? — сквозь зубы процедила магичка, и всмотревшись в лицо мужчины с удивлением спросила:

— Лекарь Зубов? Это Вы?

— Я, — нахмурился хирург, — а что, я так изменился?

— Да я Вас только вечно под мухой видела и обросшим щетиной, как бродягу, позорящим высокое звание лекаря! — язвительно ответила княжна, — а тут Вы на человека стали похожи. Вот я Вас и не признала! Уж не обессудьте! Виновата!

— Вы легко можете искупить свою вину! — тут же перешел в нападение лекарь.

— Что? — брови молодой женщины полезли вверх от удивления и возмущения, но она быстро взяла себя в руки, — это вообще-то была шутка! Вижу с чувством юмора у Вас такие же проблемы как и с магией! Но ради интереса, что Вы имеете ввиду?

— Одолжите мне двести рублей! — попросил хирург.

— Что? — княжна окончательно потеряла дар речи, также растерялась и Дуняша, — Вы у меня просите дать Вам двести рублей? Ваше нахальство не уступит только Вашему пьянству! Интересно, зачем? Опохмелится решили на полную катушку? — ехидно добавила она.

— Я прошу Вас одолжить мне деньги, а не дать! И я больше не пью, — сухо ответил Иван Петрович, — а деньги мне нужны для дела. Но если Вы не в состоянии помочь мне, я не возражаю.

— Что? Для меня это вообще не деньги! Мне за один пятиминутный сеанс платят от двадцати пяти до ста рублей золотом! — спесиво произнесла молодая женщина, — а как Вы мне вернете такие деньги? Ваша жалование в месяц составляет восемьдесят рублей да еще двадцать рублей разъездных от земства, на содержание лошади и кареты, так как лекарь был обязан регулярно объезжать деревни уезда в радиусе до двадцати — тридцати верст Всего сто рублей в месяц! Как же Вы мне вернете двести рублей?

— Как ни будь постараюсь! — буркнул хирург которого стала раздражать эта лощенная столичная штучка.

— Иван Петрович! — вдруг сказала Дуняша, — не просите у нее деньги! Я Вам дам!

— Что ты можешь дать? Хотя я догадываюсь, что! — грубо рассмеялась княжна, — твое жалование пять рублей в месяц!

— Значит так! — резко сказал лекарь, — хватит! Вы, Ваша Светлость, ведете себя как хабалка с базара! Я отзываю свою просьбу! И не смейте оскорблять грязными намеками мою помощницу! Если у Вас ко мне все, то не смею Вас больше задерживать! Честь имею! А нам нужно работать! Идемте, Дуняша.

Оставив ошеломленную княжну переваривать услышанное, молодой человек решительно зашагал к зданию больницы. За ним, гордо посмотрев на магичку, быстро поспешила девушка. Сзади раздалось злобное шипение княжны:

— Ну ты, хам, еще об этом пожалеешь! Развели тут бардак! — после чего, она вскочила в бричку и быстро уехала.

— Спасибо, Иван Петрович! — с благодарностью произнесла медсестра, — Вы меня так защитили. Вы совсем не похожи на себя! Раньше только унижались перед ней. И перед господином Штольцем тоже.

— Эти времена прошли и больше не вернутся, — твердо произнес лекарь, — но мне нужны деньги!

— Мне батюшка оставил пятьсот рублей, — торопливо сказала Дуняша, — на свадьбу и приданное. Я могу Вам их одолжить!

— А если я не смогу их вернуть? — нахмурился молодой человек, — к тому времени, когда ты замуж соберешься?

Этот вопрос почему-то очень обидел девушку.

— Ну не хотите — не берите! Я силком Вам их пихать не буду! — проворчала надувшись она.

— Извини, не обижайся! — он положил ей на плечо свою руку, — давай посмотрим, что у нас тут.

Молодые люди поднялись на крыльцо больничного корпуса и открыв дверь вошли в больничный корпус. В нос сразу ударил тяжелый, почти тошнотворный, запах. Это была густая, почти осязаемая смесь запахов, среди которых можно было выделить такие: немытых тел и пота, из-за скученность больных в палатах, редкой смена грубого белья и скудных возможности для помывки пациентов. Махорки и дешевого табака, так как больные и порой сам медицинский персонал часто курили прямо в околобольничных помещениях или сенях. Запахи щей и хлеба, потому что больничная кухня находилась в этом же здании, и поэтому в коридорах постоянно пахло кислой капустой, ржаным хлебом и кашей. Ну особый аромат в этот изысканный «букет» привносила выгребная яма. Туалеты типа «сортир» с выгребными ямами находились во дворе, близко к корпусу, и запах оттуда проникал внутрь здания.