Огромный кабинет давил на психику своей темнотой, которую никак не могла осветить настольная лампа, стоящая на большом рабочем столе, заваленном бумагами. Странно, вроде бы живём в эпоху цифровой экономики, люди давно перешли на электронный документооборот, а бумаги тем временем всё множатся и плодятся.

Диван манил прилечь. На нём валялся плед, брошенный ещё вчера, потому что рабочий день закончился тем же, что и, похоже, сегодня — сном в кабинете, чтобы не тратить время на поездку домой.

Нет. Надо как-то заставить себя встать, разогнуть спину, не привыкшую к такой работе, и попытаться уехать. В конце концов, дома есть душ, гардеробная и кровать. И если душевую ещё реально найти в здании, у рекламного производства, например, то свежую одежду вряд ли. Хотя после первой же ночевки в офисе во время смога сменный комплект офисной одежды нашёл себе место в угловом шкафу кабинета рядом с пиджачной парой мужа. Диван никак не мог заменить собой по комфорту кровать, но на безрыбье, как говорится... Да, можно ещё совершить подвиг — утащить домой мужа, который словно бы поселился в огромном кабинете старшего брата на самом верхнем этаже здания и гарантированно так же загибался с объемом работы. Сколько дней они уже нормально не виделись?

Илла потянулась до хруста в позвоночнике. Увидев всё то, что контролировали братья Юн, она поняла, отчего Мин Хо свалил инсульт. Удивительно, что так поздно, мужик нечеловечески силён, она бы упала лет на двадцать раньше. Поэтому сейчас вместо продолжения обучения в языковой школе и обдумывания своих концертов Илла Сергеевна Юн, ещё два месяца назад жившая под фамилией Шведова, сдавала экзамен по корейскому языку на практике. Ну не могла она остаться в стороне, глядя, как муж вместо свадебного путешествия зарылся в бумаги семейной группы компаний, с каждым днём всё больше напоминая умертвие. Так подразделение «Юн.Старс» перешло во временное управление младшей госпожи Юн и (Илла всегда была честна перед собой) уверенно шло ко дну. Потому что выступать и организовывать эти самые выступления — совсем не одно и то же.

Женщина зевнула, чуть не вывернув себе челюсть. Всё же пора остановиться. Она, конечно, двужильная, но работоспособности мужа у неё нет, не на той специальности училась. Осталось придумать, как вытащить Чан Соля, потому что даже «железная» Су Ён уже рычала, стоило кому-то сунуться на верхний этаж с вопросами, что уж говорить про остальных.

Дверь кабинета бесшумно открылась, и в тени от слабого света лампы невозможно было угадать, кто пришёл. С другой стороны, кто в этом здании ещё работает, глубокая ночь на дворе! Только печатный цех рекламщиков работал круглосуточно, но между ними с десяток этажей.

Чан Соль вошёл, беспрестанно зевая и буквально упал на диван.

— Всё. Как ты там говоришь, «бобиксдох»?

— У меня точно такие же мысли сейчас крутились в голове. — Илла со стоном поднялась из-за стола, помахала руками в попытке разогнать застоявшуюся кровь и подошла к дивану. — Поехали домой?

— Да, давай. Я вызову такси, сам не сяду за руль и тебе не дам, заснём наверняка, и тогда компанию придётся возглавить маме, чего мне бы не хотелось. Она и так тащит много задач, чересчур много для её возраста.

— Как? Как Мин Хо это держал на себе? Я не понимаю! — Илла нервно взлохматила волосы. Причёску она растрепала уже давно, от любых резинок и заколок начинала зверски болеть голова, поэтому большую часть времени ходила просто с распущенными волосами, собирая их только для встреч с важными людьми.

— Вот и додержал. Давно пора было совет директоров создавать и разделять обязанности. Экономия не всегда должна быть ску-пер-дяй-ской.

Последнее слово он сказал по слогам на русском языке, вызвав этим слабую улыбку на лице жены.

— Так может сейчас этим займёмся? — Стоять было невозможно, поэтому Илла присела рядом с мужем, надеясь, что не упадёт к Чан Солю в объятья и не уснёт в полёте.

— Мин Хо является генеральным директором, несмотря ни на что. Пока он не сможет подписать все бумаги по созданию управляющего подразделения, будучи признанным врачами здоровым и вменяемым, мы не сможем поменять структуру компании. Ну или пока он не будет признан окончательно недееспособным и власть перейдёт ко мне.

— Он идиот, да? Столько проблем сейчас у всех.

Чан Соль заложил руки за голову и — Илла не поверила своим глазам — улыбнулся.

— Это вопрос доверия. Мин Хо воспитан матушкой в жёстких рамках, которые гласят, что доверять можно только семье, причём дальних родственников к управлению лучше не привлекать, чтобы они не отобрали своими интригами компанию. При этом у них с женой только дочери, тоже особо не привлечь к работе, вдруг уйдут в другую семью.

— Вот теперь все и отдуваются.

— Ничего. Я уже почти начал что-то понимать. Часть проектов по ремонту помещений арендаторов удалось отсрочить, к моему глубокому удовлетворению, без штрафных санкций. К отдалённым торговым центрам привлёк хороших знакомых управленцев, оставлю за собой только общий контроль. Да Вон — это старшая дочь Мин Хо — опять же подключил. Ей исполнилось недавно восемнадцать, неплохая жизненная практика получается, что бы там ни думал старший брат. Тем более, похоже, она довольна, что я ей доверяю. Конечно, на полный рабочий день не занять, учёбы полно, но с какими-то небольшими задачами она превосходно справляется. Поэтому вот, пришёл к тебе. Как ты?

— А я, похоже, делаю нас банкротами.

Чан Соль попытался сделать недовольный вид, но это требовало мышечных усилий, поэтому он только слабо махнул рукой.

— Не смеши меня. Ты управляешь всего два месяца, концерты не отменила, контрактов не нарушила, не поссорилась, опять же, ни с кем. Всё хорошо.

— Ну как сказать. — Илла скривилась. — С одним товарищем я рассталась не очень радужно. Тебе же наверняка уже донесли.

— Ага. — Чан Соль заразительно зевнул и притянул к себе жену. — Не могу такси вызвать, сил нет. Давай полежим полчасика хотя бы.

— Лежи, лежи. Я отдохну и договор ещё один дочитаю, раз уж взялась. Там столько слов новых для меня, что сижу со словарём, неловко к секретарю идти с такой ерундой.

— Моя драгоценная жена, это вовсе не ерунда. Ты невероятно быстро учишься, разбираешься в деловых бумагах, заполненных на корейском языке, следишь за хозяйством и продуктами дома, даже фильтры научилась менять в душе. Не требуй от себя слишком многого, не то перегоришь.

— Да, да. Скидывай всё на мужа, мало ему проблем компании, ещё свои навешивай.

— Ну так я муж или просто строчка в документах? Кстати, ты уже Юн? Все бумаги перевели тебе на новую фамилию?

— Да, хвала всем богам. Никто в обморок не упал, что я не оставляю свою фамилию, а беру твою, но удивлялись почти все. Какие-то новые заморочки, я в них ещё не вникала, надо будет потом разобраться, если не забуду. Остался только паспорт, но тут уже законодательство не сдвинуть. Есть «замужняя виза» и хорошо. Так ты про того мужика хочешь послушать?

— Нет. — Мужчина снова зевнул и усилием воли поднялся в сидячее положение. — Ну не подписала ты с ним контракт, других не найдём, что ли? Тут полный Сеул жаждущих стать звездой. Потом расскажешь, что тебе не понравилось в нём, когда я буду выспавшийся и адекватный.

С контрактом получилось, право слово, неловко. Илла не смогла удержать выражения лица, когда увидела список требований, который предъявлялся к компании. Не к исполнителю, к компании! И ладно бы ещё райдер на выступления этот список содержал, нет, пункты последовательно описывали уровень квартиры и машины, предоставленные для личного пользования артиста и набор продуктов. А уж указанная марка трусов довело Иллу до истерики, и она хохотала несколько минут, не пытаясь вытереть слёзы. Артист высокомерно посмотрел на этот эмоциональный выплеск, картинным жестом бросил на стол стандартный договор, предлагаемый всем одобренным кандидатам, и молча вышел из кабинета.