— Никогда не переставай мечтать, Молли, потому что это та невинность, которую ты сохраняешь. Но да, я согласна, — произнесла она, протягивая ко мне мизинец, пока я вытаскивала свой из-под одеждого покрывала. — Давай пообещаем на мизинцах, что снова произнесем слово пересмешник только тогда, когда найдем особняк и жизнь нашей мечты.

Сестра поцеловала меня в лоб, встала с кровати и пошла выключать свет. — Я найду его для нас. Обязательно. Однажды я искуплю все это, все, что я сделала. Обещаю на мизинце. — Я закрыла глаза и услышала, как закрылась дверь моей спальни, так и не заметив реакции сестры.

Больше она мне песню про пересмешника не пела.

И вскоре мои кошмары превратились в сон.

— Боже мой! Лили долбаная Аллен! — этот пронзительный визг вырвался из моих губ, когда каждая мышца в моем теле напряглась. Жар, который я затаила между ног, выплеснулся наружу, струясь и наружу, и вверх по позвоночнику, заставляя бедра неконтролируемо покачиваться.

Чистое удовольствие хлынуло во мне, вызывая улыбку на лице и высвобождая накопившуюся энергию. Мое тело полностью обмякло, погружаясь глубже в матрас, а рука оторвалась от того места, на которое я давила между ног. Я выронила маленький розовый вибромассажер, моего настоящего спасителя, созданного не кем иной, как самой Лили Аллен.

В своей жизни я владела множеством заезженных секс-игрушек. Некоторые могут сказать, что я рано начала свои сексуальные исследования. Потому что игрушка — это то, чему можно доверять, игрушка всегда прикроет твою спину, а еще игрушка всегда доводит дело до конца правильно. Игрушка способна подарить чувство, которое является не чем иным, как абсолютным блаженством и полнейшим расслаблением.

Игрушка может заставить тебя почувствовать себя абсолютной королевой, которой, как ты знала в глубине души, ты и являешься. Чувство, которое регулярно подавляется большую часть каждого дня, который мы вынуждены проживать в столь структурированном мужском мире.

Благослови Господь Лили Аллен.

Я откинула голову на подушку, когда радость, пронизывавшая мои кости, начала угасать. Суровая реальность моей жизни — того, что мне нужно было сделать и к чему подготовиться, бесчисленных списков, роившихся в моей голове, — вернулась. Это был тот момент, когда я обычно снова тянулась за Лили, просто чтобы посмотреть, смогу ли я продлить это чувство еще немного. Но на этот раз я не могла стереть улыбку с лица. Потому что сегодня я не собиралась на работу. Нет, вообще-то я не собиралась на работу пару дней. Возможно, мне вообще никогда не придется возвращаться на работу, по крайней мере, не на моём основном рабочем месте — в отделе бизнес-решений компании MC. В то место, где я проводила время, выслушивая крики моего гиперамбициозного и помешанного на перфекционизме босса из-за требований, в которых не было никакого смысла. Он хотел, чтобы я была прогрессивной, но не слишком креативной. Он хотел, чтобы я мыслила нестандартно и при этом придерживалась методов, которые, как я знала, не работают. Каждый раз, когда я переступала порог, я знала, что частичка моей души умирает. Не имело значения, что я делала. В глазах моего босса, чтобы я ни делала — все было неправильно.

Работа постепенно топила мои реальные навыки бизнес-коучинга вместе со скучными старыми клиентами, которых мы продолжали привлекать. Я вздохнула, отгоняя эти мысли, которые портили мое послеоргазменное сияние. Все это больше не имело значения. Скоро это перестанет быть моей реальностью. И теперь, когда я думала о том, что было лишь закрывающейся главой в моей жизни, я испытывала по этому поводу лишь счастье, на самом деле — глубокую благодарность. Потому что если бы я не позволила себе дойти до такого несчастного состояния, то я бы ни за что не оказалась здесь прямо сейчас, вот здесь. С улыбкой на лице настолько широкой, что мои щеки саднили при мысли о предстоящих днях.

Я собиралась провести целых четыре дня наедине с Генри.

Мой желудок сделал пару сальто, а по рукам побежали мурашки. Я не знаю, почему это всегда со мной происходило в моменты возбуждения. Я вечно наблюдала, как моя кожа покрывается тысячами мелких мурашек. Я думала, что это должно происходить только тогда, когда тебе страшно или ты нервничаешь, но они покрывали меня, когда я была переполнена восторгом, любовью, счастьем.

И думая об этом, зная, как сильно я хочу сохранить хладнокровие и придерживаться своей игровой стратегии, я потянулась за Лили снова. Я чувствовала, что она мне нужна, чтобы полностью освободить меня, чтобы в моем теле не осталось ни капли сексуальной энергии. Я не знала, возможно ли это вообще, но мне нужно было следовать успешной стратегии, которую я изобрела, прослушав множество экспертных подкастов, а затем проработав ее с друзьями.

Мои две новые лучшие подруги, Лотта и Рейвен, помогли мне разработать экспертный план, чтобы запустить глубочайшую, безусловную любовь в течение следующих нескольких дней. Я собиралась сделать его своим. Это было безотказно. Но частью этого плана было не набрасываться на него, как только я его увижу, что раньше давалось с огромным трудом. Если я удовлетворю свои потребности сейчас, возможно, это сделает ту часть плана немного проще. Еще один быстрый сеанс с Лили не помешает.

Я потянулась за своей маленькой розовой подругой, как вдруг все мое тело подскочило, а телефон громко зазвенел и зажужжал на столе. Я схватила его, переворачиваясь на спину, и увидела, что Элиза, моя сестра, обрывает мне телефон.

— Алло, — произнесла я, отвечая мгновенно.

— Ну привет, незнакомка, ого. Ты действительно ответила. Не помню, когда в последний раз я была так удивлена.

Я закатила глаза, держа рот на замке. Я была не в настроении для драмы или того, что, как я знала, превратится в мелкую ссору между нами. Этот разговор мог закончиться так же, как и большинство наших, когда кто-то из нас заводится из-за какой-нибудь ерунды — пары безобидных слов, из-за которых нам совсем не стоило так сильно распаляться. Я не собиралась позволять этому случиться сегодня, я не могла позволить этому случиться сегодня, потому что во всем белом свете не было ни единой вещи, способной испортить мое наслаждение прямо сейчас. Я жила своей мечтой, и хотя бы раз, ну хотя бы разок, она могла бы порадоваться за меня тоже.

— Ну, я не знаю, говорила ли я тебе, — произнесла я, садясь в постели и глядя в окно, с вызовом разглядывая небо оттуда, где сидела в своей однокомнатной квартире посреди города.

Помимо неба, моим видом был интерьер многоквартирного дома через дорогу, и сегодня я была рада, что у парня, который любил сидеть у окна и играть в видеоигры по меньшей мере восемь часов в день, жалюзи были опущены. Иначе он увидел бы все то веселье, что я устраивала с Лили. Я сделала себе заметку задергивать жалюзи в следующий раз, когда соберусь уединиться в постели ради быстрой утехи.

— Я не знаю, говорила ли я тебе, но у меня теперь много новых друзей, я еще и встречаюсь кое с кем потрясающим, я тебя не избегаю. Я просто занята, — произнесла я.

Я представляла, как она воспринимает мои слова с осуждением. Сидит там со своим тугим черным пучком, бледным макияжем лица, идеально прорисованными карандашом бровями и темным контуром губ. Ее повседневный образ кричал: «даже не думай со мной связываться». Мы с ней действительно не могли быть более противоположными.

Я была занята и завела гораздо больше друзей за последние пару недель. Но причина, по которой я никогда не брала трубку, когда она звонила, заключалась в том, что я не хотела ввязываться в одну из наших мелких ссор, я не хотела, чтобы меня судили за всё то, чему я изначально была так рада поделиться с ней. Когда я всё-таки отвечала, ее вечно было трудно сплавить с телефона за разумное время. Не то чтобы у меня были какие-то другие дела, просто я не была фанаткой долгих телефонных разговоров. И большую часть времени звонки затягивались потому, что она была слишком занята болтовней о каждой мелочи, произошедшей в ее жизни, так что я даже слова вставить не могла. Либо это, либо мы в итоге ссорились. Похоже, в последнее время это происходило всё чаще, теперь, когда мы жили так далеко друг от друга. Элиза жила дома в Филадельфии, где мы выросли, а я превратилась в бруклинскую девчонку.