— То, что тебе показалось, было правдой, Молли. Мне жаль, правда жаль. Но я искренне верю, что это к лучшему, и я пойму, если ты не видишь этого прямо сейчас. Придет время, когда ты поймёшь. Я практически уверен в этом. Но тело Дилана теперь стало частью той самой статуи, которую ты видела вчера. Мы можем спуститься туда и посмотреть на него, если хочешь. Если чувствуешь, что тебе нужно попрощаться.

Нет, я не хотела прощаться. Я не хотела прощаться со своим бывшим, которого не видела десять лет, а потом случайно столкнулась с ним на частном острове моего нового парня, что затем привело к его смерти. Мне было жаль не себя. Мне было жаль его семью — его родителей, его сестру. Его семья практически стала моей, когда я была подростком, а теперь они никогда больше не увидят своего сына или брата. Знали ли они вообще, что он работает здесь? Будут ли они его искать?

Я просто сидела там, застыв, приковав взгляд к Генри, пока он улыбался мне в ответ. Но я не совсем смотрела на него. Я потерялась где-то там, где сама уже не понимала. Это было так, словно каждая отдельная эмоция, которую я чувствовала одновременно, полностью выгорела внутри меня. Я чувствовала себя безжизненной, онемевшей. Ни любви, ни страха, ни гнева. Мне казалось, что я даже не могу шевельнуться. Но это чувство абсолютной пустоты для меня в данный момент было временным, а для Рут и Дилана — навечно.

— Молли, Молли.

Я смотрела прямо на Генри и не осознавала, что он звал меня по имени. Он отпустил мою руку и теперь размахивал руками перед моим лицом, вырывая меня из транса.

— Молли, — сказал он снова, на этот раз громче, когда я наконец ахнула, покачав головой.

Но я всё равно ничего не чувствовала.

— Извини, — пробормотала я.

Его глаза были прикованы ко мне, и после всего, что он мне только что откровенно рассказал, его широкая улыбка и глубокие ямочки на щеках снова овладели его лицом. Те самые, которые я так любила... нет, которые я всё ещё любила. Я должна была любить, не так ли? Как можно разлюбить кого-то вот так быстро? Полагаю, узнать, что всё это время он был убийцей, действительно сработало бы для этого.

— Это моя полная правда, Молли, это всё, что я скрывал от тебя. Вот кто я такой.

Я не шевелилась, я не говорила, я просто сидела неподвижно, как те статуи, которые он держал под водой, абсолютно немая. Что я должна была сказать в этот момент, чего он от меня хотел? Я надеялась, что именно он нарушит тишину. Но он просто сидел там, почти так же неподвижно, как и я, запертый в нашем водовороте, ожидая меня.

— Это то, кто ты есть? Или это то, кем ты был? — сказала я.

Он откинулся назад, прочистил горло и поднял глаза вправо, словно пытался отыскать ответ.

— Не так давно я сказал бы тебе, что ответ — последнее. Что это то, кем я был. И что это никогда больше не станет частью меня. Но если бы я сказал это, то соврал бы. Потому что вещь, которую я осознал сейчас, заключается в том, что эта самая сторона меня, хотя она и началась как разрушительная, сторона, которой я когда-то боялся, — это то, что я теперь приветствую. Эта самая сторона — это то, кто я есть. Это то, что делает меня отличным от кого-либо другого. Это то, что дало мне самую настоящую способность иметь всё, что я хочу вокруг себя прямо сейчас. Всё, что я могу создать и вернуть миру. И теперь, пока я не устремил свой взор на тебя, я действительно не учился любить эту сторону самого себя. Я не мог любить её, пока не узнал, что значит полностью влюбиться в кого-то другого. Никто не станет сражаться до буквальной смерти за твою безопасность, твоё благополучие, чтобы ликвидировать любое твоё прошлое, дабы ты могла так уверенно шагать вперед к будущему, которого заслуживаешь. В тот момент, когда я впервые встретил тебя, Молли, когда ты рассказывала обо всех вещах, которые хотела сделать и которые хотела изменить... Всё, что я хотел сделать, это отдать тебе всё, и это то, что я сделал и что продолжу делать. Я хотел подарить тебе полный холостяцкий опыт, я хотел помочь с твоей ситуацией на работе, я хотел и буду продолжать делать всё, что в моих силах, чтобы подарить тебе чертовски лучшую жизнь, которую ты заслуживаешь, взамен лишь на простое существование рядом со мной. Я никогда не хочу представлять жизнь без тебя в ней, — сказал он, потянувшись к моим рукам и вставая со своего места, потянув меня за собой.

— Что на самом деле и приводит меня к той самой причине, по которой я привез тебя сюда сегодня, теперь, когда ты полностью знаешь, кто я такой.

Генри повернулся спиной, всё ещё крепко держа меня за левую руку, пока тащил меня прочь от стола и выводил на середину лодки. Он положил руки по обе стороны моего лица, когда мы стояли на краю лодки, посреди океана, окруженные букетами роз. Он прижал свои губы к моим, но я всё ещё оцепенела, всё ещё была в шоке, всё ещё не понимала, что, чёрт возьми, происходит. Мои губы были вялыми, когда он отстранился, отпустив мои руки и залез в карман.

Нет. Он ведь не... Он что? Это... О Господи.

Генри сделал шаг назад от меня, опустившись на одно колено, пока протягивал маленькую золотую коробочку.

— Ты выйдешь за меня?

Я стояла как вкопанная, глядя вниз на Генри, на открытую коробочку, на самый большой овальный бриллиант чистой огранки, который я когда-либо видела в своей жизни. Если бы он задал мне этот самый вопрос сегодня утром, если бы достал это самое кольцо в моем влюбленном состоянии, не было бы никаких колебаний.

Но теперь, когда я осознала реальность того, что меня окружает, я подумала, что это шутка. Было похоже на то, что Генри, весь этот уикенд, эта затейливая история, которую он мне только что рассказал, — все это было не чем иным, как одной большой шуткой. Кто-то где-то прятался на этой лодке, готовый выскочить и смутить меня, чтобы посмотреть, как далеко я зайду ради любви. Ради Генри, ради той полноценной жизни, которую я уже представляла себе вместе с нами, и ради той самой жизни, которую он предлагал мне прямо сейчас.

Губы Генри шевелились, но мир вокруг меня погрузился в тишину. Мне хотелось сделать шаг назад, подальше от него, а не навстречу ему. Но мои ноги не двигались, я почувствовала, что начинаю качаться.

— Напиток, — наконец вытолкнула я слова из своего рта, — мне нужно выпить.

Мужчина, которого я считала мужчиной своей мечты, стоял передо мной с самым божественным украшением, которое я когда-либо видела в своей жизни. Это было очень далеко от того, как я когда-либо представляла себе момент, когда мужчина встанет передо мной на колени, держа в руках что-то невероятно блестящее, и первыми словами, вырвавшимися из моего рта, будет просьба выпить.

Генри поспешно вскочил на ноги. Я снова почувствовала, что качаюсь, вид роз, бескрайний океан передо мной начали размываться. Руки Генри обхватили меня за талию с обеих сторон, когда он потянул меня вниз, к сиденью, которое вытянул позади меня, и подал мне стакан воды, пока я чувствовала, как мое тело расслабляется на опоре под мной. Генри просто стоял рядом со мной, наблюдая, как я делаю каждый медленный глоток из стакана с водой, пока я не поблагодарила его, и он не убрал стакан. Снова зайдя в положение на одном колене передо мной. На этот раз я сидела.

— Ты в порядке? — сказал он, удерживая мой взгляд, на этот раз протягивая руку к моей руке. Кольца теперь нигде не было видно. Я кивнула.

— Я знал, что это будет шоком. Мы знаем друг друга всего пару недель. Но теперь ты знаешь обо мне все, что только можно знать. Больше нечего скрывать. Я знаю, что наша помолвка — это шок. Быстрота этого — идеальная смесь для осуждения и слухов. Но это потому, что реальность такова, что мы два человека, которых большинство никогда не сможет понять. Но нам суждено было встретиться. Мы два человека, которым предназначено быть вместе. Эта любовь, эта связь между нами — она больше всего, что я когда-либо надеялся испытать в этой жизни. — Он сглотнул, сильнее сжав мою руку, когда я наконец снова начала чувствовать. Тепло его руки, мир внутри его глаз. Трепет в моем сердце.