В больнице подтвердили подозрение на отравление, что несколько успокоило женщину — не воспаление после операции. Отравление вылечить проще. А с университетом она потом разберётся, из чего они приготовили еду, что ей стало так плохо.

— Илла! — Когда Чан Соль вот так начинал разговор по телефону, она на всякий случай сразу искала поверхность, на которую можно присесть, это раз, и поставить всё бьющееся, это два. Помнила она моменты, когда потом пришлось всё отмывать. Кто ж думал, что в таком холодном с виду человеке скрываются бешеные страсти. Вот и сейчас, звонок от мужа застал её в коридоре университета, когда она, закончив свои занятия, неторопливо шла к выходу, размышляя, тут она хочет поесть или лучше поспешить к «сестре» с едой, заодно и проследить, чтобы Хан Бёль не только лекарствами питалась.

— Слушаю тебя, дорогой.

— Ты бы села где-нибудь.

Ого. Уж если Чан Соль такое предлагает, надо точно прижаться. Илла присела прямо на ступеньки лесенки и увидела периферическим зрением, что к ней несётся торнадо по имени Ли Кан Тэ с бешеными глазами. Господи, у него-то что?

— Я села. Давай, говори, я готова ко всему.

— Вряд ли. — Чан Соль радостно заржал в трубку, а подбежавший Кан Тэ совершенно невежливо сунул ей под нос свой телефон с каким-то графиком. — Там тебя должен мальчик найти, помощник у группы.

— Нашел уже, — угукнула женщина, пытаясь понять, что за график ей дали.

— Ну вот и смотри!

— Милый, мне кажется, мы договаривались уже, что я ничего в этом не понимаю. Мне или надо объяснять всё, как пятилетке, или просто говорить итог. Что это значит? Песня провалилась?

— О нет! Она побила рекорд первой недели за последний год. Ваша песня сравнилась с синглами BTS их первых годов.

Илла подняла глаза на приплясывающего Кан Тэ и похлопала глазами.

— Хочется некультурно спросить «чо», но не буду. Мы молодцы? Нам дадут диплом и повесят на виртуальную доску почёта?

— Нам дадут денег!

— Деньги — это хорошо, — обрадовалась женщина. — Вот с этого и надо начинать! Ты видел, сколько стоит тот дом, что нам понравился? Таких песен надо ещё штук сто записать, чтобы его купить. А много дадут?

— Считай, санузел уже купили.

Илла улыбнулась студенту, показывая, что телефон можно забирать. Тот продолжал танцевать, привлекая к себе зрителей.

— Какие наши дальнейшие действия, милый? Я успею съездить к Хан Бёль или надо уже куда-то бежать?

К разговору подключился Кан Тэ, невероятным усилием воли собравший себя в руки.

— Клип надо снимать. Чем быстрее, тем лучше. Поэтому я предлагаю сразу поехать на репетицию и всё обсудить.

— Слышишь, да? — спросила мужа Илла и поднялась, отряхивая брюки. — Ну, поехали. Давай только заедем куда-нибудь поесть, а то я покусаю твоих артистов.

Помолчала и тихо добавила:

— Куда дотянусь.

Разница в росте между высоченным Ким Нам Хёном и ней впечатляла похлеще возрастной. Если косметология помогла Илле выглядеть сногсшибательно, то никакие каблуки не могли ей помочь дотянуться хотя бы до плеча самого рослого из певцов. Муж всё смеялся, что надо в машину положить складную подставку, чтобы в случае внезапного интервью или фотосъёмки она хотя бы попадала в кадр. После этого он неизменно получал в ответ возмущённый взгляд, а то и полёт мягкой подушечки, когда очередная подколка заставала её дома. Но вообще идея с подставкой хороша, Илла это понимала, и даже поймала себя один раз на том, что она смотрит в интернет-магазине подобные вещи. Кошмар!

К чему Илла точно оказалась не готова, так это к танцам. Она стояла в репетиционном зале, в который её привёз Кан Тэ и с несколько истеричным смехом понимала, что будет откровенно лажать перед молодняком, потому как она могла «сбацать» польку, а то и несколько па из кадрили, но современная — МОЛОДЁЖНАЯ — хореография прошла мимо неё и они так и не были представлены друг другу.

А как хорошо всё начиналось. Сценарий клипа написали всего за день, особо не мудрствуя, все участники освободили целую неделю для съёмок, сюжетные моменты отработали быстро и вот...

Хореограф проекта сначала оценил разницу в росте между Иллой и Нам Хёном, пожевал губы в сомнении и только начал говорить «окей, попробуем развести их в разные концы площадки», как Илла выпалила:

— А может, это без меня? Я не умею танцевать, честное слово!

То, что случилось дальше, Илла бы назвала «мхатовской паузой», потому что люди, стоящие в зале, внезапно замерли, у кого-то аж телефон выпал из рук, и звучащая песенка на фоне стука и последующей тишины зазвучала особенно громко и некрасиво.

— Вы пошутили? — растерянно спросил Кю Сэй.

— YESлибы, — попыталась схохмить Илла, но недоверчивые взгляды участников группы заставили её только развести руками. — Нас же не учили такому. Не забывайте, я академическая певица, а не эстрадная. Стоять перед микрофоном умею, уже скажите спасибо!

— Вы же рассказывали, что у вас проводились занятия по сценическим движениям!

Илла только дёрнула плечиком.

— Хочешь, могу канкан показать. Или кадриль.

Парни вздохнули и заметно приуныли. Хореограф подозвал к себе лидеров и операторов и начал рисовать на бумаге схему почти как у футболистов — кого переставить на какую позицию, чтобы не заставлять солистку танцевать вместе с командой, но и не потеряться на их фоне. На вопрос Иллы — нужна ли она сейчас им или ей погулять — хореограф только махнул рукой в непонятном направлении. Сметливый Кан Тэ вручил женщине термостакан с зелёным чаем, которым он запасался теперь специально для неё, и усадил на стул отдыхать.

— Я уверена, что ребята сейчас найдут выход из ситуации.

— Или просто покажут мне, где выход, угу. — Илла насмешливо улыбнулась и сделала пару глотков из стакана. — Слушай, вкусно. Где купил? Возьму матушке Юн на пробу.

Пока Кан Тэ скидывал координаты магазина, где он покупал чай, хореограф с танцорами группы уже переделали схему танцев и саму идею. Танцевать Илле самой не пришлось, в основном, её передавали с рук на руки и с каждым из участников группы ей пришлось выучить буквально пару па, и уже через час репетицию для себя она посчитала законченной. Парни тоже засобирались и выясняли, кто в какую сторону едет и вообще за рулём.

Илла приехала на своей машине, да и в обсуждении не участвовала как сотрудник другой компании. Хотелось бы сказать «конкурирующей», но куда там! Тем более, что парни разбегались по делам, а ей нужно было пересилить себя и отправить на шопинг, чтобы выбрать пару новых платьев — в кабинете лежали приглашения на торжественные мероприятия, на которые явиться в повседневной одежде немыслимо, а все вечерние и концертные платья, что она взяла с собой из России, уже закончились. То есть на концерты она как раз их ещё могла спокойно надеть, а вот на тусовки — нет. Дурацкие условности высшего света.

Платья Рю Джин, жены старшего брата, ей не подходили ни по росту, ни по размеру, поэтому как бы ни хотела Илла отложить этот вопрос ещё на пару лет или хотя бы месяцев, проблему стоило начать решать. Можно, конечно, попросить мужа помочь, у него прекрасный вкус в выборе одежды, к тому же кому как не ему знать, что стоит покупать на подобные сходки. До сих пор Илла делала тот самый взгляд «slavik girls», если кому-то не нравится выбор её одежды, но раз уж интеграция в корейское высшее и творческое общество шла такими гигантскими шагами, стоило соответствовать и не вешать такие пустячные проблемы на его плечи. Илла вздохнула. А вообще, должен же у них быть такой человек в компании, одевает же кто-то их артистов? Ох, грехи наши тяжкие...

Кан Тэ услужливо открыл дверь её машины и всё же не удержался и спросил, услышав уже четвёртый отчаянный вздох женщины.

— Я могу вам помочь, госпожа Юн? Не сочтите за наглость, но вы так удручены.

— У тебя мужская группа. А мне бы того, кто в женской одежде что-то понимает.

Кан Тэ просветлел лицом.