— Геройство их уже воспето в статьях, популярность группы взлетела чуть ли не до уровня EXO и BTS, хотя я думал, что это нереально. За два дня аккаунт в Инстаграмм набрал почти четыре миллиона подписчиков. Аккаунт в Naver пришлось закрыть от комментариев, потому что количество сообщений под новостью об обрушении сцены на концерте превысило уже десяток тысяч и сервер не выдерживал нагрузки. Готовься и ты, кстати, журналисты жаждут общения.

— О нет, с ними я пока встречаться не желаю. Приду в человеческий вид, тогда можно будет подумать. И вообще, — Илла повернулась к мужу, — может, наши рекламщики этим займутся? Правда, не хочется общаться.

— В твоих аккаунтах опубликованы посты, работа ведётся, всё хорошо.

— Надеюсь, без любимых нашими рекламщиками горячих новостей?

— Не волнуйся. Мы помним, что ты взрослая академическая певица и тебе не нужны молодежные способы рассказать о себе, да-да.

Чан Соль так похоже изобразил интонацию самой Иллы, когда она в начале своего концертного пути в Южной Корее высказала рекламному отделу то, что думает о их манере вести аккаунты в социальных сетях, что засмеялся даже врач. Илла, однако же, сохраняла серьёзность, полная решимости не дать соскочить с нужной ей темы. Точнее, двух. Она долго и выразительно смотрела на мужа, и он не выдержал.

— Ох уж мне этот ваш «русский взгляд». Парни твои переломали рёбра. У Чжу Ина пострадала ещё рука, но выписан будет достаточно скоро. А вот у Кю Сэя замена позвоночного диска, ему очень неудачно упал на спину динамик вместе с подставкой. Приземлились вы втроём первоначально достаточно мягко, ты отделалась за всех сломанной стопой, и то, потому что каблуки высокие. А вот на ребят упало оборудование. Они тебя закрыли собой, потому с ними сложнее.

— Меня бы просто расплющило, да?

— Живы бы остались, — ободряюще проговорил врач, но стушевался под змеиным, совершенно неподвижным взглядом Иллы. — Возможно.

— В общем, в данной ситуации я считаю, что ты легко обошлась. Кю Сэй прооперирован, ему предстоит долгая реабилитация. Сейчас к нему нельзя, ещё спит. Чже Ин час назад был в сознании, может поговорить по видеосвязи. Тебе надо восстанавливать стопу. Наш милый доктор очень оптимистичен, но мне Игорь передал слова парамедиков о количестве переломов, и это они ещё на глаз определяли.

Илла перевела взгляд на доктора. Несмотря на то, что она недавно вроде бы проснулась, держать концентрацию не получалось и глаза закрывались сами собой.

— А почему я боли не чувствовала, когда очнулась там, под сценой? Это же не нормально? И сейчас не очень больно.

Врач начал что-то обстоятельно отвечать про адреналиновый шок, но снотворное, которое он незаметно для пациентки подключил к капельнице, заработало, и Илла уснула.

— Вот и славно. Больше спит — быстрее начнётся выздоровление.

Он кивнул на прощание господину Юн, попросил медсестру, молчаливой тенью стоявшую у двери, принести полотенце, чтобы муж важной персоны смог принять душ, и вышел из палаты. Он изображал оптимизм, но рассказывать им обоим, как хирурги собирали стопу по кусочкам, очень не хотелось. Пусть думают, что она и правда легко отделалась и есть шанс вернуться к любимым каблукам. Сейчас оптимизм для них очень важен. Тем более, что им троим и правда повезло, в отличие от тех, на кого они упали, и господин Юн правильно делает, что всеми силами избегает ответа на этот вопрос.

Илла внезапно открыла глаза и снова повернулась к мужу.

— Скажи мне одну вещь. Балка сломалась или её подрезали?

Глава 18

Чем хорош частный посёлок, так это тем, что практически все обитатели жаждут информационной тишины. Никаких шумных вечеринок в бассейнах, чего особенно боялась Илла, понимая, в какой компании оказалась, никаких папарацци, бдительно останавливаемых на подступах к комплексу. Сюда приезжают выспаться и восстановиться после активных выступлений, здесь растят детей и вообще живут, словно обычные люди, не отягощенные славой. К слову, Илла раньше не понимала этого, считая кучу охраны способом показать свою значимость в глазах окружающих. Только вот однажды заметила, как расслабилась, стоило только проехать пост охраны.

Тогда она долго сидела вечером на заднем дворике, молча наблюдая, как возится садовник, которого нанял Е Джун для своего заднего двора. Что он там решил вырастить, пока что непонятно, да и не разбиралась Илла особо в растениях, сама она просто организовала клумбу под цветы, только вот засеять так и не хватало времени. И ей было до того хорошо и спокойно, что ничего не хотелось делать: ни документы разбирать, как обычно накапливающиеся за день, ни что-то обдумывать, ни строить планы на ближайшее и не очень будущее.

Обрушение сцены стало для женщины поводом затормозиться. Рука восстанавливалась быстро, она уже выстукивала пальцами левой руки ритмы на всех поверхностях, возвращая подвижность, а вот нога...

Нога не хотела никак приходить в норму. Врачи говорили, что это естественно — чай, не двадцать лет. Нужно запастись терпением, пить лекарства, и когда снимут проклятущий гипс, как примерной девочке ходить на реабилитацию, а не впрыгивать в любимые туфли и не мчаться на очередной эвент, где надо светить лицом и подписывать очередные контракты.

Это единственное, что её радовало во всей суматохе. «Юн.Старс» уверенно поднимался в рейтингах как у публики, так и у самих артистов. Не только они искали таланты, но и сами артисты уже предлагали свои услуги, чтобы заиметь хотя бы временный контракт, зная, что их не обидят с гонорарами. Ну и чего скрывать, они потихоньку поднимали авторитет классической музыки, прочно заняв эту нишу, организовывая разнообразные концерты в разных залах города.

Музыкальный факультет молился на своего преподавателя. Компания мужа госпожи Юн стабильно подкидывала как практику всем старшим студентам, ещё и давая им возможность заработать, не отрываясь от учёбы. По итогу почти все выпускники ангажированы в разные коллективы, а набор абитуриентов на очередной год обещал быть весьма интересным.

И вот в очередное воскресенье Илла сидела вечером дома на веранде, что выходила на задний двор, в недавно купленном кресле-качалке, пила колу, по тёплому времени года изменив любимому чаю, и вполне явственно наслаждалась жизнью. Торопиться некуда. Чан Соль, убедившись, что жена никуда не рвётся, тоже отоспался и после обеда укатил-таки в офис компании Ли, чтобы порыться в очередных документах и понять, что с ними делать.

Раздавшийся звонок нарушил тишину и заставил нахмуриться. Игорь. С того дня, как он помог вытащить её из-под завалов, Игорь не появлялся перед её глазами — то ли по привычке скрывался, то ли понял, что «клиент» пока что не способен вляпаться ни во что и можно заняться своими делами.

— Здравствуйте, Игорь. Что-то случилось?

— Угу. Мне тут птичка напела, что в офис компании Ли аудит едет. Серьёзный такой. Я бы поставил на то, что они знают, где что искать. Но как и всё здесь, работать будут официально, то есть завтра с восьми утра.

Илла удивилась, но быстро поблагодарила мужчину и тут же перезвонила мужу.

— Чан Соль, к вам едет аудит. Игорь говорит, будут завтра рано утром. Убирай всё, что может тебе навредить.

Она положила трубку и потянулась в кресле, заставив её вновь закачаться. Ну, вот и отдохнула. С другой стороны, ещё мама говорила «на том свете отоспимся». И что-то думается ей, спать не так уж их хочется.

Чан Соль рвал и метал. В прямом смысле. Вот уже второй час он ходил вокруг стола в гостиной, которая наконец-то приобрела уютный вид, и сосредоточённо разрывал салфетки в попытках успокоиться.

Причина, в общем-то, лежала на поверхности. Как Игорь и предупреждал, ровно в восемь утра понедельника в офис «Строительной компании Ли» прибыла команда людей в костюмах, которые технично перекрыли все входы-выходы и потребовали предъявить всю документацию. Как в кино, ей-богу! Всё бы ничего, последние отчёты Чан Соль лично сдал в надзорные органы, но эти люди рвались к тому единственному сейфу, расположение и пароль от которого ему передала Хан Бёль практически уже перед смертью. Значило это одно — ребята знали, ЧТО и ГДЕ искать, и эту информацию им передала явно не умершая владелица компании.