— Мужик, — по-русски обратилась она к ковру, — ты в адеквате? Кидаться убивать не будешь?

— Пару часов назад был, — раздался глухой ответ.

— Мне вызвать полицию или скорую?

— Никого.

— Именно этот ответ я почему-то и ожидала, — пробормотала Илла. — У вас ранение? Могу я попробовать развернуть ковёр?

— Можно, я думаю. Ранение есть, но несерьезное. В основном, синяки.

Он закашлялся, а Илла недоверчиво хмыкнула. Удушение ковром — не самый гуманный способ убийства. С другой стороны, для демонстративной казни — самое то. Наверное. Не то чтобы она понимала что-то в казнях.

Она осторожно развернула плотный материал, предварительно оглядев всё вокруг и положив рядом какой-то металлический прут.

Мужчина выглядел стрёмно, если уж говорить откровенно. Высокий, мощный, возрастом постарше самой Иллы, но выглядел очень, очень опасным! Как дикий злой медведь он выглядел! Неведомые враги спеленали его плотно, а потому дышал он сейчас с большим трудом и первую минуту продолжал неподвижно лежать, просто пытаясь наполнить лёгкие воздухом. На первый взгляд, каких-то кровотечений видно не было, переломов тоже, но чёрт его знает, что там внутри, потому что синяки и правда выглядели страшно. Мужик тем временем обвёл взглядом переулок, а потом внимательно поосмотрел на Иллу.

— Своя. Привет.

— Привет, коли не шутите. — Илла нервно усмехнулась и покрепче сжала прут, вызвав этим ответную ухмылку на лице мужика.

— Не боись, не обижу.

— Не буду делать вид, что мне не страшно. Я бы сказала, мне пипец как страшно.

— Я не джинн, чтобы убивать того, кто меня спас. — Мужчина с трудом принял сидячее положение и начал ощупывать свои ноги. — Твари, прям по коленям били, чтоб наверняка не уполз.

— Так, может, всё же в больницу? — встревоженно спросила Илла.

— У меня свои врачи. Телефон дадите?

Илла молча разблокировала свой телефон и протянула его мужчине.

— Вы всегда так легко доверяете людям?

— Так вы ж всё равно далеко с ним не уползёте. Раз по коленям били.

— Боишься, но дерзишь. Смелая. Молодец.

Он набрал по памяти номер:

— Ты где?

В трубке явственно огрызнулись. Видимо, пытались ответить в рифму, подумала Илла и хихикнула. Мужчина бросил на неё недоумённый взгляд и коротко ответил в трубку:

— Сейчас узнаю.

Он прикрыл трубку ладонью, как раньше делала её мама с проводным телефоном, и спросил:

— Поможете мне добраться? Я оплачу.

— Куда вас отвезти?

— В офис. Там сын встретит и врач.

— Привезу уж. Но знакомиться давайте не будем. Вы забудете, кто вас подвозил и как я выгляжу, я забуду, куда ехала.

Мужчина, кряхтя, как старый дед, поднялся с ковра и некоторое время неуверенно постоял, проверяя, держат ли ноги.

— Обижаете, барышня. Я не бандюган какой-то. Нормальное охранное агентство с лицензией на ношение огнестрела.

— Как скажете. Телефон отдайте, пожалуйста.

Мужик посмотрел на телефон, который автоматически засунул в задний карман плотных брюк, больше похожих на форму рабочих, и отдал его Илле.

— Извините. Неловко получилось, — извинился он сухо.

— Бывает, — ещё суше ответила Илла и подставила плечо, чтобы помочь ему добраться до машины. Выглядел он хоть и страшно внешне, но прилично одетым. Так в её представлении бандюганы, как выразился этот товарищ, не одеваются.

Мужчина тяжело сел на сиденье машины и пристегнулся.

— Я правда не преступник.

— И это не разборки, угу. — Илла мысленно проклинала своё любопытство и неумение в нужный момент сказать «нет». Ну серьёзно, мужика освободила, позвонить дала и надо было валить! Поменяла бы номер телефона, своих безопасников привлекла, чтобы проверили номер, куда этот мужик звонил и оценили опасность. Чего она ему дальше-то помогать взялась? Вот правда: сидела женщина, скучала. Можно подумать, у неё проблем мало.

Мужик слабо улыбнулся, хотя это больше выглядело как «опасно оскалился» из-за выбитых парочки зубов и синячища на пол-лица.

— Разборки. Ещё какие. И больше я на подобные встречи ездить как честный человек не буду.

Илла не стала уточнять дальнейшие планы, чтобы, не дай бог, не узнать что-то, не предназначающееся для её ушей. Она, конечно, обычный человек, но папа из полиции — это папа из полиции. Тут тебе и умение защититься, и включающееся умение вовремя замолчать и не лезть к опасным предметам. Хотя тут, конечно, папа был бы крайне недоволен. Ну понятно же, что просто так в ковёр человека не завернут и не бросят в подворотне, чего полезла? Вызвала бы полицию, дождалась в отдалении, что они приедут и «спасут» мужика, и всё. Нет, решила погеройствовать.

Мужик замолчал, откинулся на кресле и прикрыл глаза. Илла скосила глазами в его сторону — не боится, что она его сейчас в полицию привезёт? Может, и правда, конкуренты подловили и сам он обычный бизнесмен. Мало ли их, выходцев из России.

У нужного здания мужика ждали. Ну как ждали... Ждал. Один молодой человек, вышедший из тени, споро подставил плечо её пассажиру и повёл внутрь. Мужчина, однако, остановился и обернулся.

— И всё же я представлюсь. Меня зовут Владимир Жаров, я действительно руководитель охранного агентства. Прямо сейчас не буду предлагать вам наши услуги, слишком уж в неблаговидном я облике. Но, думаю, мы ещё встретимся.

— Ой, не хотелось бы, — выдавила Илла и резко стартанула в сторону дома. На экране телефона мигало сообщение: «Всё». Накаркала, что новостей плохих нет. Блин.

Глава 15

Не то, чтобы Илла считала себя уже своей в доску в Южной Корее, которая разбирается в традициях и ритуалах, но как минимум, думала, что её мало уже чем можно удивить. Похороны — они же везде одинаковые. Да и в дорамах она часто это видела, как собираются в похоронном зале люди, говорят слова сочувствия родственникам, потом кланяются портрету (а не гробу) ушедшего и идут покушать. В принципе, более или менее как везде.

Чего она не ожидала, так это того, что принимать сочувствия приходилось ей. Точнее, конечно, Чи Мину, которого она поддерживала у портрета, потому что на своих ногах мальчик стоять не мог. Хоть и знали все, что Хан Бёль доживала последние дни, а всё равно сообщение о смерти застало врасплох. И если бы она сама не организовала свои похороны, заранее всё подписав и оплатив, честно говоря, оставшиеся родственники однозначно бы облажались.

Куда бежать, кому звонить? Илла помнила, что когда её мама умерла, основную организационную нагрузку взяла на себя Владлена как более приземлённая и морально собранная. Так и тут. Она держала Чи Мина за руку, не отпуская ни на минуту, Чан Соль в это время постоянно куда-то исчезал, контролируя, чтобы пришедшие почтить память госпожи Ли нашли себе место за столами в комнате, где раздавались угощения. По идее, надо бы, конечно, наоборот всё сделать, только все понимали, что толку от Иллы там немного, поэтому она работала морально поддержкой. Да и физической тоже, потому что Чи Мин был вне себя от горя и всё норовил сползти по стенке.

В принципе, если бы она смотрела на это со стороны, то получить новый опыт всегда неплохо. Но не когда ты стоишь рядом с портретом умершего десять часов. А после того, как Илла узнала, что делать ей это три дня, глаз непроизвольно начал дёргаться. Поневоле вспомнилось, как быстро они провели похороны мамы: прощание за час в зале морга, непосредственно захоронение на городском кладбище и поминки в городском кафе - на всё про всё ушло полдня.

Конечно, стоит принять азиатские заморочки. Но не три дня же!

К концу похорон, когда у Иллы и Чи Мина закончились комплекты чёрной одежды и самообладание, поток посетителей иссяк. Женщина облегчённо выдохнула, потому что ещё вчера она могла поколотить любого, кто к ней посмел бы подойти с тупыми вопросами. Особенно это касалось журналистов, которые дали им передышку только в первый день. Они как вороны налетали на любого человека, выходящего из траурного зала больницы, пытаясь взять комментарий. Их интересовало всё — кому достанутся капиталы, создан ли фонд для несовершеннолетнего Чи Мина, оставит ли господин Юн компанию или же продаст её, не желая связываться со строительным бизнесом, как переживает трагедию юный господин Ли, оставшись один в этом мире?