Сначала, когда Дашка первый раз позвонила Илле, начав разговор одними предлогами «эт чо за, блин!», они посмеялись. Потом, если честно, умилились — ну как же, Е Джун писал письма, словно хвастался: где был на этой неделе, какие съемки проводились, какую модель ему нарисовал дизайнер для новой коллекции в ателье. Поскольку Отрава полностью оправдывала своё прозвище, она била прицельно — в сеть полетело фото из косплейной её молодости, после чего Е Джун пару дней краснел, просто вспоминая этот вид бесконечных ног. Потом он вроде как успокоился, понял, что русской женщине хвастовство не по душе. И позволил себе шутить над собой, что, как он надеялся, вызовет более благосклонный ответ.

Когда это сработало, и завязался какой-то милый и ни к чему не обязывающий диалог на грани флирта, Е Джун устроил мини-вечеринку с супругами Юн и всё время рвался показать её фото. Илле. На что встречал недоуменно поднятую бровь, махал рукой — дескать, что с тебя взять, и потом снова показывал фотки. Илла это всё тайно сняла на видео и выслала подруге, которая высказалась в духе «как же мало человеку надо. Там даже фотки не ню!».

И вот теперь Е Джун прислал Даше официальное приглашение на празднование его дня рождения и билет на самолёт. Отрава фыркала, но улыбалась, глядя весьма благосклонно на попытки сблизиться. Илла усмехнулась. Забавно, если эти двое и правда сойдутся. Будет такой пожар каждый день со скандалами и страстями, куда там итальянцам. Может, поискать сразу два дома по соседству? Последнюю идею она, конечно, не высказала вслух, но написала Е Джуну — пусть думает.

Глава 12

Илла освоилась на дорогах Сеула. Это Чан Соль понял, когда увидел, как жена ведёт машину: спокойно, расслабленно откинувшись в кресле, левая рука на дверце машины, особенно когда опущено стекло, правая рука легко держит руль. Скорость чуть выше, чем ездят среднестатистические воспитанные корейские водители, потому что она не «черепаха больная», но полосу держит чётко, ехать другим не мешает.

Ещё год назад это было совсем по-другому. Обе руки на руле, прямая спина, напряжённый взгляд. Тогда он всегда старался сесть за руль сам, а жене предложить водителя, для его спокойствия. Но Илла сопротивлялась и оказалась права. Конечно, не весь город она знала, зачастую включала себе навигатор, но больше не наблюдалось того прошлогоднего нерва.

Именно поэтому Чан Соль, скрепя сердце, попросил жену забрать их актёра со съёмочной площадки, потому что менеджер, который этим занимался, попал в ДТП, а все остальные машины оказались слишком далеко. Илла ехала домой со своей записи, предвкушая свободный вечер, но легко согласилась, попросив скинуть ей адрес, и остановилась у ближайшей кофейни купить пару сэндвичей, чтобы перекусить по дороге.

Про этого нового менеджера муж уже рассказывал. Непонятно, что он не поделил со своим старым агентством и почему пришёл к ним, хотя они только концертами занимались, Илла так и не поняла — очень адекватный, милый мужчина, который за своих актёров стоял горой, свято оберегая их время отдыха, домашние адреса и вообще всю личную жизнь. Для неё самой это было важным, поэтому сработались они легко, ну и как не съездить за человеком, тем более это и её люди — заняла место вице-директора, соответствуй.

Актёр, очень высокий (хотя по сравнению с Иллой всех можно назвать высокими) и брутально сложенный молодой человек, ждал в отведённом вагончике-гримёрной. Пришлось пройти почти всю площадку в его поисках, улыбаясь всем малознакомым и вообще незнакомым людям. И когда уже она нашла своего временного подопечного, к ним подлетел растрёпанный мужчина в очках с бейджиком «помощник режиссёра» и попросил задержаться буквально на несколько минут.

— Мы снимаем сериал, где есть русские персонажи, — объяснил его начальник, которому в силу возраста и округлых форм тяжело бегать, и потому пришлось просить задержать русскую женщину, волею богов приехавшую к ним на площадку. — Хотел вас попросить послушать их речь, нужно ли что-то поправить.

Илла давно так не смеялась. Она поначалу ещё пыталась сдерживаться, глядя, как актёры тщательно выговаривают свои реплики, но потом всё же не выдержала — расхохоталась настолько звонко и заразительно, что участники действа перестали стараться и присоединились.

— Теперь я понимаю, как звучу для вас, — утирая слёзы, выговорила женщина. — Это настолько кошмарно, что прекрасно!

— По шкале кошмара на каком уровне?

— Сто из десяти. Ни одного ударения правильного, ни окончаний. Про интонацию я вообще молчу. Возьмите русскоговорящих, да хотя бы с улицы просто, и переозвучьте. У вас же немного реплик, зачем так издеваться над актёрами и заставлять их учить сложный язык.

Она посмотрела распечатку реплик — всё написано латиницей, с пометками, где ударения, где интонация должна стремиться вверх, где наоборот. И страшные сочетания букв в шипящих и звенящих звуках. Бедняги...

— Мы не планировали озвучку другими людьми этих персонажей.

— Боюсь, тогда русскоговорящие вас не поймут. Ставить произношение актёрам сложнее и дороже, чем нанять со стороны. Те же студенты-переводчики с русской кафедры, у них речевой аппарат уже заточен на наш язык. Если хотите, я могу кинуть клич, кто захочет подработать в новой сфере для себя. Сейчас, к сожалению, это звучит ужасно. Простите мои слова, вы очень стараетесь выговаривать, и скорее всего, я для вас на слух говорю также, но русский язык выучить нелегко. Наймите профессионалов.

— Я подумаю над этим. — Режиссёр записал себе что-то в телефон и снова поднял глаза на Иллу. — А вы можете спеть у нас в одной из сцен, раз уж вы тут, а я так очаровательно нагл?

Илла аж подавилась.

— В смысле?

— В самом что ни на есть прямом. — Режиссёр оживился и потянул руку к толстой кипе сценариев, разбитых на серии. — В одной из серий наши герои посещают концерт, на котором начинается перестрелка. На настоящем концерте нам снимать, конечно, никто не даст, поэтому мы подготовим сцену, соберём статистов. С некоторыми артистами идут переговоры, но ещё никто не согласился. Экранного времени мало, оплата невысокая. Но для первой работы в кино — самое то. Вдруг у вас будет свободное время?

— Не помню, чтобы я хотела сниматься в кино, но ладно. Когда планируете съемку? — Илла достала из неизменного рюкзачка маленький ежедневник, удивив этим всех присутствующих. — Да, я приверженец бумажных записей. — Она лукаво улыбнулась, ожидая ответа от даты предполагаемой съёмки. Помощник режиссёра в этот момент тоже полез в свой планшет.

— На графике данная серия стоит ровно через две недели.

Илла сверилась с записями.

— Пока свободна вторая половина дня. Если вас это устраивает, жду договор или заявку на электронную почту, и список — что нужно петь и с кем. В смысле, это будет концертмейстер или оркестр.

Помощник похлопал глазами.

— Мы думали включить музыку, чтобы певица под неё...

— Тогда не понимаю, зачем вам я, — Илла вздохнула и хлопнула ежедневником. — Берете женщину, надеваете концертное платье, ставите на сцену, включаете музыку. Она открывает рот, вы снимаете, все счастливы. Но раз хотите всё же сделать прилично... порядок действий я вам уже сказала.

Не прошло и пары часов, как на почту «Юн.Старс» упало приглашение на участие в съемке. Пока Илла отвозила подопечного домой, режиссёр с группой собрались, продумали все детали предстоящей съемки и написали об этом. Чан Соль встретил дома жену фразой: «Ты и там умудрилась продавать свои услуги!», на что женщина только усмехнулась — когда любишь свою работу, она будет наверняка отвечать тебе взаимностью.

А вот следующий день огорчил. Непонятно, что она такое съела в университетском кафе, где любила посидеть между парами, но к вечеру поднялась температура, да и общее состояние организма так пугало, что Илла, будучи не в состоянии сесть сама за руль, вызвала скорую помощь. Господи, благослови работу, дающую деньги, ибо платная «скорая» да и счета из больницы до сих пор вызывали у неё недоумение.