— Городские заботы! — передразнила ушедшего чиновника Елецкая, — пошел искать, что еще можно украсть, чего он не успел стащить!

— Полностью с Вами согласен, Ваше Сиятельство! — кивнул хирург, — сразу видно, что он первостатейный жулик.

— Можете называть меня Алина Николаевна! — милостиво позволила молодая женщина. Дуняша с грохотом поставила ведро на пол.

— Ваша помощница меня не зарежет? Я могу повернуться к ней спиной? — улыбнулась княжна.

— Если, что, то у меня рука не дрогнет! — заявила медсестра, вытирая кровь с кресла.

— Даже не сомневаюсь! — расхохоталась Алина, — даже не знаю чего Вы боитесь, Иван Петрович! С такой амазонкой, я бы скорее опасалась за жизнь тех, кто захочет к вам залезть ночью. Но шутки в сторону! — с лица Елецкой исчезла улыбка.

— Кто Вы, доктор? — в упор глядя на него спросила она.

— Иван Петрович Зубов, — усмехнулся попаданец.

— Вы кто угодно, но только не Зубов, — торжествующе произнесла магиня.

— Да, что Вы такое говорите?! — шлепнула с размаху тряпкой по креслу Дуняша, — не знаете, как лучше клинья к Ивану Петровичу подбить?

— Уймись, Евдокия Васильевна! — жестко сказала княжна, — и лучше послушай. что я скажу. Может быть после этого твои амуры улетят сломя голову!

— Вы не могли бы, Ваша Светлость, изъясняться понятнее, а то я устал после этой первой операции, с непривычки, — устало произнес, внутри весь напрягшийся попаданец. Дуняша тоже остановилась, внимательно смотря на магиню.

— Разумеется, — усмехнулась княжна, — Вы такой же Зубов, как я — Ваша медсестра.

— Не понял, — нахмурился хирург.

— Вы сделали несколько ошибок, которые меня привели к этой мысли, а окончательно я это поняла, когда изучила Вашу ауру там, на пепелище больницы, — начала Елецкая, — я хорошо знала бывшего Зубова. И знала его ауру. Это была слабая, маловольная, мелкая аура нытика, бездельника и пьяницы. Она была похожа на слизняк, бррр! — молодая женщина брезгливо передернула плечами, — он считал себя непризнанным гением, все неудачи которого связаны с происками завистников. Он ни на что не был способен, и после того, как его магические каналы выгорели после взрыва в подпольной лаборатории в Москве, он окончательно опустился на дно! Никогда я от него не слышала, ничего, что услышала и увидела тут. А его руки? Они тряслись от пьянства! Какие операции можно было делать с такими руками? А вот Ваша аура, она сильная, живая, мощная! Как сталь! Это аура кого угодно, но только не Зубова. И я готова поклясться в этом на любой комиссии Гильдии целителей!

— Это легко объяснить, — тут же нашелся попаданец, — меня в кабаке ударили по затылку кастетом. Я чуть не умер. Меня даже в морг отнесли. И мне было видение Святого Пантелеймона! Он сказал, что дает мне второй шанс начать жить заново! Избавил от пагубного пристрастия к алкоголю! И внушил много знаний и умений! Именно их я сейчас и пытаюсь внедрить! Думаю, и моя аура поэтому изменилась! Так что, если у Вас есть вопросы, то обратите их к Святому Пантелеймону.

— А незнание как получить частную практику, которую знает любой выпускник медицинской академии, кто Вам внушил? — вкрадчиво произнесла Елецкая, — думаю, в Вас переселилась чья-то душа! Возможно, даже не из нашего мира! Нам на закрытых лекциях о таком говорили!

— Иван Петрович! — сказала задумчиво Дуняша беря скальпель для ампутации в руки. Он представлял собой крупный колюще-режущий инструмент длиной тридцать сантиметров, состоящий из длинного узкого лезвия и массивной рукоятки, причем длинна лезвия составляла восемнадцать сантиметров. Выглядел он очень угрожающий, как мясницкий нож, — Вам не кажется, что ее Светлость сошла с ума? Все было хорошо, а потом она взбесилась кинулась на нас, схватила вот этот скальпель и зарезалась! Ей же было плохо на пепелище! Все это видели, даже сам Голова ее о здоровье спрашивал.

— Ты что? — искренне удивилась Елецкая, — зарезать меня хочешь?

— Ну почему, хочу? — медленно произнесла девушка, — это Вы сами изволили зарезаться! Я тебе, сучка столичная, не позволю Ивана Петровича в кутузку посадить! Ишь ты чего удумала, гадина зеленая!

— Евдокия! — поразилась ее решимости княжна, — а если он колдун иноземный? Если он только прикидывается добрым, а сам начнет тут черную магию разводить, людей прельщать, и в ересь их обращать?

— Дура ты, хоть и княжна! — убежденно ответила Дуняша, — ничего ты не понимаешь, потому, что у тебя вместо сердца женского, кристалл, наверное, магический, или вообще камень железный! Думаешь ты самая умная? То что Иван Петрович изменился я сразу поняла, без всякой твоей магии! Он и говорить стал по другому, и двигаться, и поступать. И мне он еще больше стал нравиться! Старый Зубов был барчук избалованный, его только жалеть, убогого, хотелось. А новый Иван Петрович — это настоящий мужчина! И мне он очень нравится! Вот тебя к нему и тянет, по женски, хотя ты признаться в этом не хочешь! Хочешь его погубить? Не бывать этому! Иван Петрович! Давайте, после сожжем ее в печи? Никто ничего и не узнает!

— В печи останки останутся, череп и прочее, кости так просто не сгорят, — машинально ответил думая о сложившейся ситуации попаданец.

— Так! — хлопнула в руки княжна, — Стоп! Шутка зашла слишком далеко!

— А кто сказал, что это шутка? Вползла, как зеленая змея к нам, но ничего! И на тебя будет сейчас управа! — процедила сквозь зубы Дуняша примериваясь как лучше поступить, метнуть скальпель в грудь магичке, или просто, без затей, перерезать ей горло.

— Уймите Вашу помощницу, Зубов, или кто Вы там на самом деле! — прикрикнула Елецкая, — это еще одно доказательство, что Вы не Зубов!

— Это почему? — удивился лекарь.

— Потому, что если вы убьете мага, то сразу последует мгновенное освобождение магической энергии, и от вас, и вашей амбулатории, и еще от всех зданий в радиусе пятидесяти метров ничего не останется! Этого может не знать, только человек не из нашего мира! Но никак не выпускник медицинской академии — злорадно произнесла молодая женщина, — и не собираюсь я вас никому сдавать! — примирительно добавила она.

— А чего Вы тогда хотите от меня? Шантажировать будете? Деньги вымогать? — уточнил хирург.

— Деньги? У Вас? — рассмеялась Алина Николаевна, — у меня у самой столько денег, что Вам за всю жизнь не заработать! Мне этого не нужно!

— Будете заставлять меня действовать в своих целях? — спросил снова лекарь.

— Это по обстоятельствам. Но надеюсь, у нас цели будут одинаковыми. Нет, у меня совсем другой интерес! — произнесла магичка.

— Какой же? — уточнил попаданец.

— Наш медицинский синод закостенел. Сто пятьдесят лет, Иван Петрович! Сто пятьдесят лет медицинская магия в России не сделала ни единого шага вперед. Мы лечим по учебникам петровских времен. Заговариваем лихорадку, стягиваем края ран плетением «Связующей нити», вливаем в умирающих жизненную силу, — начала молодая женщина.

— И хороните половину пациентов от сепсиса и перитонита, — жестко перебил ее хирург.

Княжна Елецкая не возмутилась. Она лишь вздохнула и печально опустила голову, признавая его правоту.

— Да. Хороним. Потому что сила целителя не бесконечна. Когда к нам привозят солдата с раздробленным бедром или чиновника с лопнувшим слепым кишечником, мы бессильны. Мы пытаемся исцелить все тело целиком, тратим колоссальные резервы магии на то, чтобы заглушить воспаление, но не устраняем его причину. Наша магия застыла, Иван. Она превратилась в догму. Мы боимся заглянуть внутрь человека, считая, что магия сделает всё за нас. Мы ослепли от собственной гордыни. А я уже потеряла несколько пациентов и больше не хочу через это проходить. Но моя традиционная магия целителей зашла в тупик! Я умею, например, заживлять кожу, но не умею правильно сращивать кости, удалять аппендицит или бороться с внутренними опухолями! Моя магия просто «затягивает» болезнь внутрь.