Я отошёл от печи и, вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, оглядел мастерскую. Стены мельницы и будущей мастерской, которые я уже успел возвести из бутового камня и глиняного цемента, производили внушительное, почти монументальное впечатление. Бутовый камень (рваный, неровный, разных оттенков серого, коричневатого и охристого): я использовал его по максимуму, так как, не имел до этого нормального способа быстро изготовить себе достаточно нормального кирпича. Камни я тщательно подбирал по размеру и форме, подгоняя их друг к другу, словно кусочки гигантской головоломки (когда же не мог, просто расщеплял их магией земли), а глиняный цемент (смесь всё той же глины, песка, извести и мелко истолчённого известняка, замешанная на воде до консистенции густой сметаны) надёжно скреплял их с внешним кирпичным слоем стены, создавая стены толщиной почти в четверть локтя. Стены эти были грубыми, неровными, с торчащими кое-где острыми гранями камней, но все это я мог подровнять той же магией и так и делал. Они должны были простоять столетия, выдерживая любые капризы погоды, ветра и даже, возможно, несильные магические атаки.

Однако, несмотря на уже проделанную работу, мне ещё предстояло сделать немало. В другом углу мастерской, у стены, у той же доменной печи, я планировал соорудить пару дополнительных печей или горнов для разных нужд. Одна из них должна была стать чем-то вроде калильной печи для термообработки металла (отпуска, закалки, отжига) с более точным контролем температуры. Я уже представлял её конструкцию: небольшая, компактная, с двойными стенками, заполненными песком для лучшей теплоизоляции, и с возможностью регулировки подачи воздуха через несколько отверстий разного диаметра. Вторая печь, возможно, будет использоваться для плавки цветных металлов (меди, бронзы, латуни) или для каких-то специфических экспериментов с эмалями и глазурями, которые я планировал освоить в будущем. Глазури и эмали вообще были отдельной, почти не изученной мной областью, но я уже предвкушал, какие возможности они могут открыть для создания по-настоящему уникальных артефактов с необычными покрытиями и свойствами.

Также следовало задуматься о иных постройках на участке. Мельница и мастерская — это, конечно, хорошо, но наш маленький дом, тот самый, который мы с Аней, Скарлетт, Сергеем, Гракхом и маленькой Сил делили уже несколько месяцев, давно перестал вмещать всех с комфортом. Дом состоял всего из трёх комнат на втором этаже: общей кухни-гостиной с большим каменным очагом, служившим одновременно для приготовления пищи и для обогрева, и кладовой в подвале. Гракх у очага, свернувшись калачиком под старым овечьим тулупом. Аня ночевала в небольшой каморке второго этажа, как и я со Скарлетт, а Сил и вовсе ночевала со мной. Сергей спал либо в противоположном углу гостиной, на подобии диванчика, либо же вообще в хлеве рядом с Бурей и теперь уже Осликом на охапке сена и, кажется, был вполне доволен таким положением дел: всё лучше, чем в грязной клетке у работорговца, говорил он, скаля жёлтые волчьи клыки в своей обычной кривоватой усмешке. Но я понимал, что так продолжаться не может. Сил, моя маленькая фактически приёмная дочь, вскоре слишком уж повзрослеет, чтобы спать со мной в одной постели. Ей уже было около десяти-двенадцати лет (точного возраста она не знала, да и я не мог определить его наверняка, плюс она все же зверочеловек), и с каждым месяцем она становилась всё более самостоятельной, любознательной и… женственной, что ли. Она уже не была тем крошечным, дрожащим комочком, который я закутал в овечье одеяло. Сил росла быстро, уже стала достаточно раскрепощенной и общительной даже к другим челном нашей «стаи», задавала сотни вопросов в день, училась читать и писать у Ани, помогала Скарлетт по хозяйству и даже пыталась подражать Сергею, когда тот тренировался с деревянным мечом во дворе.

Ей нужна была своя комната. И не только ей: нам всем нужно было больше пространства. Вон, чуть не забыл: Атль Як-Ша ютиться в предбаннике, а Ург Варг в подвале старой кузни. Я планировал построить полноценный жилой дом, добротный, из того же бутового камня, кирпича и глиняного цемента, с отдельными спальнями для каждого, с просторной общей комнатой, с большой кухней и, возможно, даже с чем-то вроде ванной комнаты, где можно было бы мыться горячей водой, не выходя на улицу (идею водопровода с подогревом я вынашивал уже давно, но пока что руки не доходили). Я представлял себе этот дом в мельчайших деталях: двухэтажный, с толстыми стенами, хорошо сохраняющими тепло зимой и прохладу летом, с окнами из настоящего не мутного стекла (я уже начал экспериментировать с плавкой кварцевого песка в своей старой кузне), с добротной печью, облицованной изразцами, которые я планировал изготовить сам, с деревянными полами из отшлифованных досок. На первом этаже будет кухня-столовая и гостиная, пару свален, на втором — ещё спальни. У Сил будет своя комната, маленькая, но уютная, с окном, выходящим на реку. У Ани — своя. У меня — своя. Для Гракха и Сергея можно будет выделить по небольшой каморке на первом этаже, если они, конечно, захотят жить в доме, а не отдельно. Для людоящера сразу за печью. Хотя Ург Варгу я уже продумал сделать отдельное жилье в подвале нашей новой кузни. Нам же нужен ночной страж наших сокровищ?

Впрочем, всё это были планы на будущее. Сейчас же, когда кристалл уже давно погас, а работа была закончена, я чувствовал лишь приятную усталость во всём теле и удовлетворение от проделанного. Кирпичная печь работала, в её чреве медленно запекались две тысячи кирпичей, которые через восемь часов станут прочными, звонкими, готовыми для строительства. Мои подмастерья, тяжело дыша и переговариваясь, отправились к колодцу умываться и пить воду. Скарлетт с Аней уже хлопотала над поздним ужином, и из дома доносились аппетитные запахи тушёного мяса с овощами. Атль, закончив возиться с бумагами в нашей лавке, вышел на крыльцо кузни и, потягиваясь, смотрела на небо, окрашенное звездами. На крыше кузни сидела Сил и также наблюдала за небом вместе с людоящером. Я подошёл к нему, встал рядом, и мы молча смотрели на это величественное зрелище, чувствуя, как прохладный вечерний ветерок, пахнущий речной свежестью и мокрой травой, обдувает наши лица, вскоре к нам спустилась кошкодевочка и прижавшись ко мне демонстративно подставила голову с кошачьими ушками для почесушек.

— Я тут подумал, — сказал я, наконец, нарушая тишину, — нужно будет новый дом строить. Этот уже мал для нас. Ты растёшь, тебе нужна своя комната. Да и нам всем нужно больше места.

— Мур, мне и с хозяином хорошо, — отозвалась она, не поворачивая головы, её голос звучал спокойно, но в нём слышалась лёгкая, едва уловимая нотка радости.

— Я уже и план набросала. Хочешь посмотреть? — неожиданно из тьмы к нам вышла моя званая сестра.

Я не заметил её даже с моим кольцом восприятия и интеллекта, Атль так вообще дернулся в легком испуге от неожиданности. А всему виной ночь, мурлыкающе Сил и артефакт на скрытность. Я удивлённо посмотрел на неё, Аня, заметив мой взгляд, чуть улыбнулась уголками губ и добавила:

— Ты же знаешь, я люблю всё планировать заранее. И потом, кто-то же должен думать о нашем будущем, пока ты возишься со своими печами и горнами. Ой, я тут совсем за другим вообще-то! Ужин готов, а ну-ка вы трое, пойдемте, а то всё остынет.

Я не нашёлся, что ответить, и просто кивнул, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна благодарности. Аня была права. Пока я, погружённый в свои бесконечные проекты, расчёты и эксперименты, не замечал очевидного, она уже обо всём позаботилась. Она вообще всегда была такой: спокойной, рассудительной, дальновидной. И я в очередной раз подумал, как же мне повезло, что однажды, год назад, я встретил эту девушку в кузнечной лавке «Алая Подкова».

Пока бригада Тимохи, орудуя молотками и перекрикиваясь на высоте, достраивала кровлю мастерской, укладывая последние ряды обожжённой черепицы, мы, не теряя времени даром, собрались в наш очередной поход. Наша компания силачей (я, Гракх, Ург Варг и Сергей ) выдвинулась в сторону шахты, ведя за собой ослика, которого я без особых затей нарёк просто: Донки. Это был крепкий, коренастый зверь с густой серой шерстью, большими висячими ушами, похожими на лопухи, и умными, чуть печальными карими глазами, в которых, казалось, навеки застыла вселенская покорность судьбе. Он послушно тащил на себе пару больших сумок и веревку с магическим бронзовым фонарём, что я смастерил для нашего похода, и единственным, кого он слушался беспрекословно, был Сергей. Волколюд шагал рядом, положив руку на холку ослика, и время от времени что-то негромко рычал ему на ухо на своём гортанном наречии, от чего Донки прядал ушами и прибавлял шагу.