Сцену монтировали два с половиной дня и ещё полные сутки после этого собирали на ней оборудование, чтобы охватить огромное пространство открытого стадиона в некотором отдалении от Сеула.

Парни уже привыкли к таким сборным сценам, ну или они показывали своё бесстрашие перед взрослой участницей их команды, а вот Иллу напугало то, что она едва заметно, но движется. А уж лесенка, пружинящая под ногами, вызывала огромное количество сомнений — выдержит ли? Успокаивало одно, по этой лестнице вот уже час туда-сюда бегали артисты, выступающие на подтанцовке, бэк-вокалисты, сессионные музыканты, включающиеся в определённые номера — грандиозность концерта впечатляла.

Кю Сэй остановился наверху лестницы и махнул рукой, подзывая женщину. Распорядитель концерта кивнул, подтверждая, что пришло её время. Илла резко сделала несколько глубоких вдохов и взбежала наверх. Всё, время бояться закончилось, пора работать и подтверждать свой профессионализм, за который её и выбрали и весьма неплохо платят, к слову. Намного больше, чем она получает за свои камерные академические концерты.

Номера, где ей нужно быть стоять на заднем плане, прошли спокойно, даже, можно сказать, буднично. И когда пришла пора выйти на авансцену, чтобы спеть сольную партию, Илла уже немного успокоилась. Ещё Засеча — руководитель её первого хора — говорил, что волноваться можно до и после, но никак не во время концерта, и она свято следовала этому правилу, выключая все эмоции ровно в момент начала выступлений. К концу номера, когда она уже успела и покачаться на руках парней, и станцевать свою часть в общем танце, страх ушёл совсем. Наоборот, пришёл невероятный кайф от того, какую энергию направляли от себя зрители в сторону артистов, какими криками встречали её появление в центре сцены. Да боже, они придумали речёвки, чтобы в паузы между мелодическими фразами всем вместе их выкрикивать. Разве её зрители такое могут? Нет, конечно.

Она пробежалась по сцене к зрителям, чтобы помахать им рукой на прощанье и уйти, как нога подвернулась на каблуке. Илла перескочила шов между плитами, удивившись, как это она его раньше не заметила, в такой попадёшь каблуком — и прощай, как минимум без обуви останешься, а то и похуже что-то. Удивили парни, бросившиеся к ней, но каблуки как-то неожиданно поехали, и стало вдруг страшно. Это же не каблуки скользят! Перед глазами мелькнули балки, на которых, по идее, должны лежать плиты сцены, лица Кю Сея с Чжу Ином, которые прыгнули за ней, и наступила темнота.

Глава 17

— Илла! Илла, вы меня слышите?

Дышать было тяжело, словно на груди опять спал Серость — он часто проворачивал этот фокус, аккуратно скручиваясь в комочек на теле некрупной хозяйки, не понимая, почему она сразу просыпалась и сгоняла его или разворачивалась на бок, чтобы самой скрутиться вокруг любимца. Илла попыталась столкнуть наглого кота, но рука не поднималась. Одеяло, что ли, перемоталось. Нос перекрывали чьи-то волосы, и всё это создавало дискофморт. Неужели она умудрилась так напиться вчера, что сегодня настолько плохо? А где и с кем?

— Илла! Илла, подайте знак, что вы живы!

Да живая! Вроде бы. Глаза никак не хотели открываться, словно в них насыпали песка. Шаблонно, но резь и правда как после него. Наверное, линзы забыла снять и уснула в них. Рука с трудом вырвалась из кокона, вызвав низкий, хриплый стон боли. Стоп.

Илла медленно протёрла рукой глаза и попыталась понять, кто с ней рядом стонал. Это точно не Серость. Он же умер ещё в России. Кю Сэй. Точно. Это его голова мешает дышать, закрыв волосами её нос. Она скосила, как могла глаза, чтобы разглядеть парня, но глаза никак не хотели фокусироваться. Ну нифига себе! Такого она раньше себе не позволяла, с парнями во время репетиций всякое бывало, но чтобы заснуть в такой близости... Госпожа Мин Со будет довольна: пошла по её стопам — молодые красивые мальчики, тусовки и всё такое. Нет. Ну не может такого быть!

Она всё так же медленно отвернула голову в другую сторону, преодолевая приступы дурноты. Чжу Ин лежал на её груди, вызывая то самое чувство тяжести, из-за которого она вспомнила про давно умершего кота. С виска капельками сочилась кровь, а рука, лежавшая поверх их живописной компании, наверняка сломана, под таким странным углом её добровольно не сложить. Что происходит, чёрт возьми?

— Илла! Мин Кю Сэй! Кан Чжу Ин! Отзовитесь!

— Я... — Илла закашлялась, когда пыль попала в горло. — Я тут. Мы все тут. Парни в крови.

— Илла! Илла!

Не слышат. Осознание ситуации постепенно приходило в голову. Похоже, балка, что она видела, когда падала вместе с плитой сцены, не выдержала нагрузки. Мальчики из группы бросились её ловить при падении, но рухнули вместе с ней, а сверху полетело оборудование и части конструкции. Лишь бы под плитами никого не осталось, потому что именно под сценой устраивали место отдыха и переодевания. Господи!

Илла несколько раз неглубоко вздохнула, проверяя, всё ли у неё цело. Правая рука работает, голова вертится, рёбра болят. Левую руку невозможно вытащить из под Чжу Ина. Да, и дико болит левая нога. Похоже, сломана. Удивительно, но не хотелось кричать от боли, наверное, она придёт потом, когда мозг окончательно начнёт понимать всё вокруг.

— Помогите! — Она снова вздохнула, постаравшись не потревожить мальчиков, и попробовала позвать на помощь. Голос не сильно подчинялся, но всё же набирал силу. — Мы тут!

— Илла? Слышу вас. Рядом с вами есть кто-то?

— Кю Сэй и Чжу Ин.

— Понял. Сейчас поднимем с вас конструкцию и к вам спустятся спасатели. Парни в сознании?

— Нет. У Чжу Ина кровь течёт по лицу. Кю Сэй... Не знаю, что с ним, не вижу.

Сверху послышался скрип и осторожные шаги. Спасатели. Илла прикрыла глаза и вознесла молчаливую молитву. Все мы не верим в Бога, пока не оказываемся в ситуации, когда только с Богом и остаётся говорить. Она усмехнулась. Их семью можно было назвать воинствующими атеистами, особенно отец, всю жизнь работающий в милиции, этим отличался, говоря «Юрий Алексеевич был там, наверху, и сказал, что видел только Землю». А вот оно как получилось. Может и он в своё время успел обратиться к Богу, когда умирал в автомобильной аварии за городом, не удержав руль на скользкой дороге.

Один из спасателей подобрался к ней и поднёс бутылочку с водой, помог прополоскать рот, предупредив, чтобы не вздумала проглатывать воду, пока врачи её не осмотрят, и промыл ей глаза. Илла наконец-то смогла проморгаться без боли и сосредоточиться на мужчине. Игорь. Ну кто бы сомневался. Он её провожал до университета и обратно, попадался на глаза в ресторанах и в концертных залах. Разумеется, такое большое мероприятие он не мог бы пропустить, слишком велика возможность попасть в неприятности. Женщина уже знала от мужа про Пак Вон Чжона, бывшего заместителя Хан Бёль, и его попытки воздействовать на него через жену, но этот мерзавец умудрялся постоянно выйти чистеньким, имея на каждое событие железобетонное алиби. Чан Соль, когда узнал, что Владимир Жаров приставил к Илле охрану, самолично позвонил ему и поблагодарил за своевременную помощь, сам он уже определённо не справлялся с нагрузкой, и понимание, что жена теперь в безопасности, развязывало руки. Да и Владимир оказался действительно бизнесменом, владельцем крупного охранного агентства, а она себя накрутила, познакомившись с ним в такой необычной ситуации. Да кто бы тут не накрутил, скажите на милость!

Но и Игорь тоже не панацея. То, что сборщики сцены не учтут количество людей и оборудования на сцене, невозможно заранее предугадать. Это наверняка не работа замдиректора группы компаний Ли, совсем отбитым на голову человеком нужно быть, чтобы подставить под удар такое количество людей, дабы припугнуть одного назначенного завещанием нового директора.

Чжу Ин пошевелился и резко вздохнул. Илла придержала его голову.

— Не двигайся. Слышишь меня? Чжу Ин?

— Слышу. — Голос скрипел, как несмазанная дверь, и Игорь осторожно передал бутылочку Илле, чтобы та свободной рукой помогла певцу прополоскать горло. — Что произошло?