Да, окно в Европу мы прорубили и постепенно его расширяем, сдавая новые и новые экзамены перед федерациями, болельщиками…
А где наше место в этой самой семье? Ближе к Стамбулу и Афинам или Лондону и Парижу?
Внешне никакой градации по «национальным признакам» не существует. Но есть объективные факторы: расстояния, визовые вопросы… Болельщику из Парижа проще на автомобиле доехать за пару часов до Мадрида, чем оформить какие-то документы, платить за перелёт, сталкиваться с различными бюрократическими сложностями. В УЕФА всё это понимают и нашим российским чиновникам приходится очень много работать и показывать на Западе, что мы готовы максимально облегчить для болельщиков все процедуры. Предположим, выходят в финал две команды из Англии. В короткий промежуток времени необходимо оформить порядка 40 тысяч виз. И здесь я хочу особенно выделить главу нашего МИДа Сергея Лаврова, большого почитателя футбола, который делает всё возможное и невозможное, чтобы мы смогли удовлетворить все требования УЕФА.
А лоббирование «Лужников» внутри УЕФА кто осуществлял?
Вячеслав Иванович Колосков, я как член Комитета по стадионам и безопасности и сегодня Виталий Леонтьевич Мутко. Но основное лоббирование происходит тогда, когда наши арбитры судят европейские матчи, когда наша сборная демонстрирует хорошие результаты.
Для УЕФА мы – футбольная страна?
Да, там понимают, что мы не просто играем в футбол, а развиваем его по всем направлениям. К примеру, очень полезным для имиджа нашего футбола оказался проводимый «Лужниками» эксперимент по внедрению искусственных полей. Дебаты по данному вопросу до сих пор не стихают. На нас оказывалось очень большое давление против. Некоторые руководители наших клубов собрали целую коалицию против проведения матчей премьер-лиги на футбольном (искусственном) газоне. И надо отдать должное Вячеславу Ивановичу Колоскову, который провёл положительное для нас решение через исполком РФС.
Как вы считаете, та антилужниковская волна была организована?
Да, нас атаковали слаженно: просили тренеров и игроков высказываться против искусственного поля, сами президенты клубов внешне не выступали против, но настраивали тренеров, игроков, прессу…
Появилась даже такая категория игроков, которым якобы была противопоказана игра на таком газоне.
Что является абсолютной глупостью. Сегодня качество искусственного покрытия очень близко к качеству натуральной травы, и травму из-за него получить просто невозможно. Шансы травмироваться на убитом натуральном газоне, который, в силу нашего климата другим в межсезонье быть не может, гораздо выше.
А чем, на ваш взгляд, были мотивированы те кто на вас обрушились?
Дело в стереотипах. Но ведь нужно развиваться, а за искусственными покрытиями – будущее. Ведь УЕФА, ФИФА и Комитет по правилам разрешили проводить все официальные встречи на искусственном газоне. И матч Россия-Англия был ещё и личной победой «Лужников», ведь такой мега-матч прошёл отнюдь не на натуральном покрытии.
Кстати, сейчас вы можете в кратчайшие сроки поменять искусственный газон на натуральный и обратно.
Совершенно верно. После Финала у нас появится такая возможность. Данная операция будет занимать всего 48 часов. Кстати, мы выходили с предложением не менять газон и на финал Лиги чемпионов. В профильном комитете УЕФА из 11-ти человек наше предложение поддержали девять, двое воздержались, затем на исполкоме УЕФА пятеро человек, включая Колоскова и Суркиса, нас поддержали, но Платини настоял на натуральном поле.
Сейчас вы видите «Лужники» будущего?
Мы постоянно работаем над этим. Это не какие-то мечты, а план. Вспомнить хотя бы 1982 год, когда социалистическая экономика начала давать сбои, потом перестройка – сложнейшее время, которое с огромным трудом переживали все спортивные объекты. Мы были брошены и оказались вынуждены срочно отыскивать в себе потенциалы новых возможностей, чтобы элементарно выжить. Пришлось прибегнуть к нестандартным методам: наша территория превратилась в большую ярмарку, ставшую для многих людей путем к выживанию, стартом их карьеры в бизнесе, и этим самым мы в который раз подчеркнули, что стадион наш – народный.
Не многие лестно отзывались о том периоде…
Да, как нас только не клеймили. Пресса нас элементарно разносила! Я согласен, что всё творившееся здесь нельзя было воспринимать без чувства удивления, однако это был вариант спасения для нас и для многих людей, оказавшихся не у дел, за бортом нормальной гарантированной жизни. Но мы сразу же приняли решение, что во что бы то ни стало нам необходимо сохранить спортивный статус комплекса. Мы зарабатывали, но вкладывались в развитие комплекса, поддержание основных фондов, и когда рынок ушёл, мы остались лучшей спортивной ареной страны. Потому что мы выживали, а не наживались.
В России грядёт стадионный прорыв. Все ведущие клубы строят свои арены. Как вы намерены отстаивать имидж первых в России? Или вопрос этот не принципиален?
Мы не имеем права потерять статус одного из лучших стадионов в Европе. Сейчас у нас большая проблема с маркетингом стадионов. Чтобы арена окупалась, нужны 15–20 тысяч зрителей на каждом матче. Кто у нас способен собирать такую аудиторию? Самара при условии, что команда будет бороться за высокие места, Питер с одной командой… Раз, два и обчёлся. При этом по требованиям УЕФА статусные стадионы должны вмещать не менее 70 тысяч зрителей.
За проведение матчей сборной вы спокойны, верно?
Совершенно верно. Главное, чтобы она выигрывала. (Улыбается) Здесь ведь не последнюю роль играет и политика. Мы-то готовы принимать национальную команду у себя, и более того, в данное время ведём переговоры, чтобы весь отборочный цикл к чемпионату мира прошёл у нас. Правда, возникает одна очень существенная проблема.
Какая?
Многие законы, принимаемые нашим парламентом, касаются экономики спортивных сооружений, и большая часть принятых законов просто вымывают доходную часть из стадионов. Это касается и рекламы пива, и его продажи. Также мы вынуждены платить недавно принятые налоги на землю, на имущество, единый социальный, оплачиваем авансовые платежи на ещё не полученную прибыль. Власти рассматривают нас предприятием, функционирующим в режиме производства, как будто мы выпускаем станки или машины. Мы для законодателей ничем не отличаемся от заводов, обложение налогов которых входит в себестоимость продукции. Мы к ним приравнены и вынуждены повышать цены на свои услуги, отодвигая тем самым внушительную часть общества от занятий физкультурой и спортом. Что и говорить, не каждый человек может прийти и поплавать, скажем, в нашем бассейне, поиграть на наших полях в футбол. При этом все наши попытки увязать налоговую логику с декларированием пропаганды здорового образа жизни в стране, тем самым придать «Лужникам» статус социального объекта, а не производственного, сходят на нет. Пока мы не можем добиться от наших депутатов обеих палат парламента рассмотрения подобных важнейших вопросов.
Вообще из мировой и европейской практики сложно привести пример стадиона, имеющего команду. Обычно профессиональные клубы содержат стадионы.
Сейчас у всех российских клубов очень нестабильное положение. Их экономика отрицательна. Ни один не выживет без спонсоров. Назовите хоть один клуб с положительным балансом…
То есть профессиональных клубов у нас нет?
Профессиональный клуб – это самоокупаемый клуб. Если ВТБ не даст денег ЦСКА, если Громов не даст «Сатурну», а Прохоров – «Москве», на что они будут жить? Сегодня строят новые стадионы, а это значит, они должны себя коммерчески оправдывать. Но когда наши футбольные клубы станут самоокупаемыми, трудно сказать. Трансферты, зарплаты, содержание – это огромные траты. А прибыль от рекламы и прав на телетрансляции копеечная.
От первых лиц государства чувствуется интерес к футболу?
Более того, они ждут побед на международном уровне. Как только человек прикасается к спорту, он становится совершенно другим. У нас был период, когда большой пласт молодёжи пошёл по неправильному пути, сбился с дороги… Сейчас на государственном уровне активно продвигается программа по строительству детских спортсооружений, и это очень важно. Жаль, пять-десять лет назад этого не наблюдалось.
