Она покачала головой. Хотела ещё что-то сказать, но мысленно плюнула на это дело. Зачем распинаться перед людьми, если они всё равно не готовы её слушать. Хочется считать себя элитой — пусть их. Отправит через день домой и забудет как страшный сон. Документами закрывающими займутся юристы и бухгалтеры. Помощнику выплатит премию за то, что пытался оградить её от внеконцертного поведения этих солистов, хотя она всё равно и видела, и понимала, что происходит, но скандалить до окончания поездки не хотелось, чтобы не портить выступлениия.

А в Сеуле её ждёт муж, детский хор, сольный концерт, отчетный концерт её класса в университете. Оксанка ещё что-то рассказать хотела, вроде с парнем каким-то познакомилась, и от него в полном восторге. Да много чего ещё! Вот на них можно тратить свою энергию, а эти пусть подрастут сначала.

Парни хотели высказаться, но старший — слава богу — остановил их одним жестом. Видимо, знал про Пермь.

Глава 8

Возвращение домой вышло фееричным. То ли эти мужики так раздраконили своими намёками Иллу, то ли она сама так соскучилась, но утром Чан Соль выходил из спальни с какой-то сытой, драконьей улыбкой, весьма немелодично что-то мурлыкая. Он и не подозревал, что в их-то возрасте ещё возможна такая страсть. Нет, то что Илла по эмоциональности может дать фору любой его знакомой женщине (да простит его Хан Бёль) — всё-таки артистка, он понимал. Но одно дело теоретически понимать, и совсем другое дело оказаться в бушующем шторме по имени Илла Юн.

Он постоял на кухне, бессмысленно глядя на чайник, решил, что нагрузки ночью вполне хватило для того, чтобы не спускаться с утра в спортзал и решил организовать любимой женщине завтрак. На запах омлета вышла жена, пожевала огорчённо губы, пару раз сглотнув подмывающую тошноту и неторопливо, не теряя достоинства, ушла в ванную комнату. Чан Соль принюхался к омлету — да вроде всё нормально, никаких ужасных запахов. На всякий случай приготовив крепкий черный чай и тост, он решил уточнить у Иллы, нужна ли помощь.

— Странно, — Илла сидела, вцепившись в чашку, словно в спасительный оберег. — Не помню, чтобы я вчера ела что-то плохое, на что организм может так реагировать. Ну, может, просто усталось, да ещё и ночью не удалось отдохнуть.

Она подмигнула мужу, призывая его не обращать внимания на минутную слабость. И вообще, им пора уже собираться, скоро Чи Мин приедет и они отправятся наконец-то в Канвандо, чтобы покататься на лыжах. Илла знала, что там, по большей части, горнолыжные курорты, но и просто на беговых можно покататься, чего она с нетерпением ждала. Мамина квартира в Перми располагалась недалеко от парка, лыжи — ещё деревянные, со старшей школы — всё это время хранились на балконе, поэтому раз в пару недель она тепло одевалась и уходила кататься, чтобы прочистить голову зимним ветром и запахом леса.

Одежду Илла привезла из России и хранила на платном складе, чтобы не захламлять квартиру, а с Нового года повесила в шкафу, чтобы та привлекала к себе внимание бирюзовым цветом, столь ярко контрастирующим с обычно любимыми Иллой черными и серыми оттенками, как бы напоминая — ты любишь кататься на лыжах, но уже пару лет на них не вставала. Пора в лес! Женщина на вопросительный взгляд мужа, когда он только увидел это богатство, ответила, что именно на этот цвет была скидка в магазине, и весьма значительная. Опять же, он более заметен в снегу, что полезно. Ну и просто ходить в нём зимой веселее, знаете ли, чем в обычном пуховике. И так всё вокруг белое и серое, хочется ярких цветов немного!

Идею постоянного ношения зимой горнолыжного костюма Чан Соль не оценил. Да и не те у них холода, собственно, чтобы так утепляться. Плюс на работу он выезжает из гаража, куда спускается на лифте, в офисном здании тоже подземный гараж. Дай Бог, за всю зиму больше получаса на улице провести. Поэтому максимально тёплым у него значилось пальто, которое Илла с презрением называла «куцым». Чан Соль не понимал, что это значит, но не рисковал уточнять — по интонации было понятно всё отношение жены к этому виду одежды.

Он и на лыжах собрался поехать в обычном спортивном костюме, да Илла заставила сходить в магазин и выбрала ему и пасынку термобельё, подозревая, что у того, как и у отца, нет по-настоящему тёплых вещей.

То, как они все вместе учились кататься на беговых лыжах, потом стало их семейной шуткой. Вообще-то, Илла высказывала уверенность, что спокойно встанет и поедет, не зря же она ни одну зиму не пропустила дома, однако выданное ей в прокате обмундирование ввело в задумчивость сначала её саму, а потом и инструктора, который услышал про деревянные лыжи с креплениями, что были установлены ещё в прошлом веке. Должно быть, он подумал про крайнюю степень нищеты русских людей, если они до сих пор на таком старье катаются, спасибо, что никак это не высказал.

Несмотря на такую разницу в классе, Илла быстро освоилась и радостно улетела вперёд, оставив своих мужчин осваивать базовые движения. Вернувшись через час, а скорее сбежав от какого-то мужчины, который настойчиво выяснял, где она купила комбинезон такого потрясающего цвета, госпожа Юн застала мужа с сыном уже в кафе проката. Они пили чай с микроскопическими печенюшками, решив, что им не очень подходят беговые лыжи и ждали Иллу, чтобы сообщить ей о смене дислокации — хотелось подняться в гору.

Надо сказать, гора впечатляла и пугала, но парни честно разделили её кайф от беговых лыж, поэтому она мужественно поднялась с ними наверх, чтобы попробовать получить удовольствие от горных. Очередной уже инструктор помог закрепить лыжи, и пустил на детскую горку. Вот тут Чан Соль и понял, как полезно надевать яркие комбинезоны — чтобы спасатели легко увидели упавшего в сугроб человека, а именно там оказалась Илла через час катания, стоило ей только осмелеть и пойти на более сложную трассу.

После высвобождения из снежного плена Илла, получившая с лихвой эмоций, твёрдо решила, что на этом её горнолыжное катание заканчивается. Она хочет остаться при своих целых руках и ногах, а потому дожидалась счастливых мужчин в том же кафе у пункта проката. Там нашёлся вполне себе недурственный чай, к которому подали ещё и горячие бутербродики — для полноценного обеда маловато, но заесть адреналин вполне хватит.

А вечером супруги, обнимаясь, нежились в огромной ванной, совершенно в киношном стиле. Разве что лепестков роз не хватало, как у молодожёнов, а так всё в комплекте — и высокие шапки ароматной пены, и шампанское в бокалах на маленьком столике рядом с ванной.

Разговаривать про серьёзные вещи не хотелось, поэтому рассказывали друг другу про детство. Илла с удовольствием вспомнила, как ходила на лыжах со своим папой каждые выходные лет с четырёх. В начальных классах участвовала в соревнованиях между школами района и города и занимала достаточно высокие места. Ей даже предлагали заниматься в спортивной школе, но она уже тогда знала, что видит в дальнейшем себя исключительно в музыке. Правда, мечтала быть пианисткой, а не певицей, но уж как получилось. В школе зимней спортивной одежды закупалось сильно больше, чем ежедневной, учебной или концертной, мама смеялась, что скоро нужно будет вставать в очередь на квартиру побольше, чтобы сделать отдельную комнату для одежды.

— Спорт пришлось бросить?

— Зимний — да. Пока ещё училась на фортепианном отделении, было не так страшно, и в теннис настольный играли, и на лыжах катались, главное руки беречь. А вот когда поступила на вокальное в восемнадцать лет, пришлось выбирать — или лыжи, или иметь здоровое горло и связки, слишком часто я начала оставаться без голоса с активными уличными нагрузками. Пришлось перейти в спортзал. Из одежды всей выросла, и отдельная комната для неё уже не понадобилась. Потом Владка вышла замуж, оставив мне комнату в единоличное владение, а там и я сама уехала в Санкт-Петербург, а уж где в общежитии найти столько места для одежды? Там бы кровать с умывальником поместилась в комнате — и это уже считалось шикарными условиями.