Внезапно прямо передо мной появилось изображение. Мы двое едва не соприкоснулись, отчего я отскочила назад. Моё тело тут же забила крупная дрожь, и я побежала назад, пытаясь убраться от него подальше. Я врезалась своим голым телом в заднюю стену душа, больно ударившись головой. Передо мной стояла уже не Рут. Это был Дилан, не настоящий Дилан, а идентичное голографическое изображение Дилана.

— Дилан, — произнесла я осторожно, медленно скользя телом по стене в попытке отодвинуться от него.

Чтобы получить чистый путь через пар, я не видела дальнюю стену, дверь или ванну. Но что, блядь, он здесь делал?

— Мисс Молли, меня зовут Джерад, чем я могу быть полезен вам сегодня? — произнёс он так чётко голосом Дилана.

Это был не блядский Джерад. Это было голографическое изображение Дилана. Он был идентичен: его светлые волосы, локон, падавший на лицо. Он был даже того же роста... Определённо изображение моего бывшего, стоящее прямо передо мной. С видoм гораздо более счастливым, чем когда я видела его в последний раз.

— Ты не Джерад, ты Дилан. Или, по крайней мере, ты не настоящий Дилан. Ты изображение того Дилана, которого я знаю. Точное изображение.

Моё тело начало сильно трясти. Что-то скрутилось глубоко в животе. Я понятия не имела, что, блядь, происходит, но это было ненормально. Слёзы потекли по моим щекам. Я не могла это остановить, не могла остановить ничего из этого. Я чувствовала себя полностью неконтролирующей своё тело, и не была слишком уверена, не описаюсь ли я, стоя здесь голой, оцепенелой, но дрожащей.

Дверь ванной комнаты распахнулась, впустив порыв свежего воздуха, и пар начал рассеиваться. Генри высился в дверном проеме, его рука всё ещё сжимала дверную ручку. Джеки стояла за ним. Голограмма Дилана, или изображение мужчины, считавшего, что его зовут Джерад, была единственной вещью, закрывавшей моё голое тело. Но Генри встретился со мной взглядом. Он четко видел моё лицо и видел спину голографического изображения. Того самого изображения, которое он создал. Это был его ИИ, он сам говорил мне, что создал всё это полностью самостоятельно.

Челюсть Генри сжалась, а его глаза пристально смотрели на меня. Это был единственный взгляд, который я не могла прочесть. Будто его взгляд ничего не выражал, пока его губы сжимались. Может быть, это было намеренно, потому что прямо сейчас понимание того, что, чёрт возьми, он думает, без сомнения, было последним, чего бы он хотел. Не с этим изображением, стоящим прямо передо мной. Не тогда, когда последние десять минут вызвали у меня тысячи новых вопросов. Вопросов, ответы на которые он, без сомнения, знал, и на этот раз я не собиралась позволить ему уйти от ответа, не рассказав мне всей правды по каждому из них.

Пока Генри стоял там, безэмоциональный и собранный, абсолютно всё, что я чувствовала, было написано на моих плачущих глазах и дрожащем теле.

Генри отпустил дверную ручку, а Джеки шагнула вперёд, придерживая дверь открытой, пока он стремительно направлялся ко мне, сдергивая полотенце с вешалки.

— Господи Боже, мисс Молли, надень какую-нибудь одежду перед ним, — сказал Генри, схватив меня и заворачивая в полотенце.

Он говорил об изображении Дилана так, словно тот действительно стоял прямо передо мной.

Генри попытался оттащить меня, силой вывести из ванной комнаты, но с теми остатками сил, что ещё теплились в моём теле, я рванулась назад.

— Что, чёрт возьми, всё это значит, Генри? — закричала я. — Что, чёрт возьми, он здесь делает в таком виде?.. — спросила я, указывая назад на изображение Дилана, который не смотрел на меня в ответ, выглядя таким растерянным и запутанным.

Мой желудок скрутило, сердце сжалось от боли, и я почувствовала, что меня сейчас тошнит.

— Я всё тебе расскажу, правда расскажу, но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

Генри вытащил меня из ванной, и я с трудом поплелась за ним, минуя Джеки, которая отказывалась смотреть на меня. Генри завёл меня в гардеробную и закрыл дверь. Он прижал меня к стене в углу. Я пару раз представляла себе именно такой сценарий в своей голове с тех пор, как оказалась здесь, но с его руками, крепко прижатыми к моим плечам и толкающими меня к стене. В моих фантазиях это было куда сексуальнее и обходилось меньшим количеством слез.

— Генри, что это было? Почему Дилан — это голограмма ИИ? Здесь есть голограмма каждого из твоих сотрудников? Там есть и версия Джеки?

Генри вздохнул, его хватка ослабла. Его пальцы больше не въедались в мою кожу, и на его лице снова появилось то самое выражение, другое выражение. Взгляд, который я умела читать слишком хорошо. Взгляд, полный обиды, боли и поражения, пока его глаза наливались влагой, а сам он моргал, сгоняя готовые пролиться слезы.

— Нет, — отрезал он. — В ИИ, который я создал, нет версии Джеки, однако Дилан там есть.

— Он думает, что его зовут Джерад. Почему он думает, что его зовут Джерад? И ты отправил Дилана домой, он нездоров, ты сам мне сказал, так ты решил создать его цифровую версию? Это просто... странно, тебе не кажется? — сказала я.

— Да, Молли. Кажется, конечно, я считаю, что это, блядь, странно, понятно? Ты думаешь, я этого не понимаю? — он впервые в жизни повысил на меня голос, сбросив свои руки с моих плеч. Он сделал шаг назад. — Извини, извини, мне не следовало так говорить, — произнес он, проводя руками по волосам.

Но меня шокировал не его крик. В конце концов, я говорила с ним точно так же. Меня шокировал тот факт, что он согласился со мной. Он знал, насколько всё это паршиво. Означало ли это, что всё это сделал он?

Генри отвернулся от меня и стал вытаскивать одежду из шкафа. Вытянув пару шелковых кружевных трусиков, а затем короткое белое платье, которого я раньше даже не видела, и пару сандалий Gucci. Он положил всё это на комод.

— Оденься, — сказал он.

— Зачем? Куда мы идем? Я же сказала тебе, что никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишь мне, что происходит. У тебя не получится сделать по-другому.

— В любом случае тебе нужно одеться, — сказал он, начав раздеваться и переодеваться в свежую одежду.

Он простоял в мокром платье дольше, чем я. Он даже не принял warm душ, и, насколько я могла видеть, ему даже не было холодно. Его не трясло, а губы были розовыми. Впрочем, его лицо и волосы были сухими. Генри переоделся в черные брюки, белую рубашку, а сверху надел свитер верблюжьего цвета. Он выглядел красивым, чертовски красивым, но прямо сейчас я была совсем не уверена, стоит ли мне об этом думать.

Я жаждала ответов, но прямо тогда быстро переоделась в одежду, которую он для меня выбрал, всё ещё чувствуя лёгкий озноб.

— Генри, — позвала я дрожащим голосом.

— Да, мисс Молли, — отозвался он, поворачиваясь и делая шаг вперёд, вставая прямо передо мной и глядя на меня сверху вниз. Его лицо оставалось неподвижным и серьёзным.

Я сглотнула.

— Ты что-нибудь знаешь о том, что мы сегодня нашли?

Он кивнул.

Моё сердце оборвалось и ушло в пятки.

— И ты знал об этом ещё тогда, когда мы это увидели, — произнесла я.

Генри снова кивнул.

— Да, знал. И я обещаю тебе, я всё тебе расскажу, но сначала мне нужно, чтобы ты пошла со мной, — сказал он.

Его глаза не отрывались от моих, переплетаясь взглядами. Но это было совсем не похоже на то, каково это — находиться в водовороте наших чувств. Мои руки всё ещё дрожали, когда я крепче сжала шаль.

— С какой стати мне идти куда-то с тобой, если ты мне ничего не рассказываешь? Ты должен рассказать мне правду о Дилане. И ты должен рассказать мне правду о том, что, чёрт возьми, мы увидели на вершине водопада, прежде чем я куда-либо с тобой пойду.

— Я всё тебе расскажу, Молли, даю тебе слово. Но мне нужно, чтобы ты пошла со мной прямо сейчас, потому что мне нужно многое тебе рассказать — и показать.