Улыбка, расплывающаяся на лице, абсолютно искренняя.

Отыскав ближайшую камеру, я подмигиваю и одними губами произношу: Это для моей девочки.

Белла и Синди смотрят матч у меня дома — девчонки решили устроить совместные посиделки, чтобы составить компанию Бэмби. Ни капли не сомневаюсь, что, вернувшись домой, мы с Ашером шагнем прямиком в хаос.

Вскоре Киран снова устремляется в быстрый отрыв, и я мчусь следом. Коньки несут меня так легко, словно парю надо льдом, поравнявшись с ним; разум сфокусирован.

Киран делает ложный выпад влево, даже не взглянув в мою сторону, замахивается клюшкой и отдает пас вбок. Но я уже там, мы на одной волне. Никаких взглядов не нужно — только абсолютная уверенность в том, что я буду на месте.

Звук удара шайбы о клюшку тонет во взрыве ликующей толпы.

Защитник «Мичигана», не сводя с меня глаз, кривится от злости. Он отчаянно перебирает ногами, пытаясь нагнать, но все тщетно. Сегодня я летаю, и впервые за долгое время чувствую, будто брат мчится плечом к плечу. Почти слышу его крик, звенящий в ушах, когда я замахиваюсь и бью по шайбе, наблюдая, как та пролетает прямо над плечом вратаря.

Она вонзается в сетку ворот в тот самый миг, когда я резко торможу, обдавая защитников ледяной крошкой.

Киран налетает на меня, а следом бросается и вся команда под оглушительный вой сирены об окончании матча.

3:0.

— Он вернулся, детка! Дьявольские близнецы, мать вашу, вернулись! — вопит и улюлюкает Киран.

Толпа ревет, арена скандирует: «Ледяные Ястребы! Ледяные Ястребы! Ледяные Ястребы!»

Ашер подкатывает к нам, срывая с головы шлем, и орет:

— Вперед, мать вашу!

— Еще одна победа в копилку, капитан! — заявляет присоединившийся к команде Калеб.

Удивительно, но я слишком счастлив, чтобы поправлять его и напоминать, что больше не капитан.

— Мы на гребаном пути к Кубку Стэнли! — надрывается Ирвинг. — Я прямо яйцами чую, что мы выиграем.

Парни со стоном отстраняются, но все смеются и качают головами.

— Отличный способ испортить момент своими яйцами, Ирвинг, — фыркает Митчел, в шутку толкая его.

Следующий час пролетает как в тумане: душ, празднование и микрофоны, которые нам тычут в лица на пресс-конференции. И впервые я иду на нее без тяжелого чувства в груди.

Никто, кроме Кирана и Беллы, не знает о срыве, и я вполне доволен тем, что это не попадет в заголовки газет. В кои-то веки газеты будут писать не о том, как я качусь на дно, а об игре, и нет в мире лучшего чувства, чем признание твоих стараний.

И, кажется, я этим обязан Белле.

Да, пахал как проклятый — эту заслугу никто не отнимет, — но если бы не ее помощь две недели назад, боюсь признаться, я бы, наверное, продолжил падение.

Ребята в клубе анонимных алкоголиков тоже невероятно меня поддержали. Их слова и истории о том, сколько срывов понадобилось, чтобы наконец твердо встать на ноги, приглушили чувство вины ровно настолько, чтобы я начал верить: в этот раз смогу остаться трезвым.

— Грейсон, каково это — осознавать, что именно вы выводите команду в плей-офф? — интересуется репортер; из-за слепящего света софитов я не вижу, кому принадлежит низкий голос.

Хотелось бы сказать, что, надеюсь, это не тот журналист, который писал мерзости про меня и Дрю, но этим грешили абсолютно все. Ради кликов репортеры готовы на что угодно.

Я издаю смешок, и его низкий тембр разносится из динамиков.

— Мы выходим в плей-офф не из-за меня, а благодаря невероятной команде. Это не талант или упорный труд одного человека, а общие усилия, и я должен поблагодарить «Ледяных Ястребов» за потрясающую командную работу, благодаря которой мы снова в плей-офф.

Ободряющий хлопок по спине от сидящего рядом Ашера заставляет улыбнуться. Он сидит слева от меня, отвечая на адресованный вопрос, а Логан, сидящий справа, отвечает на другой. Тренер поступил мудро, не пустив Кирана, Ирвинга или Митчела к микрофонам после игры. От них можно ожидать чего угодно. Мы с Логаном и Ашером — лучшая гарантия того, что обойдется без инцидентов.

Парни взяли все на себя, когда я ментально выпал из реальности, и буду вечно им благодарен. Надеюсь лишь, что смогу загладить вину и доказать не только им, но и всей команде и тренерам, что я снова здесь, мыслями и душой. Что готов остаться.

— Грейсон! — окликает низкий голос откуда-то из дальнего правого угла. — Приготовили для нас еще какие-нибудь признания в любви?

Парни рядом давятся воздухом, не успевая замаскировать смех кашлем. А я ни о чем не жалею.

Что и побуждает подмигнуть прямо в камеру, ведь я знаю, что Белла смотрит.

— Лишь то, что Белла по-прежнему моя девочка, и я жду не дождусь, когда вернусь домой.

— Подкаблучник, — кашляет в кулак Логан, отвернувшись от микрофонов и камер.

Ашер откидывается на спинку стула, делая вид, что потягивается, прикрывает рот рукой и произносит:

— Просто дождись очереди, Логан. Ты и не так под каблук залезешь, друг мой.

Ладно, возможно, на конференциях мы не всегда ведем себя ответственно.

Глава пиар-отдела «Ледяных Ястребов» выходит вперед, завершая интервью и подавая знак уходить. По пути к выходу хлопаю О'Коннора по спине.

— Готов узреть хаос, который устроили девчонки?

Он морщится.

— Боже, нет. Как-то я вернулся с игры и обнаружил, что Синди в знак поддержки раскрасила все тело в черно-белую полоску, а когда напилась, до нее дошло, что похожа на зебру.

Мы останавливаемся, переглянувшись с Джонсоном с полным ужаса выражением лица, а затем взрываемся хохотом.

— Мать твою, жду не дождусь увидеть масштаб катастрофы.

Проходит минут сорок, прежде чем я сворачиваю на подъездную дорожку и набираю код на воротах.

Я сгораю от нетерпения поскорее ее увидеть. Кровь бурлит в венах в предвкушении.

В те выходные, когда мы ездили к родителям, что-то неуловимо изменилось. Что-то, чему я не могу подобрать название. Но мне это безумно нравится. Стоит нам с Беллой оказаться в одной комнате, как тела начинает друг к другу тянуть, а взгляды сталкиваются, словно два магнита, нашедшие половину.

К тому же, когда я флиртую в сообщениях, она больше не игнорирует.

Мы ходим вокруг да около уже не первую неделю. Я жду хоть какого-то сигнала, а Белла по-прежнему опасно балансирует на самом краю обрыва. Как бы хотелось, чтобы она позволила себе отпустить контроль. Отдаться тому, что между нами зарождается.

Но в глубине души я знаю: решение она должна принять сама. Все должно произойти исключительно на ее условиях, иначе сбежит.

Нам так и не удалось сходить на то свидание, которым ее дразнил.

Сердце кровью обливается при одной только мысли об этом, но лекарства ее маме не помогают. Каждую свободную минуту Белла проводит с ней, хотя и пребывает в некоторой стадии отрицания. Она пересказывает слова онколога, и, хотя новости никогда не бывают хорошими, Белла каждый раз упрямо вздергивает подбородок, расправляет плечи и заявляет, что уж следующий этап лечения точно сработает.

Язык не поворачивается с ней спорить.

Я мог отшучиваться перед О'Коннором и Джонсоном по поводу хаоса, но Белле это было жизненно необходимо. Нужен был вечер вдали от бесконечных визитов к врачам, вдали от угасающей на глазах матери. Минута передышки без давящего груза рака на плечах.

Подъезжая к дому и замечая вспышки стробоскопа, мелькающие в окнах прихожей, я не могу сдержать улыбку.

Ашер запрокидывает голову от смеха и хлопает меня по плечу.

— Если что-то сломали, счет присылай мне.

Я ухмыляюсь.

— Кто сказал, что это все Синди? Ты вообще Беллу знаешь? Ее невозможно заставить делать то, чего сама не хочет.

— Ну и парочка досталась, — смеется он.

В груди неприятно колет.

Вот бы все это оказалось правдой. Вот бы я возвращался домой к своей девушке, а не к ассистентке, которой плачу за отношения.