Поддерживаемый девушкой и провожаемый недоуменными взглядами своих сотрудников он направился во флигель, где по воспоминаниям бывшего хозяина дома, проживал. Поднявшись по скрипящим деревянным ступенькам на крыльцо, они распахнули дверь и вошли в небольшие сени. А оттуда в коридор. Девушка повела его вдоль по коридору и они вошли в небольшое помещение, где посередине стояло большое оцинкованное корыто.

— Я сейчас воды горячей с кухни принесу, — сказала Дуняша, сажая хирурга на табуретку. Она быстро наносила воду и сказала приготовив мочалку и кусок дегтярного мыла:

— Садитесь Иван Петрович, я Вас помою.

Увидев как замялся ее начальник, она звонко рассмеялась, поняв его смущение:

— Да нешто, я голого мужчину не видела? Я же медсестра! А Вас уж тем более, — она вздохнула.

— Это когда? — с опаской спросил лекарь, ожидая услышать, что они с Дуняшей любовники. От этого прежнего шалопая можно было ожидать любого тяжелого нарушения профессиональной субординации. Оно конечно и сам, Борис Борисович, был не без греха, особенно после тяжелой операции, снять стресс с медсестричкой, но исключительно в релаксационных целях.

— Так намедни, когда Вас из трактира мертвым привезли! Ой, — она закрыла рот ладошкой, — я вас и раздевала, и головушку Вашу обмыла. Как хорошо, что Вы вернулись. Так что не стесняйтесь, и полезайте в корыто! Я Вам спинку потру. И вот исподнее чистое.

— Наверное для похорон приготовили? — усмехнулся хирург, сбрасывая простыню и быстро садясь в оцинкованную емкость.

— Это уже неважно! — рассмеялась девушка поливая его из кувшина, — главное, что Вы живой!

— Спасибо, — промурлыкал лекарь, которого активно намыливала и драила медсестра. Также он побрился и она постригла ему волосы.

Закончив водные процедуры она тщательно вытерла его и помогла надеть нижнее белье. Первыми он надел кальсоны (подштанники). Это были длинные штаны до щиколоток. Их шили из белого полотна, хлопка или тонкой шерсти (егерское белье). На талии они завязывались на тесемки или застегивались на пуговицы, а снизу имели завязки, чтобы удерживать носки. Никаких трусов тогда не было. Нет, привычных нам мужских трусов в конце девятнадцатого века, даже в нашем варианте Вселенной, в России не существовало. Само слово «трусы» (от французскогоtrousses— укороченные штаны) вошло в широкий обиход только в двадцатые — тридцатые года двадцатого годы вместе с развитием массового спорта и советской легкой промышленности

Почему трусы не появились в это время?

Во первых, это был консервативный крой брюк. Брюки конца девятнадцатого века (сюртучные пары, визитки) были высокой посадки, держались на подтяжках и сидели свободно в бедрах. Тонкие длинные кальсоны идеально ложились под такую одежду.

Во вторых, это отсутствие эластичной резинки. Главный элемент современных трусов — трикотажная или латексная резинка на поясе — еще не вошла в массовое производство одежды. Кальсоны держались на талии за счет сложной системы завязок на спине и пуговиц спереди.

И в третьих, это было требования морали. Голые волосатые мужские ноги выше колена считались неприличными даже в приватной обстановке. Полностью закрытое тело (от шеи до щиколоток) было нормой для приличного человека, особенно для лекаря.

Потом была надета нижняя рубашка (сорочка). Нижняя рубашка лекаря была очень длинной. Ее пропускали между ног спереди назад и аккуратно заправляли в кальсоны. Это обеспечивало дополнительный гигиенический слой и мягкость. Она надевалась на голое тело под верхнюю крахмальную рубашку, и была длинной (до колен), без воротника или с мягким воротом.

Они с Дуняшей перешли в комнату-спальню, где на кровати лежали приготовленные для погребения вещи Ивана Петровича. Как оказалось, после нижнего белья лекарь надевал промежуточный слой одежды, а затем свой повседневный рабочий костюм. Процесс одевания провинциального врача в конце девятнадцатого века выглядел так

Сначала надевался промежуточный слой (рубашка и брюки). Это были. Верхняя сорочка, она изготавливалась из белого хлопка или льна. К ней специальными запонками пристегивались жестко накрахмаленные воротничок (обычно высокий, стойка с отогнутыми углами) и манжеты. Потом шли брюки (панталоны). Их шили из плотной шерсти, сукна или шевиота темных тонов (черные, серые, в полоску). Они имели высокую посадку. И конечно, подтяжки, потому что, ремней тогда не носили. Брюки удерживались помочами (подтяжками), которые пристегивались к пуговицам на поясе.

Вторым обязательным элементом был жилет. Мужчина конца девятнадцатого века не мог появиться на людях в одной рубашке — это считалось неприличным. Поверх сорочки лекарь всегда надевал жилет. Он плотно застегивался на все пуговицы. В кармане жилета на цепочке лежали карманные часы (важнейший инструмент врача для замера пульса).

И завершали внутреннюю одежду обувь и носки. Носки изготавливались из шерсти или хлопка, зафиксированные подвязками. А обувь была разная. В городе врач носил кожаные ботинки на шнуровке или пуговицах. Если нужно было ехать на вызов в уезд по грязи или распутице — надевал высокие кожаные сапоги.

Но и это было еще не все! Потом шла верхняя рабочая одежда. В зависимости от ситуации в больнице, поверх жилета лекарь надевал одну из трех вещей:

Сюртýк, это был длинный двубортный пиджак до колен. Он являлся «официальной формой» интеллигенции и врачей того времени. В нем вели прием и общались с коллегами.

Либо Визитка. Это был однобортный пиджак с закругленными, расходящимися спереди полами. Более модный и легкий вариант для дневного времени.

Самое смешное, что реже всего надевался больничный халат. В самом конце девятнадцатого века даже в нашей версии России только-только начинала приживаться антисептика. Белые полотняные халаты врачи надевали непосредственно в операционной или перевязочной прямо поверх сюртука или жилета. По коридорам больницы в халатах еще почти не ходили. А уж в этой версии магической России об асептике вообще никто не слышал.

И последними надевались аксессуары. К ним относился галстук, в виде шейного платка, завязанного аккуратным узлом (например, «Аскот»), или готовый галстук-бабочка. И конечно, пенсне или очки. Если у врача было плохое зрение (аксессуар крепился на шнурке к жилету). Но! Особо ушлые молодые лекари, для придания себе важности и солидности носили пенсне с простыми стеклами.

На кровати лежал сюртук, который он и надел. На столике рядом с кроватью лежала куча разнообразных предметов. Хирург вспомнил, что перед обходом палат или выездом к больному лекарь раскладывал инструменты по многочисленным карманам своего сюртука и жилета. Часть вещей лежала в специальном кожаном саквояже, но самое необходимое всегда было под рукой — в буквальном смысле на теле. И вот что находилось в карманах врача в конце девятнадцатого века.

В карманах жилета для быстрого доступа. Это были карманные часы на цепочке. По ним лекарь засекал время при подсчете пульса и дыхания пациента. Но его брегет, судя по всему, стащил Лукич, и его нужно было вернуть.

Там же лежал стетоскоп. В те годы в России использовали деревянные, костяные или металлические моноауральные стетоскопы (в виде полой трубки с расширениями на концах). Врач приставлял один конец к груди больного, а другой — к своему уху. Инструмент легко помещался в узкий боковой карман. И перьевая ручка и блокнот, необходимые для записи рецептов, истории болезни и температуры.

В боковых карманах сюртука размешались следующие вещи. Кожаный несессер (карманный набор). Это был небольшой складной футляр из сафьяна. В нем на бархатных подложках крепились мелкие стальные инструменты. Среди них были:

— Скальпель и ланцет(для вскрытия нарывов).

— Анатомический пинцет.

— Медицинские ножницы(прямые и изогнутые).

— Зонд(пуговчатый и желобоватый) для исследования ран и свищей.

Не менее важной деталью был стеклянный термометр. Градусники Максимилиана или Цельсия уже вошли в обиход. Термометр хранился в жестком металлическом или деревянном футляре, чтобы не разбиться при ходьбе.