— Глубокий вдох, — прошептал Генри, и я послушно выполнила его указание, замирая всем телом, так как мне безумно хотелось крепко обхватить его ногами в воде.

Он почувствовал, как мои бедра снова подались вперед, и прижался своим телом ко мне сильнее, гарантируя, что я не сдвинусь с места.

— А теперь выдох.

Медленно выпуская воздух из легких, Генри прижал скальпель к моей коже. Сначала я вздрогнула, ощутив мгновенный жар от пореза и выступившую на поверхности кровь. Генри тяжело задохнулся, перехватив оба моих бедра, когда он швырнул скальпель куда-то перед нами. Я видела, как его глаза закатились назад, пока он в полной мере впитывал аромат моей крови. На его лице запечатлелось выражение чистейшего экстаза, захлестнувшего всё его тело, и его губы присосались к моей открытой ранке.

Чертовушки. Я никак не ожидала, что мне это понравится настолько же сильно, как и ему, но мое лоно запульсировало, а голова откинулась назад, пока он втягивал каждую капельку крови, сочившуюся из моей груди.

Генри вцепился в меня, словно младенец, а я стонала, позволяя ему взять полную власть над моим телом. Я ослабла от удовольствия, когда Генри оторвался от моей груди — его глаза закатились так, будто он упился моей кровью допьяна. Одним резким движением он схватил меня за ягодицы, вытащил из воды и усадил прямо на бортик. Я вскрикнула от возбуждения и экстаза, когда он сорвал с меня фиолетовые плавки, отбросив их назад — я заметила, как они шлепнулись обратно в центр ванны. Генри нежно целовал каждый дюйм моих внутренних бедер, заставляя их дрожать до тех пор, пока он не прижался языком к моему клитору, ритмично пульсируя на нем и доводя меня до абсолютного блаженства. Я лежала на полу ванной комнаты дрожащая, опустошенная, но в то же время наполненная до краев.

Мой телефон вибрировал на полу рядом со мной. Я не знаю, зачем я его туда положила. Меньше всего сейчас мне хотелось связываться с внешним миром. Я даже не собиралась смотреть на него, пока Генри не спросил меня, кто это, я откинула голову назад через край, чтобы увидеть имя Элизы, всплывающее на экране. И в мыслях не было проверять это, ничего, кроме порчи настроения, от этого не было бы.

— Это всего лишь моя сестра, — сказала я. — Всё в порядке, я отвечу ей завтра.

— Могу я поговорить с тобой кое о чем? — сказал Генри, мы оба всё ещё были голыми, но теперь укутанные в сухие белые простыни его большой круглой кровати.

Я лежала на спине, глядя на Генри, который свернулся калачиком рядом со мной, его рука нежно гладила то место, где, как я гадала, останется маленький шрам под моей ключицей. Мне хотелось иметь шрам. Маленький шрам на моем теле, чтобы помнить вечно, как в тот раз, когда мы впервые были вместе. Технически у нас всё ещё не было секса. Но сегодняшняя ночь казалась чем-то более интимным, чем это, и судя по тому, как он смотрел на меня прямо сейчас, я была уверена, что он чувствует то же самое.

— Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно, — сказала я, его рельефная грудь выглядела чертовски секси в естественном свете звезд, тускло сиявших в комнате.

Он улыбнулся.

— Есть так много вещей, о которых я хочу с тобой поговорить, и я знаю, что не должен их произносить, пока, ну, ты не примешь розу… и я не хочу давить слишком сильно, я могу быть настолько терпеливым, сколько тебе нужно, Молли. Я правда могу, я просто…

— Шшш, — произнесла я, поднося палец к его губам и привлекая его взгляд обратно к своему, пока наблюдала, как его склонный к чрезмерным раздумьям разум берет верх.

Я хотела эту розу, я хотела сказать ему, что выбрала его. После сегодняшнего дня я чувствовала, как внутри меня всё дрожит от желания принять её. Но это было так далеко от того плана, который у меня был сегодня утром. Лежа здесь сейчас, после всего, что я пережила с ним, я была совершенно уязвима, но вот он всё ещё хотел каждую мою маленькую частичку, нечто большее, чем просто секс.

Я должна была знать, что всё это было намного сильнее, чем игра в кошки-мышки. Это было так, как он сказал в самом начале, те самые слова, которые звучали для меня столь истинно… нам было суждено встретить друг друга.

— Я здесь с тобой, и я чувствую всё то же самое, что и ты, ты можешь сказать мне всё что угодно. На данный момент я могу гарантировать, что ты меня не испугаешь.

Генри ухмыльнулся. Я видела, как его плечи опустились, а тело расслабилось рядом со мной еще сильнее. Я обожала это ощущение. И любила его еще больше, лежа здесь головой в своем оргазмическом блаженстве.

— Конечно, ты сама по себе личность, и ты принимаешь собственные решения, и это всего лишь предложение. Так что не чувствуй себя так, будто это то, что я заставляю тебя делать, это просто то, что, как мне кажется, тебе бы понравилось, и принесло удовольствие, и…

Я рассмеялась, наблюдая, как он снова выглядит немного нервным. Как бы мило мне это ни казалось и как бы сильно я ни любила то, что во мне заставляло его нервничать, нервничать гораздо сильнее, чем тот высокий, уверенный в себе и потрясающий мужчина, которым он представлял себя всему остальному миру. Он только что разрезал часть меня и выпил мою кровь. И ему это понравилось, ему нравилась каждая капля этого. И вместе с тем он любил меня еще чуточку сильнее. Он никогда не говорил этого, но я видела это в его глазах, я чувствовала это его телом. Мне казалось, что я действительно принадлежала ему. Но после всего, что мы только что сделали, всё равно всё, что он хотел сказать, заставляло его нервничать.

— Прости, я смеюсь не над тобой, я просто думаю, что немного бредим после сегодняшнего дня, в хорошем смысле, — добавила я. — Ты можешь просто перейти к сути того, что пытаешься сказать, вот и всё.

Я снова хихикнула, и на этот раз он присоединился ко мне.

— То, что я пытался сказать, это то, что ты можешь прийти и работать на меня, если хочешь, Молли. Ну, не работать на меня, а со мной. Хотя мы, вероятно, не будем работать так уж близко друг к другу, так что это не будет слишком навязчиво для тебя, если тебе нужно твое личное пространство, но это честно то, о чем я думал с самого нашего первого свидания. Я думаю, что ты можешь предложить так много всего, и я знаю, что ты ненавидишь свою нынешнюю работу. Это просто то, что я хотел предложить тебе, ты можешь не спеша обдумать всё это, я совсем не жду ответа прямо сейчас. Я просто знаю, насколько ты умна, когда дело касается бизнеса, и я думаю, что ты смогла бы многое предложить тем многочисленным компаниям, с которыми я связан, это просто пища для размышлений, вот и всё.

Он пожал плечами, и как сильно ни хотела моя челюсть отвиснуть прямо сейчас, я заставила себя держать ее закрытой.

— Генри… — произнесла я.

— Да, мисс Молли.

— Если я действительно приму эту розу… как именно ты видишь наше общее будущее?

— Честно говоря, точно так же. Прямо как последние две недели. Я знаю, что моя жизнь невероятно насыщена, но я представляю ужины на свиданиях, ночи, проведенные за совместным смехом, поездки сюда, когда мы можем, или в любое другое место в мире, которое ты бы хотела исследовать. Если ты примешь эту розу, я не жду больших изменений в том, что мы чувствуем прямо сейчас. Просто мы оба берем на себя эксклюзивные обязательства друг перед другом, и мы можем открыто говорить о наших отношениях перед всем остальным миром, — сказал он, и его губы опустились. — Послушай, я знаю, что встречаться со мной далеко не просто. Я знаю, что приезд сюда и уединение могут создавать такое ощущение, но я прекрасно осознаю всё то нежелательное внимание, с которым я возвращаюсь домой. Я знаю, что быть со мной не самая легкая жизнь, но я действительно хочу сделать ее веселой.

Я держала челюсть зажатой, лицо неподвижным, глядя на очень сексуального голого Генри, который всё еще нежно ласкал меня. В свиданиях с Генри не было никаких минусов. Ну и что, если ему нравилось немного крови, хорошее в людях нужно принимать вместе с плохим. И если это был единственный недостаток во всем мире добра, когда дело касалось Генри, я только что доказала себе, что могу с легкостью удовлетворять его потребности. Внимание, о котором говорил Генри, мне нравилось, потому что оно не просто показывало моим друзьям и семье, как сильно такой мужчина, как Генри, хочет меня, но это нежелательное внимание делало снимки нашей любви, чтобы показать их всему миру. Это если… это то, чем это было, неужели это была любовь? Будущее, которое, по словам Генри, он представлял для нас, действительно заставляло чувствовать себя именно так.