Элиза помолчала в трубку чуть дольше обычного, и за это я была ей благодарна. Это означало, что она не собиралась бросать в меня то, что называла шуткой, или пытаться читать мне материнские наставления. По крайней мере, я надеялась на это. По моему опыту, Элиза останавливалась не потому, что тщательно всё обдумывала и переваривала информацию. Она также убеждалась в том, что мудро выбирает слова. Это не был тот прыжок от восторга и счастья, которого я хотела. Но это было лучше, чем драка.

— Так что, этот парень... — протянула Элиза, и меня бесило, что она не называла его по имени, я ведь называла его ей как минимум дважды.

— Генри, — перебила я ее, чувствуя, как по моему телу снова пробегает волна мурашек, и вздохнула. — Его имя даже звучит как у принца.

— Это Гарри, идиотка, а не Генри. Но если серьезно, Молли, ты вообще все это обдумала или нет? Потому что я тут устроила глубокое погружение в это место, и я не могу ничего найти! Откуда ты вообще знаешь, что это место существует? С чего ты взяла, что он не собирается вывезти тебя посреди чертова океана и...

— И что? — перебила я.

Мне следовало знать, что всё это могло испортиться в любой момент, и мне стоило лучше знать свою сестру-детектива, чтобы ожидать восторга от мысли о глубоком романе и спонтанном приключении.

— Я не знаю, Молли. Я не знаю этого парня, а ты знаешь его всего две недели. На самом деле возможности того, куда этот парень может тебя увезти, бесконечны. Ты стареешь, и мне так надоело вести с тобой эти разговоры. Уезжать с кем-то так скоро — это просто чересчур. Ты вообще знаешь его фамилию? Точные компании, которыми он владеет? А как насчет координат этого острова? Этот мужчина даже не рекомендован кем-то, кого ты реально знаешь, никем, кто мог бы поручиться за его характер.

Это была типичная Элиза. Это была именно та реакция, которую я должна была ожидать.

— Между прочим, у меня есть все ответы на эти вопросы. Но я не настолько глупа, чтобы выкладывать тебе эту информацию, потому что в последние десять минут я слышала, как ты припарковала машину, вошла в офис, и я знаю, что ты собираешься устроить ему самую масштабную проверку биографии, как только я дам тебе ответы.

Элиза ахнула в трубку — самый фальшивый вздох, который я когда-либо слышала в своей жизни. Она не умела играть, и определенно не умела лгать.

— Вовсе нет! — выпалила она.

Я закатила глаза. Она, безусловно, собиралась это сделать, и часть меня хотела выложить ей всё, что нужно знать о Генри, чтобы она нашла в нем все эти невероятные качества. Но я не могла заставить себя это сделать. Без моего разрешения Элиза уже наводила справки о парнях, с которыми я встречалась раньше, и всё в этом казалось таким вторжением в личное пространство. Вот как Элиза любила решать вопросы — фактами и прошлым. Я же, напротив, доверяла чувствам и жила настоящим. Она была логикой, я — эмоциями.

— И вообще-то я тебе скажу, что он был по рекомендации, именно так я с ним и познакомилась, через Лотту.

— Девчонка, с которой ты познакомилась в ту же самую ночь, когда познакомилась с ним, не считается за хорошую рекомендацию.

— Ладно, слушай, было очень здорово поболтать сегодня, я так рада, что взяла трубку, правда. Этот разговор принес мне столько радости, спасибо. Я действительно рада, что мы смогли по-сестрински поболтать, и я смогла поделиться своим восторгом по поводу того, что я наконец-то действительно счастлива. Настолько счастлива, что ты даже сможешь вспомнить это самое счастье, которым я сейчас наслаждаюсь вместе с тобой, в день моей свадьбы, чтобы включить его в свою речь подружки невесты, — саркастически произнесла я. Как бы сильно мне ни хотелось выложить Элизе все детали о Генри, в этом не было никакого смысла.

— Молли, ты же знаешь, что я задаю тебе эти вопросы только потому, что забочусь о тебе и переживаю, — прямо сказала она.

— Я знаю, но на секунду я просто подумала, что ты можешь разделить со мной минутный восторг, вот и всё. Слушай, мне пора, у меня вертолет, — подбодрила я себя. Я не позволю ей испортить мне настроение. — Созвонимся на следующей неделе, всё обсудим.

Элиза снова тяжело вздохнула в трубку, на этот раз еще дольше и демонстративнее.

— Ладно, — бросила она.

И это было всё: никакого «Хорошо тебе провести время», никакого «Не могу дождаться, чтобы услышать все подробности», просто «ладно».

Две недели назад

— Так почему ты подала заявку? Ну же, честно, — заплетаясь языком, пробормотала Рейвен. — Мы все можем сказать, что были здесь ради правого дела. — Она подняла руки по обе стороны от себя, изобразив пальцами «кроличьи ушки», а затем наполнила свой бокал вином из только что заказанной бутылки.

Почему я подала заявку? Какой ответ был правильным? Я слишком много выпила и не могла здраво мыслить под взглядом этих особенных синих глаз, что уставились на меня. Синих глаз, которых я избегала, синих глаз, что занимали все мои мысли, и синих глаз, чье притяжение я ощущала, даже не глядя на них.

Я протянула бокал Рейвен, когда она наливала вино, разливая остатки из бутылки по нашим с Лоттой бокалам. Обе девушки были безупречно красивы. Темная кожа Рейвен сияла на фоне ее салатового платья. У Лотты были золотистые глаза, сочетавшиеся с ее длинными светлыми волосами, и, глядя на них, я искренне поражалась, как они не прошли в финал. Я же была простушкой, разряженной в ярко-розовое платье с такой же помадой в надежде скрыть свои скучные шатенистые черты от судей. Но теперь я жалела о выборе цвета: он мне совершенно не шел.

— Честно говоря, — ответила Лотта, тоже заплетаясь языком. Мы все сидели за столом, и ее всё еще качало. Я не удержалась от смеха. Хотя не мне было судить: вполне возможно, что я и сама еле выговаривала слова. — Я не хотела идти сюда, не хотела превращать этот вечер в уныние, но я пришла сюда исключительно ради мести. — Я развернулась к Лотте, так что синие глаза полностью исчезли из поля моего зрения, пока Рейвен оживилась и подалась через стол.

— О нет, милочка, месть — это совсем не уныние. Месть — это, черт возьми, отличная история, вот что это такое, пожалуйста, расскажи мне! — Она не моргала, приковав взгляд к Лотте и непрерывно потягивая вино.

— Это было просто ради того, чтобы отомстить моему бывшему за измену, — вздохнула Лотта, откидываясь на длинный диванчик, на котором мы сидели вдвоем.

Рейвен закатила глаза.

— Ну разумеется, все мужики изменяют. Даже самым горячим девчонкам. Это реально безумие, что ты не прошла сегодня. Если кто и должен был пройти, я ставила на тебя. — Я была согласна с Рейвен: я тоже думала, что продюсеры выберут Лотту. — Но пожалуйста, нам нужны подробности! Что он сделал? Ты застала его с кем-то? Увидела сообщения на его айпаде? Кем бы ни была та, с кем он решил трахнуться вместо тебя, спорю, она была страшнее. Меня всегда поражает, как они вечно изменяют с кем-то более страшным, чертовы кобели. Почему вы все такие тупые? — Рейвен повернулась к синеглазому парню, сидевшему рядом с ней, ожидая, что он ответит на вопрос от лица всего своего пола.

Он широко распахнул свои голубые глаза. Его щеки розовели, и внимание нас троих было полностью приковано к нему. Он покрутил головой, запустив пальцы в свои темные волосы, которые вечно падали ему на лицо, сколько бы он ни пытался зачесывать их назад, его чётко очерченная линия челюсти проступали еще ярче. Этот мужчина был словно давно затерянным кузеном Джейкоба Элорди и Джареда Лето. Он открыл рот, но вырвалось лишь короткое заикание. Нынче вечером я уже слышала, как он высказывал свое широкое мнение по многим темам. Я знала, что он говорит мало, но емко и по делу. Но сейчас он совершенно лишился дара речи.

— Нет, Генри не такой, как те мужчины, о которых мы говорим. На свете есть и хорошие, и Генри — это надежда на то, что таких больше, — сказала Лотта.