С этой мыслью я медленно и грациозно поднялась из-за стола, задвинула стул и неторопливой походкой направилась обратно к дому. Я прошла через широко открытые стеклянные двери, окинув комнату взглядом в поисках ванной. Большой квадратный диван с углублением был обращен к дальней белой стене, которая служила экраном для проектора. Я знала, что за этой стеной находится большая традиционная кухня, и именно там, должно быть, прятались помощники Генри, потому что с того места, где я стояла, никого не было видно. Вдали передо мной возвышался роскошный бар. Я стала искать другую дверь и наконец увидела ее. Еле заметный тонкий зазор в стене с кнопкой на самом краю с правой стороны барной стойки. Похоже, это была та же самая скрытая дверь, за которой прятался шикарный гардероб Генри. Не сводя глаз с этой узкой щели в стене, я осторожно направилась к ней, надеясь производить как можно меньше шума половицами под ногами. Я надеялась, что за этой стеной скрывается вся роскошь Генри.

Я прижала палец к круглой кнопке, точно так же, как делала наверху, и она засветилась. Дверь отъехала в сторону, открывая взгляду еще один коридор, в котором висела большая картина Слима Ааронса. Генри стоял и улыбался мне, скрестив руки на груди. Мое сердце заколотилось, когда я снова утонула в омуте его взгляда. Он сделал шаг ко мне, протянул руки и притянул меня ближе к себе. Он прижал меня к своему телу. Быть заключенной в его объятия, тонуть в его взгляде или и в том, и в другом сразу было одним из моих самых любимых ощущений. Не было на свете места, где я хотела бы оказаться больше. В такие моменты мне хотелось, чтобы время остановилось.

Он обнимал меня много раз, но на этот раз все было иначе. Казалось, вся его энергия изливалась на мое тело, страстное желание, которое он испытывал ко мне, наконец вырвалось на свободу, и он больше ничего не сдерживал. Одна его рука крепко обвила мою талию, в то время как другая медленно скользнула вниз по моему платью. Он сжал мои ягодицы, притягивая меня еще ближе, так что между нами не осталось ни единого промежутка.

Наши тела полностью сплелись, и я почувствовала, как он возбужденно уперся в меня через брюки. Я невольно шумно выдохнула, когда он начал посасывать мочку моего уха, опуская губы к моей шее. Я полностью потеряла контроль над своим телом. Не только над телом, но, пожалуй, и над душой тоже. Я больше понятия не имела, кто я такая и что будет дальше, но я полностью отдалась этому во власть.

Генри держал руку на моей талии, крепко прижимая меня к себе и лишая возможности вырваться из его объятий. Рука, которая сжимала мои ягодицы, медленно опустилась к подолу моего короткого платья, его пальцы нежно заскользнули по краю ткани, щекоча мою кожу. Я почувствовала, как мои бедра качнулись в ответ, и снова вздохнула. Он сжал меня еще сильнее, перехватывая дыхание, пока его рука скользила по спине моего платья под тканью. Плотно прижавшись ко мне, его пальцы добрались до кружева моего белья. Все, чего я хотела от него, — это чтобы он последовал за кружевом, просунул пальцы под него и вошел в меня. О Боже, одна эта мысль, это предвкушение и его рука на моей коже именно там, где я так долго хотела ее ощущать все эти недели; мое белье уже промокло, и я хотела, чтобы он знал об этом, я хотела, чтобы он почувствовал это.

Не успела я и глазом моргнуть, как Генри словно прочитал мои мысли и сделал именно то, о чем я просила. Кончики его пальцев скользнули по линии кружева моего белья от поясницы к бедру, донельзя медленно пробираясь между моих ног. Я выдохнула с последним оставшимся во мне воздухом, когда Генри оторвал губы от моей шеи, а его тело напряглось вплотную к моему.

— Дверь за тобой все еще открыта, помни об этом, — произнес он, не давая мне пошевелиться, пока его ладонь крепко давила мне на клитор.

Я закусила губы, а он тяжело дышал мне в затылок. Вдруг вдали послышался звук шагов. О черт возьми. Его рука давила на меня, его тело прижималось к моему, а его дыхание обжигало мне шею. Мне вовсе не нужно было, чтобы он отводил трусики в сторону: я уже была готова взорваться от давления, которое он оказывал на меня прямо сейчас, и от шагов, которые становились все ближе и ближе. Мне было интересно, кто это: Джеки или кто-то из сотрудников Генри? Неужели они идут по коридору? Или пройдут мимо?

— Тсс, — снова прошептал мне на ухо Генри. — Они идут.

И я тоже сейчас кончу, хотелось прокричать ему в ответ. Из-за жара, поднимающегося внутри меня, я боялась кончить в тот самый момент, когда незнакомые шаги остановились прямо перед дверью. Я попыталась сдвинуть ноги, но Генри надавил на меня сильнее. О Боже, это должно было случиться, о Боже, о Боже, у меня не было ни малейшего шанса сохранить тишину. В своей жизни я никогда не умела сдерживать оргазм, не говоря уже о первом разе с Генри. Мне срочно требовалось отвлечься.

Я начала считать шаги: раз, два, три. О Боже, о Боже, они, должно быть, стояли прямо в дверном проеме. На секунду мне показалось, что весь мир вокруг замер. Тихий стон сорвался с моих губ, пока я изо всех сил пыталась взять себя в руки, а затем шаги продолжили путь, направляясь дальше мимо дверного проема. Я шумно выдохнула, когда Генри мягко отвел руку от моего белья, удерживая мой оргазм на грани срыва и не давая ему вырваться наружу, а его тело обмякло, освобождая меня от мертвой хватки.

Я отступила от него на шаг, тяжело дыша, и наши взгляды встретились. Генри прикусил нижнюю губу. Он протянул руки к моему лицу, нежно поцеловал меня в щеку, а затем в губы. Мое сердце постепенно успокаивалось. И это все? Все закончилось? Нет, черт побери. Этого просто не могло быть, он не мог бросить меня вот так.

Элиза

— Элиза, как дела? — Джонатан заглянул поверх моей кабинки, прервав очередные глубокие поиски, которыми я была занята, но к этому моменту я так ничего и не нашла.

В смысле, как я могла хоть что-то найти, если у меня не было абсолютно никакой информации, кроме одного-единственного имени? Одного-единственного популярного мужского имени. Впрочем, это было не совсем так. Я знала больше. Я знала, что у него есть частный остров, или, по крайней мере, он сказал моей наивной сестре, что у него есть частный остров.

— Я так понимаю, ты не знаешь никого по имени Генри, кто живет в Нью-Йорке и владеет частным островом? — спросила я.

Джонатан нахмурил брови и поджал губы; он мгновенно скрылся за перегородкой кабинки, чтобы тут же появиться позади меня, подкатывая свое кресло к моему столу.

— Если это дело, то звучит очень интригующе, и я должен о нем знать, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки и ноги.

Он определенно ждал каких-то подробных излияний, которых я совершенно точно не собиралась ему выдавать. Не потому, что ему нельзя было доверять. Я бы доверила Джонатану свою жизнь, и не раз это делала. Он был моей правой рукой во многих делах. Но это не было делом. Это была простая проверка благополучия моей сестры, что, да, я знала, технически было незаконно, или, может быть, не совсем незаконно — в конце концов, у меня был к этому доступ. Наверное, это скорее то, что можно назвать крайне нежелательным, особенно со стороны Джонатана, главного поборника правил. Не то чтобы в соблюдении правил было что-то плохое. Я верила в соблюдение правил, а еще больше — в соблюдение закона, что и стало главной причиной, по которой я вообще выбрала карьеру детектива. И именно поэтому я была самым востребованным детективом во всей Филадельфии, наряду с Джонатаном. К слову, не было ни одного дела, которое бы мы не закрыли соответствующим судебным преследованием. Может, мне давно пора было попросить очередную прибавку к зарплате. Но всё же, даже с моим безупречным послужным списком, я не могла найти ни единой зацепки на этого парня по имени Генри, который предположительно владел частным островом, находившимся, как считалось, где-то у побережья Нью-Йорка. Чем больше я искала, тем больше понимала, что не могу найти ничего, вообще ничего. Ни единой детали. Меня начала охватывать паника. Боже, Молли, остается лишь надеяться, что ты не вляпалась в неприятности, девочка.