— Как она сюда попала?

— На этот вопрос у меня, к сожалению, до сих пор нет ответа. Однако то, как она попала на этот остров, мне придется попытаться выяснить с моей командой безопасности, когда они вернутся в город. Это ИИ, а именно Рут, заметила её на окраине территории, когда она прибыла. В прошлом я не имел с ней особого дела, но её лицо знал четко. Я видел, как она наблюдала за мной годами. Когда я увидел её здесь, когда она попыталась притвориться милой, будто случайно оказалась на этом острове и нуждается в помощи... Она была не слишком-то великим журналистом-расследователем, раз выдала такую байку. Так или иначе, как только я увидел её здесь, от ярости я потерял контроль над собой. Скажем так, никто из нас больше не будет иметь с ней дела.

— Значит, ты снова знал, что я это увижу?

Генри кивнул.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, я никогда не хотел травмировать тебя этим образом. Я хотел, чтобы ты кое-что увидела. Кое-что, что заставило бы тебя усомниться во мне. Я знаю, что это неправильно и невероятно глупо, когда я думаю об этом сейчас. Это не то, что я планировал, во всяком случае, изначально не для этой поездки. Но я ничего не мог с собой поделать. Я должен был. Я слишком сильно влюбляюсь в тебя, и мне нужно было, чтобы ты знала всё. Абсолютно всё. Я не хотел двигаться дальше в этих отношениях, зная, что мне приходится скрывать какие-то части себя. Ты та самая, мисс Молли, я уверен в этом. Ты моя единственная, та, с кем я хочу прожить жизнь, и та, которая знает меня настоящего.

— И ты обещаешь мне, ты клянешься моей жизнью, своей жизнью, всем, что у тебя есть, что всё, что ты мне говоришь, — это правда и ничего, кроме полной правды? — спросила я.

— На этом этапе наших отношений, со всем, что я тебе рассказал, со всем, что ты обо мне знаешь... неужели ты правда думаешь, что я стал бы лгать об этом? Ты знаешь, что я не горжусь этим. Ты знаешь, что я не хочу рассказывать тебе эту историю прямо сейчас.

Я вздрогнула, пытаясь взять под контроль своё дыхание. Глубокий вдох, глубокий выдох. Он любил меня, любил меня сильнее, чем кто-либо другой. Но любовь и ненависть, очевидно, существовали внутри него одновременно. Он мог говорить мне, как сильно хочет прожить со мной жизнь, а затем оборвать чужую за одну единственную секунду. Мне было трудно увидеть эту другую его сторону. Представить те самые вещи, о совершении которых он рассказывал. Мне было трудно это увидеть, потому что я не хотела. Я не хотела, чтобы всё это было чем-то большим, чем просто слова. Но я видела это, я видела самые настоящие останки всего этого. Я трогала и держала их волосы.

— Есть ещё кое-что, о чём ты не говоришь мне всей правды, — сказала я, поперхнувшись словами.

Интересно, действительно ли я хотела знать правду? Потому что если бы правда совпала с любым из сценариев, крутившихся на повторе в моей голове, возможно, было бы лучше поплавать в неизвестности ещё немного. Но с другой стороны, я действительно уже знала слишком много.

Генри откашлялся.

— Я знаю, — сказал он, и его голос задрожал, — и поверь мне, когда я говорю, что об этом рассказать тяжелее всего.

О нет, о нет. Я отдернула руки от его рук, когда моё сердце ухнуло в самый низ живота, но я чувствовала, как оно колотится по всему телу. Мои руки и губы дрожали, когда я потянулась за очередным бокалом вина. Хоть что-то, чтобы успокоить или заглушить всё, что бушевало у меня внутри. Ему не нужно было ничего больше говорить. Он уже сказал всё этими самыми словами: Об этом рассказать тяжелее всего.

— Это ИИ оповестил меня насчет тебя и Дилана, о том разговоре, который у вас был, о вещах, всей правды о которых он не знал, но пытался рассказать тебе. Мне жаль, я знаю, это выглядит как вторжение в личную жизнь. Но я создал ИИ в целях безопасности, чтобы он оповещал меня или того, кто в данный момент управляет зданием, если они увидят вокруг здания что-то выходящее за рамки нормы. И именно Рут посчитала, что разговор с Диланом выходит за рамки нормы. Всё вовсе не должно было закончиться вот так. Совсем нет. Но как раз в ту ночь я нашел блондинку, или Арию...

Всё моё тело теперь тряслось, пока я отодвигала свой стул от него. Он что, серьёзно? Он использует тот самый предлог, что поскольку сталкер проник на его территорию — сталкер, которого ему удалось убить, полностью лишив человека жизни... просто потому, что это было свежо в его памяти, то именно поэтому было нормально поступить так же с Диланом?

Генри не пытался податься вперёд, удержать меня, протянуть руку, схватить меня. Вместо этого он паузой зафиксировал момент, удерживая меня одним лишь своим взглядом. Теперь он снова плакал, умоляя о прощении. Ожидая моего принятия. Я думала, что смогла бы простить его — Генри был слишком дорогой потерей. Но это было совсем другое. Любое моё желание утешить его скрутилось в ком тошноты в самой глубине живота. По мере того как я осознавала сказанные им слова, я не была уверена, то ли меня сейчас вырвет, то ли я упаду в обморок.

— Я встал раньше тебя в тот день, чтобы проверить территорию. Это было как раз после того сталкера, и я хотел убедиться, что всё в безопасности. Именно тогда мне предоставили информацию о тебе и Дилане. Что я должен был сделать в тот момент, так это подождать. Я должен был подождать, пока ты встанешь, я должен был подождать, пока ты сама мне расскажешь. Но я снова просто потерял контроль от ярости. Я ворвался в комнату Дилана, и хотя я был зол, я правда хотел, чтобы это был просто разговор. Я противостоял ему, и, ну, он сделал то же самое по отношению ко мне. Я пытался скрыть всё от всего своего персонала, но Дилан, очевидно, видел слишком много. Он знал, что женщины, приезжавшие в свои бизнес-поездки, казалось, просто исчезали. Он также знал, что женщина, которую я привёз сюда, поступила так же. В обоих случаях я выдумал историю о том, что они уехали домой раньше, и ему никогда не приходило в голову допрашивать меня. Никому и никогда. Но Дилан был умён, он знал, что не видел, чтобы кто-либо покидал остров. Хотя он и не знал всей правды, он хранил все мои недомолвки в себе до этого момента. Пока не увидел тебя и, очевидно, испугался, что я сделаю то же самое. Вот почему я должен был сделать то, что сделал, Молли, — сказал он, наконец снова наклоняясь ко мне.

Он не отводил взгляда, и каждая клетка моего тела хотела отвернуться, пока я дрожала. Но я знала: как только я потеряю его взгляд, мои слёзы хлынут градом, а дарить ему хоть какую-то вспышку моих эмоций я категорически не хотела.

— Я не мог позволить кому-либо ещё знать мои секреты. И дело не только в этом — было настолько очевидно, что он влюблён в тебя. Я хотел, чтобы мои секреты знала только ты. Ты и Джеки, но я знаю, что между нами их будет ещё много. После того как он заговорил, я не мог доверять ему, Молли, просто не мог. Я знаю, что он был большой частью твоего прошлого, но он был именно этим... в твоём прошлом, и теперь он может остаться там. Это мы должны двигаться вместе в будущее.

— Где он? И я имею в виду не его версию в ИИ. Где Дилан? Где его тело?

— Ты сказала мне, когда была под водой, что тебе показалось, будто ты увидела ещё одну цементную статую, погружающуюся в воду. Но ты не была уверена, потому что это произошло прямо перед тем, как ты потеряла сознание.

О чёрт, о чёрт... нет, нет, нет, я не хотела, чтобы это было правдой. Он полностью сбил меня с толку своей ложью. Он твердил мне, что всё, что я видела, было нереальным...

— Это не должно было произойти в тот момент. На самом деле, я поверить не могу, что Джеки сделала это прямо там, когда прекрасно знала, что лодка находится здесь. Как бы то ни было, мы поговорили об этом позже, и она правда не имела в виду ничего плохого. На самом деле она посчитала, что это хорошая возможность, так как думала, что я выкладываю тебе всю чистую правду обо всём, чем являюсь сейчас.

— Ближе к чёртовому делу, — сказала я сквозь сжатые зубы.

Мне хотелось вырваться от него, мне хотелось сжать руки в кулаки, и мне хотелось драться. Целый водоворот эмоций полностью захлестывал моё тело прямо сейчас, и в эту самую секунду именно ярость окончательно берет верх.