– Маньяков боитесь?

– При чем здесь маньяки? Просто осторожность не помешает. С разной работаем публикой – концертной, футбольной. Не люблю неприятных сюрпризов. Ненужной опасности привык избегать.

– Враги есть?

– А кто сегодня без врагов? И завистники есть. У нас своя позиция, она может нравиться, может не нравиться, но мы – как та лошадка – идем и останавливаться не собираемся.

10.15. Едва открыв свежий номер «СЭ» на странице с отчетом о матче «Торпедо» в Питере, Алешин почти тут же вынужден прервать чтение: пришел Рольф Хедигер. Чиновник УЕФА в восторге от Москвы и приема – благодарит и приглашает генерального директора Лужников в свой домик в горах. Но Алешину не домик нужен, а подтверждение готовности УЕФА участвовать в создании лаборатории. Конечно, оно получено, и после 40 минут обсуждения технических деталей Хедигер отправляется в гостиницу за вещами – скоро самолет.

11.00. Чая Алешин ежедневно выпивает не меньше двух литров. «В пору моей молодости кофе был редкостью, вот и привык. Это у меня наследственное. Родители учили: кто бы в дом ни пришел, надо встретить радушно, напоить-накормить». Встреч на работе много, в среднем – более чем с сотней человек в день. Так и выходит чашек 10 зеленого английского чая.

На столе в кабинете – груда документов, сверху – календарь сезона-2003. На книжных полках – награды, грамоты, книги. Между фотографией президента Путина и макетом парусника («Не люблю механику, мы должны двигаться вперед с помощью мысли человеческой») – «Тихий Дон». Шолохов – один из любимых авторов. А еще – Чехов, Драйзер.

В кабинете две двери. Одна, как и положено, – в приемную. Вторая…

– Да никакая это не секретная комната! – смеется Алешин. – Я здесь с документами работаю. Просто до вас журналисты сюда не заходили.

Похоже на филиал музея. Картины, камин, скульптуры, статуэтки, книги, иконы. Фотографии детей и внуков («Славная у меня семья. Только вот внимания близким уделяю маловато. Чувствую себя виноватым перед ними»). На видеокассетах – записи матчей «Торпедо», на компакт-дисках – Чайковский, Прокофьев, Шнитке. Интересно, думаю, что лучше смотреть под Первую симфонию Петра Ильича – 2:1 с «Динамо» или 0:3 с «Ротором»?

– На работе редко слушаю, да и то фрагментами. Классику обожаю. Иногда слезы наворачиваются. Хочется что-то хорошее делать…

– А картины почему такие странные? Вы же вроде русских пейзажистов жалуете.

– Видите, тут странник с посохом, лица не видно. Что-то таинственное, мистическое. Настраивает на творческий лад. А вообще вы правы, вкусы в живописи традиционные – Айвазовский, Левитан, Шишкин, Куинджи, Васнецов.

По китайскому гороскопу Алешин родился в год Петуха – видимо, отсюда страсть к коллекционированию изображений этой птицы. На работе, правда, фигурок всего несколько, основная коллекция дома. В ней более двухсот экземпляров из разных стран мира – из глины, металла, стекла, соломы.

13.30. Обед с Рольфом Хедигером в фешенебельном ресторане. Разумеется, главное – не сам процесс еды, а деловая беседа. Речь опять о лаборатории. Уточняются детали, намечается штат сотрудников, обсуждаются поставки оборудования.

14.30. Домодедово. Регистрация рейса на Женеву уже началась. В речи представителя УЕФА преобладают превосходные степени: «Москва – фантастический город! Лужники – лучший в мире комплекс в плане искусственных полей. Такого нет нигде – четыре искусственных покрытия последнего поколения с обогревом и дренажом! Условия для школы – идеальные. И вообще – у нее прекрасное футбольное будущее».

15.50. Возвращаемся на территорию комплекса. И тут меня осеняет, что именно в Лужниках не так. Не в смысле плохо, а в смысле – непривычно. Тут легко дышится! «Сан-Сиро», «Стад де Франс», «Арена» – разве рядом с ними увидишь буйную зелень?

«Буйная» – не для красного словца. По специальному разрешению мэра столицы в Лужниках с прошлого года не стригут газоны – ради сохранения биологического равновесия (разумеется, речь не о футбольных полях). Теперь над ромашками и одуванчиками летают бабочки и пчелы, как на диком лугу. Постепенно сажают деревья (только за полтора последних года – пять с половиной тысяч!) и цветы – тюльпаны, левкои, анютины глазки.

– У вас тут что, кошек мучают? – спрашиваю, услышав странный, явно нечеловеческий крик.

– Павлины это, – обижается Алешин.

Рядом со зданием дирекции – два птичьих дома. В них обитают три павлина, 10 петушков и курочек, 30 голубей (последние – детская страсть Алешина).

– Когда совсем плохо, подходишь, смотришь, отвлекаешься. Добреешь, что ли…

– И часто сюда добреть ходите?

– По-разному. Иногда дважды в день, иногда – раз в неделю. Но голубятни ведь не только для меня построены. Каждый может прийти, дать сердцу отдых.

16.00. Время приема по личным вопросам. Просят разное. Кто-то на работу хочет устроиться, кому-то нужна путевка в санаторий, кто-то пришел, чтобы арендовать помещение, у кого-то беда с близким человеком – надо помочь. Алешин успевает принять 18 человек.

17.45. Алешин встречается на корте с Вячеславом Фетисовым, Шамилем Тарпищевым и министром правительства Москвы Евгением Пантелеевым. В теннис глава Лужников играет дважды в неделю. По понедельникам собирается теннисный клуб правительства Москвы, а Алешин – советник Лужкова по спорту. Плюс к этому мэр и владелец «Торпедо» выходят на корт по четвергам. Уже лет 12.

Поначалу пара Алешин – Пантелеев ведет у Фетисова с Тарпищевым 3:0. Но вот незадача – через пару геймов Алешин подворачивает голеностоп (вечером торпедовский врач Анатолий Прояев вынесет вердикт: на восстановление нужно десять дней).

Потирая ушибленную ногу и наблюдая, как вместо него в паре с Пантелеевым сражается прибывший на корт Лужков, Алешин рассказывает, что к травмам ему не привыкать:

– Лет пять назад здесь, в Лужниках, на празднике «Московского комсомольца» играли в футбол. И один ваш коллега въехал сзади по колену. Травма тяжелая, операцию перенес, долго с палочкой ходил. Думал, завязал с футболом. Нет, не отпускает эта игра. Бить сильно, как раньше, не могу, но на поле выхожу. Пару недель назад встречались со сборной Внешторгбанка, проигрывали 0:1, и тут я вышел на замену. В итоге сравняли счет с моей подачи.

20.30. После тенниса самое время отправиться домой. Как бы не так! У Алешина запланированы еще три встречи. У меня уже голова кругом идет, а рабочий день руководителя Лужников все не заканчивается.

В детстве многие хотят стать миллионерами. Не столько из-за материальных благ – дети ведь о них не думают. А потому, что кажется – владельцам заводов, газет, пароходов и вставать рано не надо, и на каникулы можно уходить когда захочешь, и гулять допоздна не возбраняется. У настоящих миллионеров все, оказывается, по-другому. Выходные у Алешина бывают раза два в месяц, а неотгулянных отпусков накопилось аж на полтора года.

Конечно, за пару рабочих дней невозможно даже мало-мальски узнать человека. Но мне показалось, что Алешин, во-первых, куда сложнее, чем принято считать, а во-вторых, бывает совершенно разным. Чайковский, Чехов, голуби – все это прекрасно. Но это лишь одна сторона. Ведь не обладай руководитель Лужников с более чем двадцатилетним стажем жесткостью, решительностью, авторитетом – вряд ли добился бы того, что имеет. А имеет многое.

Не будь Лужников – стала бы Россия претендовать на Олимпиаду-2012? Не будь Лужников – что бы было с «Торпедо»? Не будь Лужников в их сегодняшнем виде, с их сегодняшним значением – получил бы их хозяин шесть высоких государственных наград?

Какой Алешин настоящий? Тот, что преклоняется перед театром и классической музыкой, или тот, при взгляде которого трепещут подчиненные? Наверное, и тот, и другой. Просто один хочет превратить крупнейший спорткомплекс страны в цветущий сад, а другой это делает – изо дня в день.