Мы с Элизой всегда бодались. Она никогда не была согласна с тем, как я живу свою жизнь, и я никогда бы от нее этого не ждала, потому что я ни за что на свете не захотела бы жить так, как живет она.

Это было еще то, чему я научилась из одного из моих любимых подкастов. Никогда не бери советов у того, кто не был там, где ты, и кто не находится там, куда ты хочешь прийти. Моя сестра была именно такой. Мы были такими друг для друга. При этом она автоматически оставалась первым человеком, которому я звонила всякий раз, когда у меня появлялись новости, потому что она всё ещё оставалась моей старшей сестрой, и я всё ещё хотела ее поддержки. Я хотела ее одобрения и хотела наслаждаться восторгом, которым была моя жизнь. Именно поэтому она была первой, кому я позвонила, когда встретила Генри, и именно поэтому я ответила сейчас.

— О боже, ты не могла бы расслабиться? Новые друзья у тебя появились всего две недели назад, успокойся, — фыркнула она в трубку, и я мгновенно почувствовала, как у меня приподнялись плечи.

— И за это время я пропустила всего два твоих звонка, так что, думаю, расслабиться стоит тебе, — отбрила я в ответ, услышав, как она вздыхает в трубку.

— Послушай, я звонила тебе не для того, чтобы затевать ссору...

— Ты позвонила мне, потому что у тебя снова выдалась свободная минутка для себя, и ты не можешь выдержать больше десяти минут наедине со своими мыслями? — выпалила я в трубку в своем лучшем безапелляционном тоне. Потому что я была права, я знала, что права, и Элиза тоже знала, что я права. Но она бы никогда в этом не призналась и не согласилась, что я права. Неважно, теперь я была той, кто превращает это в потенциально едкую ссору, а этого мне хотелось меньше всего. Я не хотела чувствовать себя так и не хотела драться. Я хотела наслаждаться этим разговором с ней, я хотела поделиться своими захватывающими новостями и я хотела восхищаться тем, чем теперь стала моя жизнь. Я снова хотела ее принятия и хотела, чтобы она порадовалась за меня.

Элиза снова громко вздохнула в трубку, и я закусила губы.

— На самом деле я просто заскочила за кофе и, пока ждала его, подумала, что попробую позвонить тебе еще раз, раз уж ты не перезвонила мне два дня назад...

Значит, я была права.

— Прости, — произнесла я, сохраняя хладнокровие. — Это было в моем списке дел, — соврала я.

— В общем, неважно, — сказала она. Я услышала приглушенный голос мужчины на заднем плане. Элиза пробормотала ему спасибо, и я услышала, как она делает первый глоток кофе. — Я просто звонила поболтать, узнать, как дела на этих выходных, крутится ли тот парень всё ещё рядом...

— Да, — ответила я, выпрямляясь в постели. Этот последний комментарий мог быть шпилькой по поводу того, как быстро, по ее мнению, я меняю мужчин, что на самом деле абсолютно неправда. Элиза вышла замуж за моего зятя Джордана, когда ей было двадцать. Они познакомились в тринадцать и никогда вообще не сталкивались с миром свиданий, не говоря уже о свиданиях в интернете и свиданиях в Нью-Йорке. — Генри всё ещё рядом. Я ведь познакомилась с ним всего две недели назад, и я серьезно говорю, когда утверждаю, что была занята. Я просто проводила время с девчонками и с Генри, а эти выходные — ну, знаешь... — я не удержалась от визга.

Это просто сорвалось с губ. Восторг, который я прятала внутри своего тела, наконец вырывался наружу, теперь у меня был кто-то, с кем можно им поделиться.

— Я вообще-то не иду сегодня на работу, я в отпуске до вторника и сегодня уезжаю с Генри. — Я сделала паузу, удостоверившись, что она воспринимает всё, что я говорю, громко и четко, прежде чем вывалить на нее самую захватывающую часть. — Мы отправляемся на его частный остров на четыре дня.

Я снова прикусила губы и выскочила из постели, зашагав по своей квартире-студии. Моему сердцу казалось, что оно совершает непрерывные кувырки в груди. Я потрясла руками и ногами в ожидании ответа Элизы. В трубке царила полная тишина, пока я не услышала, как она делает долгий глоток кофе. Звук закрывающейся автомобильной двери, и телефон внезапно стал звучать громче и четче, когда она подключила телефон к колонкам своей машины по Bluetooth.

— На его частный остров? — переспросила она медленно, убеждаясь, что расслышала меня верно.

Еще одна вещь, которая всегда вставала между нами с Элизой — это зависть.

— Да, на его частный остров, — снова уверенно повторила я, возвращаясь на край кровати.

Я всё еще привыкала к словам, слетавшим с моих губ. Единственным другим человеком, с которым я об этом говорила, была Лотта, которая за последнее время стала одной из моих ближайших подруг и была одной из лучших подруг Генри. Так что, когда я говорила с ней, я сохраняла хладнокровие. Словно это было совершенно нормально. Словно влюбиться в самого горячего, открытого и любящего мужчину из всех, кого я видела в своей жизни, который к тому же оказался безумно успешным, настолько успешным, что у него был собственный частный остров недалеко от побережья Хэмптона. Я умирала от желания увидеть его, и через несколько часов я это сделаю.

— Что ты сказала, чем занимается этот парень?

— Он владеет парой технологических компаний, а также инвестирует во множество стартапов. Он полностью сделал себя сам. Технический гений, вообще-то ботан, правда, очень секси и подтянутый ботан. Но, о боже, он еще иодин из самых выдающихся предпринимателей, которых я когда-либо встречала. Это одна из многих вещей, в которых я чувствую глубокую связь с ним. О, он просто великолепен, Элиз, правда. Я не могу дождаться, когда ты с ним познакомишься. Ты будешь в восторге. Я просто знаю это!

— Ого! — голос Элизы эхом разнесся в трубке, на этот раз с искренним шоком.

Сначала я и сама ощутила это, то, как слова так легко слетели с моих губ без всяких оговорок. Произносила ли я когда-нибудь подобные слова за всю свою жизнь? С момента переезда в Нью-Йорк почти два года назад я бы никогда не стала встречаться ни с кем, кого захотела бы привести домой для знакомства с сестрой, но это, это было нечто совсем другое. Я знала это, я чувствовала это, и в эти выходные у меня был идеальный план, чтобы закрепить это наверняка. Там будет ровно столько смеха, взмахов волосами, нарядов, на которые я бессовестно потратила слишком много денег, но знала, что выгляжу в них убийственно. А когда я выгляжу так, я буду чувствовать себя соответствующе.

— Ладно, то есть тот факт, что ты хочешь представить этого парня мне, и что ты уезжаешь с ним, заставляет меня предполагать, что между вами всё развивается чертовски быстро, — произнесла она.

Я пожала плечами, напоминая себе, что она не может меня видеть.

— Не знаю, назвала бы я это быстрым. В смысле, мы даже еще не спали вместе. Мы всё ещё находимся на стадии узнавания друг друга. В конце концов, прошло всего две недели, но, Элиз, я не знаю, сможешь ли ты это понять. И я знаю, что твоя ситуация с Джорданом отличается, вы познакомились, когда были детьми. То, что есть у нас с Генри... Я просто никогда не чувствовала себя настолько комфортно, счастливо или непринужденно, и хотя мы только что познакомились, я не могу сказать, что когда-либо прежде так с кем-то коннектилась. — Это была правда: с самого момента нашей встречи мы словно притянулись друг к другу. С Генри не существовало понятия светской бесед. Мы быстро погружались вглубь, и последние две недели были полностью погружены в наш собственный мир, мир, который мне нравился куда больше того, в котором я сидела в одиночестве прямо сейчас. — Думаю, это тот самый момент из разряда «когда знаешь, то знаешь»?

Я действительно это чувствовала, и я знала, что он тоже. Лотта говорила, что никогда не видела его таким сраженным наповал, и, будучи одной из его лучших подруг, она даже никогда не была на его частном острове. Это был остров, который он держал исключительно для уединенных поездок в одиночку или для специфических деловых встреч. Лотта много раз просила его закатить там вечеринку в честь ее дня рождения, но он ни в какую не соглашался. И вот я получала приглашение после двух недель знакомства. Генри сказал, что организовал это для нас двоих, чтобы мы могли провести время вместе в тишине, только он и я. Чтобы по-настоящему узнать друг друга и чтобы он мог показать мне ту сторону себя, которую мало кто видел. Если это не говорило о том, что он уже почти полностью на крючке, то я не знаю, что тогда говорило.