Вот и сейчас, пока Илла рассказывала в прямом эфире, как поступит компания с хейтерами, Игорь уже отслеживал новые теги, появившиеся во время и после интервью, и тут же всё записывал. Они планировали каждому воздать по их заслугам. И пусть кто-то считал, что это война с ветряными мельницами, они были к ней готовы.

Парней на время этого столкновения Илла увезла из страны и строго-настрого запретила им смотреть новости и соцсети. Их задача — отдыхать, восстанавливать физическое и ментальное здоровье, раз уж она проворонила сасенов, писать песни, чем чёрт не шутит. А она разберётся с проблемными людьми и после прилетит к ним.

Удивительное дело, но проблему сасенов решить они смогли. То ли никто не ожидал, что небольшая компания бульдожьей хваткой вцепится в этот вопрос и вырвет его с корнями, то ли просто думали, что они побоятся вводить силовые методы. Однако Илла, закусившая удила, уже ничего не боялась. Каждая из тех нападавших как физически, так и виртуально, получили иски, аресты, штрафы, тут же опись имущества, чтобы их оплатить, а также удаление аккаунтов из сетей и публичные извинения на устроенной пресс-конференции. Разлетевшиеся в СМИ кадры закованных в наручники кланявшихся женщин с затравленными взглядами заставили других задуматься. Нет, конечно, они не решили эту проблему совсем, но конкретно движение сасенов Кю Сэя и Чжу Ина на этом закончило своё существование.

Пресс-служба готовилась к тому, что пришлось отбиваться, однако получилось всё наоборот. После этой показательной порки фанатское сообщество не уменьшилось, а далее увеличилось. Более того, они начали отслеживать хейтерские выбрыки и по итогу система начала сама себя контролировать, после чего Илла написала в своём рабочем аккаунте: «Ну я же говорила, что вы у нас самые лучшие!».

В университете Илле также пришлось пободаться, хоть и по более веселому поводу. Глядя, как уже второй год к ним на факультет поступают всё больше людей, ректор предложил занять ей аж пост декана, от чего госпожа Юн отбивалась всеми известными способами, говоря, что ей бумажной работы и в «Юн.Старс» хватает, за что её господин ректор так ненавидит, что и тут хочет убрать от творчества? Руководства факультетом удалось избежать, к счастью, но вот их декан, усидевший на своём стуле, на радостях назначил её руководителем кафедры сольного пения, отчего Илла вспомнила бессмертное русское движение «рука-лицо».

Она смотрела на декана, держа в руках назначение, с трудом сдерживаясь от крика. Пришлось даже подышать на счёт.

— Ну ладно. Раз вы назначаете меня руководителем, вы готовы к тому, как я буду вести дела кафедры?

Декан радостно покивал головой, и Илла хищно улыбнулась.

— Ну, хорошо. Я пойду составлять расписание. И не вздумайте делать набор без меня, всех отслушаю в кои-то веки!

По коридору она шла, радостно потирая руки от осознания открывшихся перспектив. Это они ещё не поняли, кого назначили начальником. Факультет ждут интересные времена...

А в её собственном кабинете на предпоследнем этаже огромного здания, принадлежавшем «Юн.Групп», уже второй день лежал конверт в огненных языках пламени. Илла прекрасно знала, что там, и на радостях мурлыкала незабвенный марш Мендельсона, пугая людей в коридорах. Отрава всё-таки охмурила самого выдающегося холостяка Сеула, чему тот был очень рад. Да и русская свадьба его уже не пугала — чего он уже не видел, в самом-то деле. Илла не стала его расстраивать, что по сравнению с Отравой она сама — тихая и мирная мышка с весьма скромными запросами, да и Чан Соль не главная звезда страны, в отличие от нынешнего жениха. Так что свадьба наверняка войдёт в легенды, уж они постараются!

Эпилог

Сунын — всеобщий государственный экзамен в Южной Корее — это страшно не только для иностранцев, но и для местных. В один день за восемь часов выпускникам школ необходимо сдать сразу несколько предметов, для чего в этот день все компании страны начинают работать на полчаса позже для улучшения ситуации на дорогах, ещё и останавливают работу аэропортов, чтобы в тех школах, что располагаются недалеко, ученики могли спокойно сдать аудирование.

А уж как готовятся к этому экзамену дети, достойно отдельного подросткового триллера! Илла, например, когда узнала, сколько времени у Чи Мина занимает учёба, сидела в кресле с вытаращенными глазами несколько минут, после чего сказала «это невозможно, наш сын сойдёт с ума», и потащила ребёнка гулять, после чего до самого окончания школы тщательно контролировала этот процесс — не менее часа каждый день без гаджетов, только свежий воздух и разговоры обо всём на свете, лишь бы не об учёбе. Иногда доходило до абсурда, когда женщина силком поднимала своего пасынка со стула, заставляла его идти спать, если было уже слишком поздно, или с ложечки кормила, когда парня не удавалось оторвать от учебника в преддверии очередного зачёта.

Что хотел этими экзаменами доказать Чи Мин и кому, она не понимала, поскольку до чада в два родительских голоса донесли, что он будет любим в любом случае — это раз, его уже ждёт лицей при итальянской консерватории, где всем абсолютно плевать на баллы общеобразовательной школы — это два. Однако подросток занимался в любую свободную минуту, вгрызаясь в знания, будто от этого зависела его жизнь. В принципе, да, школьникам Южной Кореи, чтобы в будущем иметь хорошую должность и зарплату, необходимо поступить в лучшие вузы страны, именно поэтому они учились без выходных и сна, но Чи Мину-то это не нужно!

На последнюю неделю нервный отец семейства, у которого Илла нашла седые волосы в прическе, был заблаговременно отправлен в командировку с наказом всех победить, а они тут сами разберутся, и надо сказать, в доме сразу стало тише — никто не суетился, не спрашивал, как дела, всё ли успел выучить, что ещё нужно подготовить. Мачеха молча кормила и укладывала спать парня, смирившись с его желанием сдать экзамены на высшие баллы. Свою задачу не дать ему умереть от голода и свалиться с истощением она худо-бедно выполняла, а остальными проблемами они займутся позднее.

В сам день экзамена Илла заблаговременно взяла выходной на всех своих местах работы, с помощью секретаря и менеджера раскидав дела по другим дням. Благо ей как раз уже не надо ничего доказывать — она успешна в бизнесе, наконец-то набравшись управленческого опыта, любима слушателями и своими студентами, чего ещё нужно? Поэтому она спокойно довезла ребёнка до школы, проверила, что у него в сумке есть все документы, сок и шоколад — нормальным обедом их должны покормить в середине дня, а это так, для подстраховки — и крепко-крепко его обняла.

— Ты же помнишь, что мне наплевать на баллы?

Чи Мин только тряхнул головой, с трудом сдерживая дрожь. Илла не дала ему с утра долистать учебник, умыкнув его прямо со стола и заменив на тарелку с омлетом, а ведь там ещё столько всего нужно прочесть! Он возопил, что наверняка это ему и попадётся в вопросах теста, но мачеха была неумолима — если не успел дочитать, значит, пора уже расслабиться, перед смертью не надышишься.

К ним подошли двое парней, друзья Чи Мина, с которыми он частенько зависал над учебниками. Выглядели они, по мнению женщины, совсем плохо, у одного рука тряслась, у второго щека в несмываемых чернильных пятнах, словно он спал с тетрадкой в обнимку, в мешках под глазами у обоих можно спрятать толстенный учебник. Она закатила глаза, достала из багажника несколько булочек, что пекла ночью от волнения за ребёнка, и бутылок с соком, заставила всех троих поесть прямо при ней — не хватало, чтобы они в обморок упали.

— Парни, слушайте! Оценки — это, конечно, круто. Но ваша жизнь намного важнее. Не диплом университета делает вас личностью, а вы сами. Можно и с самым крутым и дорогим образованием быть дурно образованным и воспитанным человеком. Поэтому соберитесь, успокойтесь и идите сдавать экзамен.

Потом она повернулась к Чи Мину.

— Сын, как всё напишешь и выйдешь из кабинета, позвони мне. Я тебя заберу, и мы поедем праздновать. Хорошо?