— Он твой парень? Он реально сказал тебе, что он твой парень? — спросил Дилан, и я кивнула.

Не понимаю, почему в это было так трудно поверить.

— Да, он мой парень, так что теперь, когда я рассказала тебе правду, тебе лучше выложить всё и объяснить, почему ты со мной так разговариваешь! — Я снова перешла на крик, заметив, как глаза Дилана наполнились слезами.

Дилан откашлялся.

— Я не могу поверить, что ты здесь. Боже, да у меня могут быть неприятности просто из-за того, что я с тобой знаком. Если я случайно пересекусь с тобой в коридоре, пока ты с ним, ты должна отвернуться в другую сторону, — произнес он.

— С какой стати у тебя должны быть неприятности из-за знакомства со мной? Мы все здесь взрослые люди. У каждого есть прошлое, и Генри прекрасно знает, что я в своей жизни не была невинной ангельской девой, — выплюнула я.

Черт, и зачем я это сказала? Щеки Дилана вспыхнули румянцем, и я не была уверена, произошло ли это оттого, что он вспомнил все те многочисленные разы, когда мы были близки, или я просто сболтнула лишнего о том, как существенно выросло число моих партнеров с момента нашего расставания.

— Здесь пропадают люди, Молли. Я не должен тебе этого говорить, ты понятия не имеешь, кто может нас подслушивать. — Дилан снова покачал головой, обходя кухонный стол. Он встал вплотную ко мне, протянул руку за мою спину, поддел сиденье табурета и развернул меня к себе. Теперь я сидела лицом к нему, наши колени соприкасались.

— Что, черт возьми, происходит, Дилан? — спросила я, на этот раз раздражаясь еще сильнее от тех безумных слов, что сыпались из его рта.

— Я приехал работать на этот остров пару лет назад. Генри лично отобрал меня. С нашей последней встречи я работал в совершенно новом пятизвездочном ресторане в Сан-Диего, где впервые и встретил Генри. Через месяц после начала моей работы Генри пришел на ужин. Я понятия не имел, кто он такой, но в конце смены мне сказали, что один из клиентов хочет со мной встретиться. В моей карьере такого раньше не случалось, я сначала нервничал, но пару ребят из моей команды сказали, что это обычный протокол, когда приходят более богатые клиенты. Так что я принял приглашение и сел напротив Генри, который ужинал в одиночестве. Он сказал мне, что обычный стейк, который он заказал, был одним из лучших стейков, которые он ел за всю свою жизнь. Не успел я оглянуться, как уже сидел напротив него в пустом ресторане, глуша бутылку красного вина и знакомясь поближе. Я подумал, что он потрясающий человек. Мы говорили о жизни, бизнесе, целях, стремлениях. К полуночи, слегка подхмелев, я бы сказал, что он стал самым близким другом, которого я завел в этом городе.

— Да уж, я никогда не думала, что ты вообще захочешь уехать из Филадельфии... — вздохнула я. В конце концов, это и было главной причиной нашего расставания.

— Я и не хотел, — отрезал он, прежде чем продолжить свой рассказ. — В общем, к двум часам ночи Генри сказал мне, что только что подписал документы о покупке здания, в котором я работал, так что ресторанный бизнес технически теперь тоже принадлежал ему. Это было довольно неловко, ведь теперь я понимал, что он, по сути, мой новый босс, а я только что выложил ему, что работа в этом ресторане для меня всего лишь этап.

Я никогда не видела этой стороны Дилана. Я всегда знала, что в нем это есть, знала, насколько он хорош, но именно я всегда мечтала о большем, чем он. Он скрывал все, чего действительно хотел, за страхом и запечатанными губами.

— Вот тогда-то он и сказал, что может обещать мне одну из лучших поварских работ, какая только существует, он сказал, что я буду готовить для самых важных людей в мире, которые будут скандировать мое кулинарное имя на каждом углу. Половина из этого оказалась правдой, — произнес Дилан.

— Ладно... Что ж, это объясняет, как ты здесь оказался. Но это толком ничего больше не объясняет... Ты пытаешься сказать, что сам пропал? Что ты приехал сюда и изолировал себя?

Дилан сделал шаг назад, его руки сжались в кулаки.

— Молли, я серьезен, я, сука, реально пытаюсь тебе помочь прямо сейчас и я и так уже наговорил слишком много лишнего! Здесь всегда кто-то наблюдает. Тебе нужно перестать ставить все под сомнение и просто вслушаться в то, что я тебе говорю.

Я видела его злым и раньше, но таким бешеным — никогда. Его слова ранили так же больно, как и в любой другой раз, когда мы ссорились. Я всегда была той, кого заставляли молчать. Я была той, кто задавал слишком много вопросов. Я была той, кто никогда не слушал, хотя при этом я же была той, кого никогда не слышали. Кем бы мы ни были и чем бы ни являлось наше прошлое, это было аномалией для той жизни, которую я веду сейчас. Или вела раньше, потому что заткнуться или утонуть в шуме окружающих — в этом больше нет необходимости, по крайней мере, не в той жизни, которую я строю с Генри. Вся я была нужна здесь, громко и четко.

— Вау, а ты ни капли не изменился, не так ли? — усмехнулась я. — Знаешь, все это время мои воспоминания о тебе были исключительно теплыми. Но теперь, видя тебя здесь, вся реальность того, кем мы были друг для друга, возвращается. Спасибо за напиток и десерт, но я думаю, что на сегодня с меня хватит ночного допроса, и я пойду к себе в кровать.

Мне больше нечего было ему сказать.

Я встала с табурета и повернулась к нему спиной, пытаясь хоть как-то осмыслить то, что он пытался мне донести. Дилан схватил за пояс моего кимоно, едва не развязав его полностью, но я перехватила его руку, когда его хватка развернула меня. В одно мгновение я оказалась крепко зажата в его объятиях, прижатая к металлическому столу. Его руки обвились вокруг меня, и я попыталась вырваться. Его губы были плотно прижаты к моему уху.

— Я могу сказать тебе прямо сейчас: я столько раз мечтал об этом самом дне, когда наконец смогу снова увидеть тебя, и я могу сказать тебе прямо сейчас, что это самый последний сценарий, по которому я хотел, чтобы все пошло. Я надеялся, что найду тебя где-нибудь в Нью-Йорке, возможно, увижу тебя сидящей в углу бара и наслаждающейся приятным напитком после долгого рабочего дня. Я надеялся, что ты увидишь меня, пригласишь присесть. Я бы с таким восторгом слушал о всех твоих невероятных приключениях, твоей процветающей карьере. Я не мог дождаться момента, когда услышу все истории о том, как ты добилась всего, чего хотела, как много путешествовала и преуспела в бизнесе, черт, может, даже открыла свое дело, вместо того чтобы показывать другим людям, как улучшить их собственное. А потом я бы рассказал тебе, как расширил свои горизонты, как работал в разных ресторанах, копил награды и что теперь только что получил идеальную должность в Нью-Йорке. И это стало бы начальным моментом, когда мы воссоединились бы снова. Вот как я хотел, чтобы все произошло. Самое последнее, чего я хотел, — это видеть тебя здесь. Здесь небезопасно, Молли. Небезопасно. Тебе нужно выбраться, нам нужно выбраться. Я найду способ, чтобы ты уехала, чтобы мы уехали. Встретимся здесь же в это же время завтра вечером. — Дилан наконец отпустил меня, сделав шаг назад. Я прошмыгнула мимо него и побежала прямо к двери. Нажав кнопку лифта, я была благодарна за то, что двери тут же открылись, впустив меня внутрь. Как только они закрылись, я почувствовала, что снова могу дышать.

Что, черт возьми, только что произошло? И эта история Дилана, история о том, чего он хотел... неужели он все еще влюблен в меня? Неужели дело было именно в этом?

— Доброе утро, соня, — произнес Генри. Едва я открыла глаза, яркий дневной свет затопил комнату.

Генри сидел рядом со мной на кровати, улыбаясь и смотря на меня сверху вниз. Одной рукой он нежно гладил меня по щеке, а другой крепко сжимал кружку с кофе. Я быстро сообразила, что кофе предназначался мне, — он попытался протянуть мне ее еще до того, как я окончательно очнулась ото сна.