Сейчас она встречала молодой коллектив из Хабаровска, набирающий популярность в музыкантских кругах. Несколько вокалистов и сопровождающий их ансамбль народных инструментов приготовили хитовую программу из русской народной классики и советской эстрады — в Корее много выходцев из советских народов, должно понравиться зрителям. Илла подняла глаза к потолку, произнося маленькую молитву богу организации. Всего один автобус. Восемь концертов в Сеуле и ближних городах, совсем как у их хора когда-то. Пусть всё получится хорошо!

Ан нет. Просто не будет. Лица туристов, выходящих из ворот в зону прилёта, обычно восторженно-растерянные. Некоторые, особенно те, кто не первый раз прилетает, уже чётко знает, куда дальше нужно идти, где остановки такси или автобусов. Но вот отчаянную панику на лицах прилетевших людей Илла видела впервые. В голове сразу всплыло неуместное «наверное, что-то случилось. Угу, и кол в...».

Подавив неуместный сейчас смешок, госпожа Юн ринулась навстречу неприятностям.

— Я так понимаю, хорошего дня можно не желать? Что случилось?

— Да мы сами не понимаем ещё, как так получилось. У нас солистка не прилетела.

— Как не прилетела?

— Не знаем! Она последняя шла на посадку. Первую таможню, в России, прошли все, я проверила, — зачастила миловидная невысокая девушка с такой толстой русой косой, что Илла обзавидовалась. — А на пересадке её не оказалось. На звонок не ответила. Сейчас подцеплюсь к вай-фай, может, уже есть сообщение.

Илла поморгала глазами, разгоняя в голове туман. Очень ей история напоминала одну женщину из их хора. «Терялась» Наталья практически профессионально, необъяснимо появляясь то в отеле, то на сцене за минуту до выхода всего коллектива, когда уже все перестроились и прокляли в душе эту женщину. Правило её жизни было «ничего страшного, подождут», и она всегда обижалась, когда оно не работало — на сцену не выпускали, автобус уезжал и приходилось добираться самой на такси.

Но, чёрт побери, как можно потеряться в транзитной зоне? Там же просто коридор из одного гейта в другой! Илла поспешила уточнить, как ребята летели, и с ужасом услышала про разные авиакомпании с пересадкой, по счастью, в одном аэропорту! В голове пролетели варианты, как может потеряться человек, от «затерялся в дюти-фри», «заснул перед посадкой» и «тупо не дошёл до таможни», до «украли красивую женщину прямо в аэропорту». Но белая женщина, пусть очень красивая, никак уже не может удивить китайцев, а именно в китайском аэропорту происходила пересадка.

Телефон девушки запищал сообщением, как только Илла раздала вай-фай со своего телефона — так быстрее, чем искать информационную стойку. Солистка группы утопила свой паспорт в туалете при переходе на новую посадку. Тупее и глупее варианта Илла бы не придумала, даже с самого большого бодуна. Господи...

На самом деле, хотелось ржать как лошадь, но терять лицо перед коллективом не стоило. Тем более, теперь это её проблема, как организатора концертов.

— Ладно. Сейчас грузимся в автобус, едем в гостиницу, вы отдыхаете, я выясняю, как можно помочь вашей солистке.

— Если она действительно утопила паспорт, то, я полагаю, никак. Депортируют обратно в Россию, пусть скажет спасибо за это. А вот у нас программа укоротится, она пела несколько сольных номеров и ещё задействована в ансамбле.

Илла пожевала губу и ненадолго задумалась, пока ноги автоматически вели её к автобусной стоянке. Петь самой — это значит, надо переделывать все договоры, Чан Соль будет недоволен. Не петь и пустить всё на самотёк — зрители вряд ли порадуются, когда обещанные концерты станут на полчаса короче. Решив, наконец, перекинуть этот вопрос на мужа, Илла с чистой совестью улыбнулась соотечественникам.

— Ложись-ка ты спать, Иван-царевич... хм... в смысле, список номеров и тональностей мне в письменном виде, лучше прямо нотами, и завтра поговорим об этом, мне надо время на обдумывание.

Дома она объяснила ситуацию мужу и тот одобрил решение включиться в концерт. Уточнил только, кого из помощников она возьмёт с собой, чтобы самой не заниматься организаторскими задачами, ему нужно срочно оформить командировку. Илла с благодарностью глянула на мужа, это она не продумала совсем, решила, что как-нибудь выкрутится. Чан Соль только покачал головой, дескать, я ли тебя не знаю, рванёшь всех спасать и сама при этом будешь спать по два часа в сутки.

Так и произошло. Первый концерт случился немного нервенным — вокальный опыт Иллы хоть и большой, но невозможно знать все песни всех композиторов. Поэтому петь концерт с листа, да ещё и под живой аккомпанемент - то ещё мероприятие. Однако к третьему выступлению все успокоились. Артисты привыкли к новому члену вокального ансамбля, Илла поняла, чего ожидать от музыкантов, и немного, надо сказать, выдохнула. От таких выкрутасов судьбы и поседеть недолго, хорошо, что она уже. Помощник, которого она взяла с собой, справлялся хорошо, и уже неплохо говорил по-русски, чем неизменно радовал музыкантов, во что бы то ни стало решивших научить его ругательным словам. Илла на это только ухмылялась — о дурацких шуточных привычках русских учить исключительно ругательным словам она парня давно предупредила, дальше уже его дело, он взрослый, ему решать, запоминать это или нет.

Ей этого не хватало. Музыкальной движухи, когда утром переезд, в автобусе мини-репетиция, а вечером уже концерт на новой сцене. Илла осознала это, когда они спели последний концерт и собрались после торжественного ужина в гостиной их гостевого дома. На столе расположились бутылки со спиртным и закуски, парни разгорячились, начали пускать шутеечки ниже пояса и вообще показывать свою «молодецкую удаль». Смотреть смешно. Илла с высоты возраста понимала, на кого всё это нацелено, но как-то... не впечатляло. Если бы ей было лет двадцать, то да, конечно, но сейчас...

— Пойду я спать, господа хорошие. Завтра ранний выезд, не забудьте поставить будильник, чтобы успеть позавтракать.

— Илла, — один из ребят задержал её руку. Самый старший, как Илла поняла. Выглядел он, по крайней мере, не очень молодо, да и держал себя не как бывший студент. — Может, составите нам компанию ещё недолго? Так приятно встретить в другой стране соотечественника.

— У вас целый оркестр соотечественников, в соседнем здании, но вы как-то не сильно горите желанием с ними общаться, как я вижу.

— Народники, о чём с ними говорить.

Вот оно что. Давно она такого не видела, практически с музыкального училища, когда представители «элитных» отделений не воспринимали оркестрантов за равных. Народники слишком «из народа», духовики — «алкаши». Этим отличались музыканты-индивидуалисты, как раз-таки вокалисты и пианисты. Но сколько лет с тех пор прошло, давно все перевоспитались. Видимо, в некоторых отдалённых районах её бывшей родины дискриминация процветает до сих пор.

— О музыке, вестимо. О работе. О жизни. Они точно такие как вы, ребятки, ездят с вами на одни концерты, терпят вашу сучность и делают вид, что всё нормально. По вашей логике, я — вообще обслуживающий персонал? Встретила вас в аэропорту, контролирую, чтобы все дошли до автобусов, не порвали свои концертные штанишки да кушали вовремя. Ещё и солистку заменяю за ваши красивые глазки, да?

Чего её так понесло, Илла не понимала. Но эти товарищи непонятно чем раздражали всю поездку, только девочка их и успевала сглаживать неприятные моменты. В принципе, вообще всё бесило в последние пару недель, а сейчас ей просто дали повод высказаться.

Компания насупилась. Старший нехотя убрал руку и скривился.

— Ну конечно. У вас в столицах все духовно развитые, интересные.

— Прикиньте, мужики, а я из Перми. Крупнее вашего город, но все считают его провинцией, которая пыжится и строит из себя культурный город. Выросла в районе, где «пояснять за скрипочку» обязан был любой ученик музыкальной школы. Где объясняли пинками, что мы, мать вашу, культурные люди и хотим заниматься музыкой, а не курить за гаражами. Хотя и курили. Никто не строил себя высококультурным и, действительно, считали народников уровнем ниже себя. Но, ребят, девяностые давно прошли даже у нас. А у вас, похоже, всё ещё продолжаются, да? Так тащите себя как-то из вашего внутреннего дерьма, книжки читайте умные.