– Сейчас в ЦСКА создают товар. Как вы относитесь к столь, скажем так, агрессивной политике?

– Как представитель «Торпедо» испытываю белую зависть. А как футбольный функционер рад ЦСКА, потому что в клуб пришли люди не только с деньгами, но серьезной программой. Детская школа, ветераны, глобальное исследование регионов, развитие инфраструктуры – все это здорово, я обеими руками «за». Отрадно, что в российском футболе появляются люди новой формации. С ними и диалог другой. В то же время не хочется, чтобы опять появился клуб номер один, который будет все забирать себе, оставляя другим выжженную пустыню.

– Пять лет назад вы приняли «Торпедо» по просьбе Юрия Лужкова?

– Совета директоров «ЗИЛа». Меня иногда называют чуть ли узурпатором – мол, присвоил имя, историю, традиции… Но тогда надо было спасать клуб. Ко мне пришли всей командой, сказали: «Возьмите нас. Иначе не выйдем на матч». Были большие задолженности по зарплатам. Руководство клуба ничего не могло сделать – заводу было плохо. Выпади «Торпедо» в первую лигу, вряд ли оно смогло бы подняться.

– Если вернуться назад, согласились бы возглавить «Торпедо»?

– Трудно ответить однозначно. С одной стороны, мы получили моральное удовлетворение – команда добилась определенных успехов. В финансовом же плане только потеряли. Вложи мы деньги в другие проекты – сегодня «Лужники» жили бы по-другому. Когда я брал «Торпедо», даже не представлял всей кухни. Если честно, первое время больше всего боялся того, что с моим именем будет связан вылет команды в первую лигу. Это стало бы трагедией.

– «Торпедо» – ваш крест?

– Один из. А самый большой – «Лужники». Как содержать такую махину?!

– И как же?

– Сложно. Матчи, которые проводятся сегодня в «Лужниках», убыточные. Каждый месяц мы выплачиваем правительству Москвы 10 миллионов рублей – рассчитываемся за кредит, взятый в 1996 году на реконструкцию Большой спортивной арены. Но самая большая сложность – к нам относятся, как к производственному предприятию, которое 8 часов делает детали и потом их продает. Но ведь большую часть времени наши объекты простаивают. Пытаемся нести до законодателей и вышестоящих руководителей, что подход к спортивным сооружениям должен быть иным. Они несут социальную нагрузку, и государству надо это понять – снизить налоги, уменьшить коммунальные платежи. «Лужники» – достояние народа и должны стать конкурентоспособными аналогичным объектам в Европе и мире.

– Пока государство не делает шагов навстречу, как выкручиваетесь?

– Выручает многопрофильность. Уйди мы только в спорт – погибли бы. Многопрофильность позволяет немного зарабатывать, но как было бы здорово, если бы прибыль от основных занятий не облагалась налогом, а оставалась на объектах! Сейчас в стране созданы большие финансово-промышленные группы – холдинги, которые обладают определенными льготами. Мы вышли с инициативой создания финансово-социального холдинга.

– В России где льготы – там злоупотребления.

– Пусть будет наблюдательный совет – мы готовы показать целевое расходование прибыли. Постатейно отчитаемся за каждую копейку.

– Основной доход приносит все же рынок?

– Не было бы рынка, не было бы «Лужников».

– Это, кажется, уже все поняли.

– Да, но достаточно поздно. Нас лет пять ругали на чем свет стоит. А мы были первопроходцами. Когда появился указ президента о свободе торговли, люди стали торговать, где угодно. Меня пригласили в мэрию, сказали: решено собрать стихийных продавцов и разместить у вас. Я, естественно, возражал, так как не знал, что это такое. Однако меня обязали. Но обратите внимание: в «Лужниках» ни одного метра спортивной площади под торговлю не отдано. Поэтому говорить, что рынок поглотил стадион, по-моему, неправильно.

– Стало быть, постановление о запрете торговли в районе спортсооружений, вступающее в силу с 1 января 2003 года, вас не коснется?

– Думаю, коснется. Выпустить документ несложно, но объясните мне – за счет чего выживать? Стоимость наших услуг – населению или командам – едва перекрывает затраты на содержание арен. Нас обрекают на банкротство.

– Может быть, это популистская мера и от нее позднее откажутся?

– Не думаю. Наш мэр – человек слова. Надежду вселяет другое: как я уже говорил, мы ушли от узкой специализации. У нас есть гостиницы, банк, страховая компания, туристическая фирма, строительная организация. Меняем психологию сотрудников, объясняем им: каждый человек, приходящий на стадион, обеспечивает вам заработок, и встречать его надо с улыбкой. Как получается – другой вопрос.

– Между тем работники правоохранительных органов на стадионах далеко не всегда корректны.

– Об этом мы с вами должны говорить вместе. Я стараюсь внушить милиционерам: болельщики, покупая билеты, приносят деньги в бюджет, а из бюджета вы получаете зарплату. Не понимают.

– Наверное, главная ошибка в том, что настоящих любителей футбола и отморозков, которые приходят на стадион подраться, милиция воспринимает одинаково?

– Конечно, надо профессионально отличать человека, переживающего происходящее на поле и выплескивающего эмоции, от изначально агрессивно настроенного субъекта. Должно быть создано спецподразделение, занимающееся только нашими проблемами. Сейчас милиционеров на футбол собирают отовсюду – работников вытрезвителей, ДПС и т. д. И они приходят развлечься, чувствуют себя начальниками. Я сам однажды чуть не попал в их руки, когда играли ЦСКА – «Спартак».

– Расскажите.

– Прислали омоновцев, которые не знали, что я генеральный директор. Вступился за парня – они подходят: «Сейчас и тебе дадим. Ну-ка – в автобус!» Хорошо, офицер меня узнал. Страшно… В другой раз был свидетелем, как юноша с девушкой оказались на зачищаемой трибуне. Милиционер парня, который пытался защитить спутницу, сзади – рацией по затылку. Кровь пошла, и его – в кучу, к остальным отловленным…

– Вы как-то можете на это повлиять?

– Пытаюсь. Недавно на совещании у министра внутренних дел Грызлова опять поднял проблему. Надеюсь, скоро будут изменения. Наши пожелания все же не пропадают втуне. Например, матч «Зенита» со «Спартаком» посетила специальная группа, следившая за тем, как московская милиция обращается с болельщиками.

– Каким вам видится будущее «Лужников»?

– Прежде чем ответить, вспомню передовую «СЭ», в которой вы написали: из-за плохого состояния поля с «Лужников» надо снять пять «звезд». Но нам их не российская организация давала, а в Европе требования жесткие. Всего на континенте 14 пятизвездных арен, и везде козырьки – бич полей. Поэтому комитет УЕФА по стадионам, членом которого я являюсь, – за замену естественного газона на искусственный. Сегодня синтетическая трава очень близка по механическим свойствам к натуральной. Остается, чтобы ФИФА и УЕФА договорились между собой. Первые готовы выдавать сертификаты на искусственные поля за 150 тысяч швейцарских марок. Вторые возражают: платить не надо, а вот требования к качеству – ужесточить. Причем синтетику в Европейском союзе поддерживают даже те страны, где культура выращивания естественных газонов на высоте.

– Говоря об искусственных полях, вы имеете в виду крупные стадионы?

– Любые. Скажем, мы в «Лужниках» могли бы положить синтетический газон и проводить на нем матчи чемпионата России – РФС не возражал бы. Однако придет черед международной игры – в еврокубке или с участием сборной, – и нет гарантии, что УЕФА или ФИФА не наложат запрет. А стоимость искусственного поля – миллион долларов, рисковать никто не хочет. Рано или поздно на синтетической траве играть разрешат. Вопрос – когда? Мы хотим, чтобы с 2003 года, но есть мнение, с 2004-го или 2005-го.