— Я не такая уж маленькая, — говорю я, выпрямляясь во весь рост. Я едва достаю до верха его груди.

Рошан улыбается, и я смакую прилив удовлетворения.

— Ты такая крошечная, я мог бы положить тебя в карман. Носить тебя повсюду, как маленькую карманную принцессу.

— И не принцесса тоже. — С притворно-оскорбленным рычанием я делаю выпад вперед, попадая ему в живот — и затем морщусь от боли, отдающей в предплечье. Его пресс как рифленая стальная плита. Прежде чем я успеваю прийти в себя, Рошан хватает мою вытянутую руку и тянет меня мимо себя. Я спотыкаюсь, мгновенно теряя равновесие.

Он усмехается моему недовольному выражению лица.

— Итак, как я говорил о стойке, ты должна убедиться, что вес приходится на обе стопы, чтобы ты была сосредоточена, но при этом сохраняла подвижность. Стой на подушечке задней стопы, чтобы быть готовой двигаться. Так, если я выведу тебя из равновесия, как только что, ты сможешь восстановиться или удержаться на ногах. Повернись корпусом боком. Меньше площади для защиты. Неплохо. Вот так, как я.

Критически прищурившись, глядя на мою позицию, Рошан подходит ко мне, его руки ложатся на мою талию и ловко корректируют стойку. Вспышка тепла расцветает под его руками, и я сжимаю челюсть, пытаясь думать о чем угодно, только не о близости Рошана, не о его сильных, длиннопалых руках, целенаправленно сжимающих мои бедра. Жар разливается в моем центре от давления его ладоней.

— Мы будем драться или играть в тренировочные шарады весь день? — цежу я сквозь зубы, пока он приседает, чтобы поправить мою лодыжку, а затем корректирует голень, легкое касание внутренней стороны колена почти лишает меня способности соображать.

— Боевая стойка важна.

— Я работаю в таверне. Думаешь, я не знаю, как остановить какого-нибудь чересчур ретивого клиента, который становится слишком фамильярным после пары пинт? Особенно когда я несу поднос с бокалами?

Одна бровь взлетает вверх.

— Хорошо тогда, чемпионка, посмотрим, на что ты способна.

Чемпионка? Я хмурюсь, подавляя свою грешную радость от возможности отыграться и поколебать его принцевское самообладание.

— Представь, что я налила тебе эля и попытайся схватить меня за задницу.

— Что? Нет. — Челюсть Рошана отвисает. — Твои клиенты действительно так делают?

Сдерживая смех при виде его выражения лица, я киваю.

— Некоторые пьяные пытаются, но обычно безуспешно. Серьезно, позволь мне доказать тебе.

— Ни за что.

Порочно наслаждаясь собой за его королевский счет, я бросаю на него взгляд.

— Это просто гипотетически. Представь, что тянешься.

Спустя мгновение Рошан неохотно подчиняется, тыльная сторона его костяшек касается выступа моего бедра, и я хватаю его за мизинец, отгибая его назад, пока он не издает громкое проклятие и не падает на колени с визгом.

— Ты визжишь как ребенок, — говорю я ему. — А теперь сдавайся.

— Сдаюсь! — выпаливает он, прижимая ушибленный палец. — И знай, я визжу как мужчина. Это был очень мужской визг, который ты слышала. Кстати, где ты этому научилась?

— Маленький трюк, которому меня научила тетя, — говорю я. — Пальцы — это легче всего сломать, и этот маневр может остановить самого крупного и агрессивного человека.

Рошан встает. Его лицо все еще раскраснелось, но улыбка грозит прорваться сквозь почти два десятилетия укоренившегося королевского этикета, когда его чувство юмора вступает в игру.

— В тебе есть подлая жилка, Сура.

Я смотрю на него, и в груди внезапно теснит.

— Так меня называет моя лучшая подруга, Лале.

Его лицо мрачнеет.

— Прости, я не хотел быть фамильярным…

— Нет, все в порядке. Ты просто застал меня врасплох. — Я улыбаюсь, удовольствие разрывает меня от звука моего прозвища на его губах. — Плюс, мы давно за гранью формальностей, тебе не кажется? Я имею в виду, ты пытался меня облапать.

Его челюсть отвисает.

— Ты сама сказала!

Я поджимаю губы в притворном неодобрении и смотрю на него сверху вниз, копируя надменное, высокомерное выражение Королевы Морварид.

— Знаешь, Принц Рошан, дворцовым палачам, возможно, нужно будет побеседовать с тобой об этикете, ожидаемом от королевской особы. Мы не ведем себя таким образом, будучи столь великолепными. В конце концов, это…

С озорной ухмылкой Рошан бросается ко мне. Я легко уклоняюсь в сторону, разворачиваясь к нему лицом, когда он снова надвигается в небольшом пространстве. Адреналин пронзает меня. Я смотрю на его бедра, а не на лицо, и в последнюю секунду, когда он смещается вправо, я отражаю движение. Схватив его за руку, чтобы сильно потянуть, я разворачиваю корпус в его сторону, одновременно отводя бедра назад к его бедрам и изо всех сил дергая за плечо. Инерция движения заставляет его наклониться вперед, и я выпрямляю ноги. Рошан перелетает через меня и падает, как мешок с картошкой.

Его недоверчивое выражение лица останется со мной до конца времен.

Запыхавшись, я бросаю на него победный взгляд.

— Как тебе это, чемпион? Уже впечатлен?

— Неплохо, — соглашается он, а затем с плутовской ухмылкой дергает мою руку, все еще сцепленную с его предплечьем. Споткнувшись вперед, я растягиваюсь прямо на нем. Быстрым перекатом он переворачивает нас обоих так, что его тело накрывает мое и эффективно прижимает меня к полу своим гораздо большим весом. — Правило второе: всегда отпускай противника и убирайся как можно дальше. — Его голос хриплый, опаляет мое лицо. — Заканчивай то, что начала. И не злорадствуй — это просто напрашиваться на неприятности.

Мгновенно задохнувшись, я могу только смотреть на него снизу вверх, мое сердце колотится в бешеном ритме, пока он смотрит на меня сверху вниз с насмешливыми золотисто-карими глазами.

— Что ты теперь будешь делать? — дразнит он меня и приподнимается на локтях. — Ты в моей власти.

Бабочки бесчинствуют в моем животе, подрывая способность мыслить, в то время как медленный, настойчивый жар разливается по мне, как густая патока, от давления его бедер на мои. Звезды в огне, он прямо там... и я чувствую каждый твердый дюйм его. Мои соски твердеют под рубашкой, и я сопротивляюсь желанию раздвинуть колени и податься тазом вверх к нему, давая ему понять, чего именно я хочу.

Его.

Пески, я в полной заднице.

— Никто не любит хвастунов, — чопорно говорю я, замирая так неподвижно, что едва дышу. Любое трение — и мне конец.

Его усмешка становится шире.

— Сдавайся.

— Никогда.

Без предупреждения я толкаюсь вверх, но он слишком тяжел, чтобы так легко сбросить. Он вскидывает надменную бровь, вызов в его глазах ясен. Я разрываюсь между желанием поцеловать его и пнуть.

Но после моей предыдущей неудачной попытки я слишком труслива для первого.

Стиснув зубы, я извиваюсь в сторону, пока не получаю возможность двигать правым коленом, а затем резко втыкаю его снизу под него, вклиниваясь в уязвимую область между его бедер. Это ни в коем случае не сильный удар, но этого достаточно, чтобы он скатился с меня с приглушенным проклятием. Я сразу же скучаю по его теплу и весу на мне. Ничто так не говорит мужчине, что ты настроена серьезно, как удар коленом в пах, думаю я с легким сожалением.

— Туше, — кряхтит он, схватившись между ног и отшатываясь в сторону.

— Прости, но ты не оставил мне выбора. Я дерусь, чтобы побеждать. — Я встаю и протягиваю ему руку. Рошан колеблется, прежде чем принять ее, и осторожно, покачиваясь, поднимается на ноги. Я проглатываю свою вину. — Давай, лютик, я ударила тебя коленом не так уж сильно.

— Попробуй сказать им это, — иронично замечает он, бросив взгляд вниз, на свой пах. — Может, продолжим урок позже? — ворчит он. — Мне, возможно, понадобится лед.

— Мне правда жаль.

Он слабо улыбается.

— Не волнуйся, я выживу. И никогда не жалей о победе, даже если приходится драться грязно. — Рот Рошана кривится. — Мой брат не будет благородным.