Вопросов много. Их хотелось бы поднять, в том числе с помощью вашей газеты. Нельзя нас ставить на одну ступень с промышленными предприятиями. Мы сегодня платим налоги так же, как завод, как предприятие нефтедобывающей или металлургической отрасли. А ведь должно быть разделение между организациями социальной направленности и промышленными предприятиями. Как и они, мы платим налог на землю, на имущество. Доходит до парадокса. Мы авансировано должны заплатить налог на прибыль. И не важно – будет она или нет.

Таких нюансов хватает. Говорим о них, но нас не слышат.

– А почему Виталий Мутко не соглашается на заключение предложенного вами договора?

– Его тоже можно понять. Встречаясь, к примеру, со сборной Азербайджана, наша национальная команда 50–60 тысяч, наверное, не соберет. Не та игра. А при полупустых трибунах играть никому не хочется. По оценочной политике мы договоримся. Поскольку заинтересованы. Ведь любая работа приносит прибыль. А самое главное – тренирует персонал. Что важно. Им ведь тоже необходимо быть в тонусе. Как только образуется простой в соревновательном процессе, люди расхолаживаются и начинают терять квалификацию.

Почему мы способны проводить крупные соревнования? Почему высокий профессионализм наших сотрудников отмечают члены УЕФА? Потому что мы не обделены практикой, массовые мероприятия – не редкость в Лужниках. Персонал – тренированный.

– Какова теперь, после перепланировки, официальная вместимость БСА?

– Она чуть уменьшится из-за появления VIP-сектора на трибуне А. Но вместимость по-прежнему будет около 84 тысяч. К слову, мы еще сделали специальные места для инвалидов. Это категория людей, которыми мы тоже должны заниматься. На трех трибунах – А, В и D – для них оборудовали места в районе 7-8-го рядов. А также помещения с буфетами и приспособленными туалетами. Это тоже неотъемлемая часть категории «элитный стадион».

Плюс поменяли два табло. Последний раз подобную процедуру делали девять лет назад перед финалом Кубка УЕФА.

– Вы предлагали сотрудничество сборной, предполагая естественный или искусственный газон?

– Мы готовы по желанию любой команды – сборной или клубной – предоставить ей натуральный либо синтетический газон. Это нельзя назвать нашим ноу-хау – такую систему применяют в Европе и Америке. Философия у нас такая: мы хотели бы с сентября по апрель играть на синтетике, а с мая до начала осени – на травяном покрытии. Технологии отработаны, хоть и немного затратны. На траты должны пойти клубы или сборная.

Замена газона – процесс совсем не сложный, занимает всего 48 часов. Приживаться траве не надо – она уже растет в паллетах с корневой системой. И собирается газон по тому же принципу, что конструктор Lego. Могут появиться, конечно, проблемные зоны. Но эти места поливают специальным составом, чтобы активнее травка росла. К тому же есть устройство, которое позволяет вытащить паллету с неважным участком травы и заменить его резервным.

– А что за непонятная история произошла с газоном для финала Лиги чемпионов? Сначала планировали тот, который с прошлой осени растили около Южного ядра в многочисленных модулях размером чуть больше квадратного метра каждый. Его вроде как перенесли на место главного поля, но затем сверху положили совершенно новый газон, привезенный из Словакии. Что случилось?

– История банальная. Все кто видел газон прошлой осенью, могут подтвердить: он был идеальным. Его привезли из Луховиц, где вырастили по голландской технологии. Но настала зима. По большому счету ничего страшного. А по весне ему просто не хватило времени для вегетативного созревания. Посмотрите, какая нынче трава на обычных, нефутбольных, газонах. Нормальная. И наш мог «выйти». Но началась обыкновенная чиновничья паника. Когда будете на БСА, обратите внимание: слева от правительственной ложи лежит фрагмент того газона. Трава – идеальная.

– Перестраховались?

– Чуть-чуть. Ведь главное на арене всегда футбольное поле. Можно наводить марафет вокруг арены, улучшать условия на трибунах для журналистов и болельщиков… Но о готовности стадиона судят в первую очередь по качеству поля. Чиновники же просто перестраховались. Дрогнул и знаменитый английский гринкипер Мэттью Фрост, который готовит в Лужниках газон к финалу. Специалист высочайшего класса, он делал поля многим клубам, включая «Арсенал», «МЮ», «Манчестер Сити». В общем, пришлось в Словакии закупать новый газон.

– Дорогой?

– Стоит он 137 тысяч евро. Везли в рефрижераторах. Хотя без проблем и тут не обошлось: сначала машины долго стояли на границе, потом растаможка затянулась. По этому вопросу даже подключали руководителей Москвы.

– Как укладывали новый газон?

– После того как убрали старый, поверхность выровняли песком. И на нее уложили уже рулонный газон.

– Он-то сейчас в идеальном состоянии?

– Конечно! Скажу больше – принять и протестировать его должна была специальная комиссия УЕФА. Но увидев, как мы работаем, от поездки отказались: «Мы не сомневаемся, что с газоном все будет в порядке».

– Затраты на укладку нового газона велики?

– Точных цифр не назову, но речь не идет о какой-то гигантской сумме. Основные расходы будут связаны лишь с перевозкой газона из одного места в другое.

– С представителями «Спартака» и ЦСКА обсуждали эту тему?

– Был предварительный разговор. После Euro-2008 продолжим дискуссию.

– Сколько стоит аренда Лужников?

– Все зависит от уровня турнира. Премьер-лига – одна цена. Кубок УЕФА – другая. Лига чемпионов – третья. Кстати, недавно общался с президентом УЕФА Мишелем Платини. Его тоже заинтересовала стоимость аренды Лужников. «В среднем – около 85 тысяч долларов», – ответил я. Он сильно удивился: «А в Париже для „ПСЖ“ аренда стадиона на один матч обходится в 670 тысяч евро».

– Почему такая колоссальная разница?

– Тут целый комплекс причин. И прежде всего – стоимость билетов. У нас ведь на матчи чемпионата России нет билетов дороже 500 рублей. Там же совсем другой порядок цифр. Если честно, содержать такую махину, как Большая спортивная арена, очень и очень непросто. Каждый год из общих доходов стадиона мы дотируем на нее порядка 35–40 миллионов рублей. Потому что мало матчей и других спортивных мероприятий.

– Что же будет через несколько лет, когда свои стадионы построят «Спартак» и ЦСКА?

– Проблемы будут! И мы ищем, чем же занять наш комплекс. Каждому клубу строительство стадиона обойдется примерно в 150–200 миллионов долларов. Да на эти деньги «Спартак» лет сорок мог играть в Лужниках! Нет, все хотят иметь собственную арену…

– Это логично. Она же будет приносить доходы.

– Единственный российский клуб, который действительно сможет на этом зарабатывать, – «Спартак». У него огромная армия болельщиков… А вообще знаете, в чем главная проблема нашего футбола?

– В чем?

– Он слишком зависит от губернаторов, чиновников, олигархов. Откажется завтра какой-нибудь губернатор финансировать клуб – и все, нет команды. Сколько было уже таких примеров. Сегодня появились менеджеры, которые плохо управляют футболом, зато здорово выстраивают контакты с чиновниками. Выбивают деньги. А дальше? Вот вышел «Шинник» в премьер-лигу. Для чего? Чтобы еще больше увеличить бюджет клуба, обновив состав на 80 процентов? И опять руководители клуба идут с протянутой рукой к губернатору, просят деньги. Такого быть не должно. Футбол должен зарабатывать. И государство должно давать такую возможность. Сто лет ведутся разговоры о том, что людей, вкладывающих деньги в спорт или искусство, должны освобождать от части налогов. У нас никто этого понять не хочет. Вроде все всё знают и никто ничего не делает.

Между прочим, это и ваша проблема: не будет футбола – не будет нас, не будет вас. Мы должны быть едины в этом вопросе. И если мы экономику и законодательную базу выстроим – всем будет легко. Иногда читаешь ваших коллег: в принципе все правильно, но немного однобоко.