— Это все, что произошло? — спросил он. — Есть еще что-то в этой истории?

Я мгновенно покачала головой. Сейчас должен был быть тот момент, когда я рассказала бы ему о Дилане, но я не хотела, чтобы это отвлекло от того, что я чувствовала и видела под водой.

— Я имею в виду, что во всем этом есть смысл, почему ты видела то, что видела, — сказал он.

Мой рот приоткрылся, не уверена, действительно ли я правильно его услышала или мои уши тоже были полны воды.

— Есть? — медленно произнесла я.

— Ну да. Я могу все объяснить, если хочешь. То есть я могу объяснить все в меру своих возможностей, — сказал он, и я кивнула, мое тело одеревенело. — Я действительно видел, как ты направилась к поверхности, а затем быстро нырнула обратно, и в течение нескольких секунд именно тогда я увидел тебя, ну, просто дрейфующей, я увидел, как ты падаешь назад, безжизненная. Увидела ли ты что-то в статуе, что заставило тебя откинуться назад и ахнуть, что ж, во всем этом есть полный смысл. Я просто так рад, что увидел тебя тогда, когда увидел. Я больше не отойду от тебя ни на шаг, когда мы будем в воде, это уж точно.

— Подожди, я не уверена, что полностью понимаю, о чем ты говоришь. Ты наверняка рассматривал статуи так же близко, как и я. Ты хочешь сказать, что знаешь, что одна из них похожа на нее? Что одна из них может быть ею? Отсюда и взялась идея ее ИИ-присутствия?

Генри подарил мне теплую улыбку, нахмурив брови и покачав головой.

— Молли, мне жаль. Я имел в виду не это. Изображения ИИ — это полностью выдуманные изображения людей, и их так много. Я могу показать их тебе все. Что касается статуи, я не могу сказать, что раньше замечал, чтобы хоть одна из них была похожа на Рут. Все, что я говорю: если ты увидела сходство, вполне логично, что ты испугалась и наглоталась воды. Я, вероятно, сделал бы то же самое. Но что касается трещин на лице и волос… Мне неприятно говорить тебе это, Молли, но когда я вытащил тебя из воды, статуя все еще была полностью на месте, насколько я мог видеть. Думаю, где-то в этом промежутке у тебя и начались видения. Это вполне нормально в момент удушья или нехватки кислорода, — сказал Генри.

Я не знала, что сказать, я просто кивнула головой. В этом был смысл, абсолютный смысл, но это казалось таким реальным.

— Спасибо, что спас меня, — сказала я.

— Как ты себя чувствуешь? Я правда думаю, что нам пора идти внутрь. Ты, наверное, умираешь с голоду.

Последнее, о чем я думала, была еда, хотя теперь, при упоминании о ней, я проголодалась. Генри встал с кровати, протягивая руку к моей ладони.

— Подожди, Генри, мне так жаль за тот стресс, через который я заставила тебя пройти. Как бы мне ни хотелось пойти внутрь, еще больше я хочу, чтобы у нас была минута для нас двоих, — вздохнула я.

Я действительно хотела этого: минуту для нас, минуту близости перед водоворотом того, что ждало нас внутри. Я хотела забыть обо всем, что сказала, обо всем, что сделала, и обо всем, что произошло. Я хотела момент, чтобы вернуться к нам, связаться и успокоить драму. Я хотела поблагодарить его за все, что он сделал для меня сегодня, и в то же время извиниться за все, через что я его заставила пройти. И я действительно еще не была готова к тому, чтобы Дилан подавал мне ужин. Что также напомнило мне: именно сегодня вечером он просил о встрече. Сегодня вечером, когда он хотел спланировать наш так называемый побег.

Я смотрела, как Генри прикусил внутреннюю сторону губы, слегка переминаясь с пятки на носок, застыв в нерешительности, но я не сводила с него глаз. В нашем сцеплении взглядов я знала, что он не сможет сказать мне «нет». Он хотел меня так же сильно, как и я его прямо сейчас. Единственной причиной, по которой он стремился вернуться внутрь и покинуть этот момент, было желание убедиться, что со мной все в порядке. Но я была в порядке, или, по крайней мере, буду в порядке, и я собиралась показать ему это.

Я потянула Генри за руку, притягивая его обратно на кровать.

— Молли, я правда не уверен насчет этого. Ты только что столько всего пережила, я правда думаю, что нам следует пойти внутрь. Поесть чего-нибудь и отдохнуть. Врач, возможно, сможет объяснить тебе твои видения.

— Все это звучит прекрасно, правда, и я знаю, что мы сможем сделать все это скоро. Но сейчас я просто хочу тебя, Генри.

Генри сжал губы, закрыв глаза, пока я наблюдала, как его грудь очень медленно поднимается и опускается — он пытался успокоиться, пытался воспротивиться мне, но не мог. Я знала, что он не может. Я все еще толком не ощутила его полностью, и сейчас был мой шанс. Нам нужно было официально скрепить наши отношения, забыть об этом дне, продолжать наслаждаться этим отпуском, нами, и двигаться дальше.

— Пожалуйста, — снова сказала я, наклоняясь вперед и шепча ему на ухо. Я знала, что он чувствует мое теплое дыхание на своей шее. — Я хочу тебя всего, Генри, и я знаю, что ты тоже меня хочешь.

Одним движением Генри обнял меня за спину, приподнявшись, пока снимал меня с кровати, и опустил обратно. Затем он уселся верхом на меня, смотря сверху вниз с той моей любимой ухмылкой, от которой у меня уже намокли трусики. Один этот его взгляд — и я оказалась полностью в его власти.

— Ты уверена? — сказал он, и его голос прозвучал как рокочущее рычание, вызвав эту пульсацию у меня между ног.

Казалось, та его часть, которую он держал под таким хладнокровным контролем, вот-вот вырвется на свободу… и я надеялась, что это произойдет глубоко внутри меня.

— Уверена, — сказала я, и мой голос прозвучал как возбужденный хныкающий звук, заставив его улыбнуться еще шире.

Он наклонился ко мне, удерживая свое тело чуть выше моего, его губы встретились с моими, наши языки, губы двигались вместе в едином ритме. Мои бедра снова непроизвольно задвигались. На этот раз я не хотела предвкушения. Я хотела его всего, и хотела прямо сейчас.

Ерзая вместе на простынях, мы медленно раздевали друг друга. Я схватила Генри, сжимая его во всю длину в своих руках. Он пульсировал, пока я потягивала его в почти музыкальном ритме — именно в том ритме, в котором, как я надеялась, он будет двигаться, когда войдет в меня.

Генри целовал мою шею и верхнюю часть груди, отводя мои руки от себя и прижимая их за моей головой к кровати. Он ухмыльнулся. Его длина теперь была прижата ко мне, и от одного лишь того, как он на меня смотрел, я застонала. Я не могла успокоиться.

— Я спрошу тебя еще один раз, Молли: ты уверена? — Его голос все еще оставался ворчливым рокотом, пока я кивала головой.

— Да, да, я уверена, я просто хочу, чтобы ты уже заполнил меня. — Я не могла поверить, что эти слова слетели с моих губ, но теперь я молила об этом. Я хотела, чтобы он уже утолил мое предвкушение и отпустил меня в приступы наслаждения.

Генри наклонился к самому моему уху, его обнаженное тело было крепко прижато к моему, пока он шептал:

— И ты не против немного крови?

— Да, — вздохнула я, и хотя я не видела его лица, я чувствовала его улыбку на своей шее.

После прошлой ночи я была более чем не против немного крови. Я доверяла ему, и мы были в безопасности. Тот небольшой порез, который он сделал на моей ключице ради своего удовольствия, — я помнила, как надеялась, что от него останется шрам. Что он проступит отметиной на моем теле как способ показать, что он мой, а я его. Боевой шрам нашей любви. Он был так нежен со мной, и сегодня это выглядело всего лишь как тонкая царапина, которая, я знала, со временем исчезнет.

— Хорошо, — снова прошептал он, — тогда мне нужно, чтобы ты была хорошей девочкой для меня, мисс Молли, и лежала очень тихо. Ты сможешь сделать это для меня?

Я кивнула, снова застонав, когда он отпустил мои руки — я оставила их над головой, следуя его сексуальному требованию. Он крепко схватил меня за бедра, медленно ведя языком вниз по центру моего тела, пока не дошел до пупка. Он обхватил мои ноги, продев руки под моими бедрами, широко развел их и зафиксировал меня в своей хватке, пока я лежала обнаженной и теперь полностью открытой и незащищенной перед ним.