У нас был в своё время печальный опыт Национального фонда спорта, направленного изначально как раз на те самые благие дела.

Сама идея была правильной, но вот реализация… Я не берусь её оценивать – этим есть кому заняться. Но я хочу сказать, что «Лужники» не получили из НФС ни копейки, хотя переживали тяжелейшие времена.

Вы чувствуете поддержку мэра Москвы Юрия Лужкова, человека очень спортивного?

Я бы добавил ещё, человека умного. И вся его деятельность направлена на созидание. Причём он не просто задаёт вектор, он апробирует его на себе – не стесняется, например, выйти на поле в трусах и майке.

Вам легко с ним общаться?

Ой, не сказал бы! Он очень требовательный. И если ставит задачу, то непременно требует её решения. Но Юрий Михайлович верит в людей, и приветствует человеческую самостоятельность, основанную на умении и знании. Если ты что-то умеешь, значит, ты в его команде. И не важно, как ты к нему относишься или как он к тебе относится. Да, он удивительно жёсткий человек, но он знает цену хорошему специалисту. И в работе он не делает поблажек даже друзьям.

В 90-е годы народ впервые увидел чиновников на футбольном поле.

И это было великолепно. Какие это были игры! Пускай они непрофессиональные, но до предела накалённые. П. Н. Суханов ногу как-то сломал, президент Чувашии Фёдоров – ключицу, кто-то – руку. Каждый хотел победить! Начальником команды правительства был Борис

Николаевич Ельцин, а команды московской мэрии – Гавриил Харитонович Попов.

Вы за кого играли?

За Москву. В российском правительстве ошиблись: они к себе вместо меня взяли Каспарова. И я как-то зарядил метров с 28-ми точно в угол ворот Маслаченко. После этого, наблюдавший матч Борис Николаевич пришёл к нам в раздевалку, обнял меня и говорит: «Володя, будешь теперь моим консультантом». Я отвечаю: «Борис Николаевич, я спортсмен, должен помочь команде». В итоге наша команда решила, что я должен быть рядом с Ельциным.

Интересно, что на территории «Лужников» нашлось место памятникам Стрельцова, Яшина, причём не где-то на постаменте, а в уютном парке. Это ваша философия – футбольная история должна жить в Лужниках?

Очень хочется сделать Лужники парком искусства. Ведь памятники эти работы известных скульпторов – Рукавишникова, Мухиной. Памятники людям, у каждого из которых трагическая судьба. Николай Петрович Старостин. Умнейший и добрейший человек, любивший «Лужники». Лев Иванович Яшин. Великий вратарь, на родине испытывавший громадный пресс со стороны чиновников. Совсем недавно заложили камень в основание будущего памятника Валерию Харламову. Кстати, в своё время мне предлагали снести памятник Ленину, на что я сказал: «Не я ставил, не мне сносить». Живой человек не должен относиться к памятнику с позиции силы. Это и есть моя философия.

Вы так трепетно относитесь к «Лужникам». Как вы попали сюда?

Сам я коренной москвич, начинавший играть в «Серпе и Молоте». Потом был ашхабадский «Строитель». Играли, помню, с ташкентским «Пахтакором», и перед матчем в раздевалке накачка: «Кому угодно можете проиграть, но только не узбекам». А у них – Красницкий, Абдураимов… Против Берадора я играл лично. Он один всю нашу команду «возил», Красницкий метров с сорока забил, а завершилось всё – 1:6. Заходит руководство уже после матча и говорит: «Против этой команды вы ничего не могли сделать». «Пахтакор» тогда в высшую лигу вышел, а я вскоре вернулся в Москву и попал в «Торпедо». Стрельцов, Иванов, Воронин, Шустиков, Щербаков… В состав попасть невозможно, и ставку мы делили на двоих, получая по 70 рублей. А потом я выбрал учёбу, строительный институт. Мастер, начальник участка – начало как у всех. Параллельно общественная деятельность, доведшая до бюро райкома комсомола, позднее райкома партии. В 1977 году в Москву прибыла комиссия МОК и поняла, что столица СССР практически не готова к проведению Олимпийских игр. После было принято решение направить на пять строек парторгов горкома партии (Смеётся). Мне поручили реконструкцию «Лужников».

К 1979 году всё было готово, в 80-м мы провели Олимпиаду, а через пару лет… ноябрь 82-го. Матч «Спартак» – «Хаарлем»… Генерального директора «Лужников» освободили, директора БСА посадили. И горком меня вновь посылает в «Лужники».

Судьба?

Сказали, год-два поработаешь… До сих пор руковожу. Как один день эти годы пролетели.

Жалеете о чём-то? Планы ведь другие у вас были.

Жалеть? Я работал с великими людьми – Тарасовым, Чернышовым, Бесковым… «Лужники» – это весь спорт.

Наибольшие впечатления кто произвёл?

Конечно, Анатолий Владимирович Тарасов – мудрейший человек; Николай Николаевич Озеров; Николай Петрович Старостин тоже отличался этим качеством. Правда, ещё мудрее был его брат – Андрей Петрович. Интеллигент, любивший жизнь.

Чему-то учились у них?

Всему! Потому что если ты проходишь мимо этих людей и ничего не берёшь, значит, ты нулевой. Они – кладезь умения добиваться цели. Умения поставить и решить задачу, умения работать с людьми. Иногда на них оказывалось сильнейшее давление, но они могли держать удар, не прогибаться.

Функционеры были в ваше время?

Еще какие! Сергей Павлович Павлов, председатель Госкомспорта – легенда. Он поднял нашу отрасль на государственный уровень, при этом всегда сохранял прекрасные отношения со всеми своими подчиненными – даже с обслуживающим персоналом. Свой человек! Валентин Лукич Сыч также был выдающимся руководителем, знавшим отрасль как свои пять пальцев, не боялся защищать спортсменов и тренеров.

«Лужники» всегда были не только спортивным комплексом.

Да – это ещё и культурный объект. Вот сейчас хочу возродить былые традиции массовых выступлений наших поэтов. Как у нас Евтушенко выступал!

Сейчас Евгений Александрович собирает стадионы в Латинской Америке.

Правда? Надо и нам возрождать.

А как вам недавний опыт с приездом Мадонны?

Это не опыт, это уже практика. К нам и Майкл Джексон приезжал, и «Пинк Флойд», и «Роллинг Стоунз». Все они разные.

Понравился им приём?

Понравился. На самом деле они вполне земные, каждый со своими заскоками. Особенно, Джексона смешно вспомнить. Под гримёрную мы оборудовали футбольную раздевалку, и он попросил, чтобы мы разделили её на три части, оформили всё в чёрный цвет и наполнили помещение морем игрушек.

Кого вы больше всего хотели видеть в «Лужниках»?

Мечтал и увидел Паваротти. Он дважды выступал у нас. Я люблю итальянскую оперу, а из современной музыки слушаю что-то под настроение. Моя дочь в своё время выходила замуж за Влада Сташевского. Так что тему попсовой музыки тоже знаю… Кстати, с продюсером Влада Юрой Айзеншписом мы вообще в одном дворе выросли.

Помните хорошо его?

Отлично. Хотя он отличался от нас уже с детства. Мы – в футбол, хоккей, подраться. А Юра, вечно в попугаистых галстуках, узких брюках и купленных где-то в скупке американских ботинках, ездил в центр, покупал там винилу. Тянуло его в музыку со страшной силой. 18 лет отсидел человек, не прогнулся и стал такой фигурой!

Сотрудничали часто с Юрием Шмильевичем?

Конечно. Особенно запоминающимся был концерт Виктора Цоя на БСА, которого тоже продюсировал Айзеншпис. Боялись мы тогда за посещаемость, гадали «соберёт-не соберёт».

Сколько пришло зрителей в итоге?

70 тысяч! Стиснув зубы, взяв на себя ответственность, мы рискнули зажечь олимпийский факел. Время было перестроечное, так что пронесло. Случись такое в застойное время, или выговором бы «наградили», или бы освободили от должности.

Проблемы были?

А куда без них! С юмористами, например. Выступали у нас Ильченко, Карцев и Жванецкий. Восемь с половиной тысяч билетов продано, отрабатываем последние штрихи и тут меня вызывают в горком партии. «Поступила информация, что Жванецкий будет читать нелитованный текст. Если это состоится, вы понесёте персональную ответственность». А я как пойму, что у него там в старом портфеле? Прихожу к Ильченко и Карцеву, и прошу поговорить их с Жванецким. Фигура всё-таки творческая и мне самому было как-то не с руки подходить к артисту и советовать ему, что читать, а что нет. Первый концерт. Люди из горкома наблюдают. Всё нормально. Второй – нормально. Последний. Выходит Михаил Михайлович, расстёгивает свой портфель, достаёт листки. Свежие, только что написанные.