— А я всё удивлялся, почему ты приехала сюда с чемоданом нот, кучей обуви, но почти без одежды. Привыкла жить экономно.

— Ну вот ещё! Моя одежда не брендовая, но почти вся сшита на заказ, между прочим. Особенно когда я похудела, обнаружилось, что масс-маркет не шьёт по таким лекалам, когда и грудь большая, и бедра, а талия узкая. Ещё и ростом не вышла. Вечно всё приходилось ушивать. А здесь, наоборот, всё маленькое, расшивать нужно.

— Надо поискать ателье приличное.

— Ага, поищу. Всё-равно иногда хочется чего-то нового, не женщина я, что ли. А то всё работа да работа.

— Самая красивая и волшебная женщина на свете! — Чан Соль нарочито эмоционально потряс руками.

Илла негромко рассмеялась, чтобы не будить ребёнка, спящего в комнате.

— Хорошо всё-таки, что мы смогли выбраться сюда. Прошлую зиму я вообще не помню. Что мы такого важного делали, что не могли оторваться на день для такого отдыха? — Илла откинулась на грудь мужа, расслабившись в горячей воде.

— Если верить моему расписанию, работали. — Чан Соль хмыкнул, покрепче прижал свою женщину к груди и невесомо поцеловал её волосы, собранные в небрежный пучок — душ Илла принимала каждый день, оберегая чувствительный азиатский нюх, а вот волосы требовали особого длительного ритуала, и она старалась их лишний раз не мочить.

— У меня дома есть поговорка: от работы кони дохнут. Как бы нам не повторить их судьбу.

— Отставить похоронные разговоры! Мы с тобой здоровые люди, которые переживут всех коней.

— Ну-ну. — Илла смешно фыркнула от поднявшейся пены, совсем что та лошадь. — А за сердце не ты хватаешься каждый раз, когда нервничать начинаешь.

— А обычной едой не ты травишься, да-да, — не моргнув глазом, парировал Чан Соль.

Илла помолчала, но вынужденно признала его правоту. Да, желудок бунтовал так же, как в тот месяц, когда она только переехала в Южную Корею и пыталась привыкнуть к местной еде. Но сейчас-то что с ним? Тем более, местными маринованными и острыми закусками она не увлекается, на еде не экономит, всегда выбирает свежее или температурно обработанное.

— А у вас бывают медицинские исследования общие? Ну как объяснить тебе…— Илла замялась, поймав недоумённое выражение лица мужа. — Когда за пару дней проходишь все основные исследования, сдаёшь анализы всякие, сердце, мозг и печень проверить.

— А! — Лицо Чан Соля просветлело. — Конечно, у нас есть такое комплексное обследование. Мама каждый год его проходит. Это занимает всего день.

— Моя мама тоже четко соблюдала расписание свиданий с врачами. Диабет с онкологией контролировала. Ну, а ты чего же?

— Да я вроде ещё молод для такого, — легкомысленно заявил муж, но тут же осёкся. — Подожди. Какая онкология?

— У мамы? Рак щитовидной железы. Его, конечно, вовремя вырезали, поэтому оставался просто контроль. Любые болезни на фоне диабета ведут себя не так, как должны по документам.

— Ещё и диабет. — Чан Соль задумался, не зная, как продолжить разговор.

— По глазам вижу, что ты думаешь о наследственности. У меня нет диабета. Честное слово. Я люблю сладкое, но умею себя контролировать, ты знаешь.

— Знаю. И верю.

Илла, услышав сомнения в голосе мужа, извернулась в его объятиях, чтобы быть к нему лицом.

— Давай вместе сходим на подобное обследование? Я волнуюсь о твоём сердце, ты о моей наследственности. Нам наверняка выпишут море всяких витаминов, напишут километры рекомендаций, посоветуют ходить десять тысяч шагов в день и что там ещё советуют терапевты. Но зато мы оба будем спокойны насчет друг друга.

— А давай. — Чан Соль тут же согласился. — У нашей семьи есть как семейный доктор, так и палата в больнице недалеко от маминого дома, потому что мы являемся их спонсорами. Вот к ним и пойдём.

Медицинское обследование, в принципе, не сильно отличалось от того, что делали дома. Если бы Илла на них ходила, конечно. Её постоянно что-то отвлекало. То работы много, то надо маму свозить по врачам, да и, в принципе, она хорошо себя чувствовала, чего время поликлиники занимать, с бабушками в очередях ещё спорить придётся, кто идёт первый — тот, кто по живой очереди, или тот, кто по официальной записи. Потому чекап организма она не делала, почитай, ни разу с тех пор как выписалась из студенческой поликлиники. Так, к стоматологу регулярно ходила, да и всё, пожалуй.

С Чан Солем под боком это оказалось максимально просто. Его секретарь позвонил доктору семьи Юн, записал обоих супругов на определенный день, отменил все встречи, и вот они уже в больнице, сидят за столом в уютном кабинете, и смотрят, как тот наливает им чай и вообще ведёт ни к чему не обязывающие разговоры.

Наконец Илла не выдержала.

— Не томите нас, пожалуйста. Я и так с трудом утащила мужа на обследование, чтобы его сердце проверить. Давайте вы нам расскажете всё самое страшное, мы решим, как с этим жить, а потом я с удовольствием поддержу ваши любые разговоры. С сердцем господина Юна всё хорошо?

— В рамках возраста и образа жизни господина Юна, сердце ведёт себя достаточно хорошо. — Доктор удивлённо поднял брови, получив согласный кивок названного господина, взял папку с результатами их анализов и коротко подвёл итоги. — Дегенеративные изменения, разумеется, есть, и я настоятельно советую побольше отдыхать и меньше волноваться, что никак не будет учтено в будущем, насколько я знаю, потому что подобные советы я даю уже несколько лет подряд. Все остальные важные органы также работают в рамках нормальности, если можно так сказать.

Илла заметно расслабилась и наклонилась к низенькому столику, чтобы взять свою чашку с чаем. Можно выдохнуть! Зато в разговор вступил Чан Соль, который довольно сверкал глазами, глядя на то, как удобнее устраивается его жена, узнав хорошие новости про его здоровье. То, сколько времени они с доктором обсуждали формулировку, чтобы Илла не волновалась, догадавшись, что скрывается за «дегенеративными изменениями», он постарался скрыть. Не умирал же, чего паниковать. Да, лекарства придётся купить и пить их по графику, но кто из современных людей не пьёт по утрам кучу таблеток? По сравнению со старшим братом он ещё ого-го!

— А что с желудком госпожи Юн? За последние две недели уже два отравления. Это ненормально.

— А вот об этом мне хотелось бы поговорить подробнее. — Доктор задумчиво почесал подбородок, явственно подбирая слова, и Илла снова нахмурилась и сдвинулась поближе к мужу, взяв его за руку. Что? Онкология, как у мамы? Она сразу вспомнила, как мама мучилась, и не хотела самой через это проходить.

— Я знаю, как вы волнуетесь о своей наследственности. На сегодня никаких маркеров онкологических заболеваний я не вижу. Как нет и диабета, вы отлично держите баланс, находитесь в середине нормы здорового человека.

— Тогда что не так?

— Все ваши показатели говорят об одном. Вы беременны. Срок ещё довольно ранний, чтобы определить точное время зачатия, но в диагнозе я уверен. И учитывая данные вашей медицинской карты, стоит сказать, что меня гложут некоторые сомнения.

Илла хотела возопить, о каких вообще сомнениях может идти речь, если она документально неспособная рожать, как сделала весьма несвойственное ей действие — совершенно неизящно упала в обморок.

Глава 9

Солнечный луч медленно двигался по стене, отмечая движение времени. Со стены он перескакивал на кровать, раму окна, потом на балконную решетку и через какое-то время наступала темнота. Женщина, лежавшая в постели, наблюдала за этим лучом, не обращая внимания на то, что в комнате время от времени появляются люди. Какие-то из них приносили еду и книги, кто-то привозил капельницу, к которой эту женщину подключали. Кто-то просто приходил. Навестить.

На диванчике для посетителей, который стоял тут же в палате, спал мужчина. Женщина повернула голову, посмотрела на него, и снова отвернулась. Муж. Она его любит, очень сильно, но прямо сейчас не хотелось ничего, даже сказать ему эти немудрёные слова, достаточно уже того, что она сегодня ела — она точно это помнила, потому что мужчина держал её руку своей и заставлял есть содержимое тарелки, пока в ней не показалось дно. А что она ела? Неважно.