Естественно, враги не стали ждать, пока я восстановлюсь.

Сам шаман, взойдя на ближайший камень, поднял посох и начал тарахтеть над каким-то своим заклинанием. Двое кобольдов-пращников, стоявшие позади, тут же начали действовать. Они достали из своих мешочков по увесистому округлому камню, вложили их в кожаные ложа своих пращей и начали раскручивать их над головой. Их движения были быстрыми и сноровистыми, выдававшими годы тренировок. Пращи рассекали воздух с характерным свистом: низким, вибрирующим, постепенно переходящим в высокий, почти комариный писк, когда скорость вращения достигала своего пика. И затем, практически одновременно, они метнули свои снаряды.

Камни, сорвавшиеся с пращей, полетели в нашу сторону с огромной скоростью. Два тёмных пятна, стремительно приближающихся к Ург Варгу, который стоял впереди, прикрывая нас всех. Их свист перешёл в короткий, резкий визг, и в следующую секунду раздались два глухих удара: БУМ! БУМ!

Ург Варг принял эти бесполезные камешки прямо на свой огромный прямоугольный стальной щит. Камни ударились о металл и, расколовшись на несколько осколков, бессильно упали на пол пещеры. Полуорк даже не пошатнулся. Он стоял, как скала, как нерушимая стена, и единственным признаком того, что по нему вообще попали, был лёгкий звон металла и несколько новых царапин на поверхности щита. Ург Варг почти и не заметил этих ударов, будто к нему в дверь неуверенно постучалось пару карликов. Он засмеялся: громко, раскатисто, с каким-то диким, оркским весельем, от которого у кобольдов, стоявших впереди, по спинам пробежал холодок.

— Это всё, на что вы способны, жалкие крысы⁈ — прорычал он, и его голос эхом разнёсся по пещере. — Тогда мой черёд!

И с этими словами он кинулся вперёд на врага. Его тяжёлые сапоги загрохотали по каменному полу, щит, выставленный перед собой, превратился в подобие тарана, а топор на его плече был готов обрушиться на голову любого, кто окажется на его пути.

Вслед за ним последовал и Сергей с Гракхом. Людоволк, издав короткий, отрывистый рык, рванулся с места с грацией и скоростью, присущей его волчьей природе. Его серый мех мелькнул в полумраке пещеры, а когтистые лапы бесшумно заскользили по камню. Он держался чуть позади и правее Ург Варга, используя его массивную фигуру как прикрытие, и его янтарно-медные глаза были прикованы к вражеским пращникам: правильные приоритеты. Гракх, в свою очередь, двинулся слева, более осторожно, но не менее решительно. Его чешуйчатые ноги скрежетали по полу, круглый щит был выставлен вперёд, а копьё зажато в правой руке, готовое нанести удар.

Я же пока следил за полем боя и ждал, пока боль в моих висках полностью сойдет на нет, а чёткость зрения и ровное дыхание вернутся ко мне. Я чувствовал, как с каждой секундой мана наполняет моё тело, как мои силы возвращаются, но я знал, что мне нужно ещё немного времени, чтобы восстановиться в достаточной степени и быть готовым вступить в бой. Поэтому я оставался за сталагмитом, наблюдая за происходящим и оценивая ситуацию.

В то время как лбы кобольдов впереди покрылись холодной испариной перед гигантской стальной стеной, мчащейся на них на всех порах с оркским хохотом, шаман закончил тараторить. Последний слог его заклинания, гортанный и резкий, эхом отскочил от каменных сводов пещеры. И в словно наступившей на долю секунды тишине, он направил свой жезл с черепом прямо на Ург Варга: на эту стальную, неумолимую напасть, что неумолимо неслась на них, сокращая разделяющие их метры. Глазницы черепа на посохе, до этого лишь тускло тлевшие багровыми угольками, внезапно вспыхнули ярким, пронзительным алым светом. Этот свет был не просто красным: он был цвета свежей артериальной крови, густой и насыщенный, и он, казалось, на мгновение залил всю ближайшую часть пещеры, окрасив сталагмиты и сталактиты в зловещие багровые тона.

В воздухе, прямо перед навершием посоха, начал стремительно формироваться огненный шар. Но это было не то чистое, оранжево-жёлтое пламя, что я привык видеть в работе кузнечного горна или даже в своих собственных заклинаниях. Нет, этот шар был странноватого переливающегося алого цвета: глубокого, неестественного, с тёмными, почти чёрными прожилками, что пульсировали внутри него, словно вены, по которым текла не кровь, а сама концентрированная злоба. Что-то он мне напомнил: не тот ли туман со спящим в них непонятным древним нечто? Он был размером с голову и, казалось, втягивал в себя свет из окружающего пространства, оставляя после себя лишь мерцающий, болезненный отпечаток на сетчатке. Воздух вокруг него задрожал от жара, и я, даже находясь в отдалении, почувствовал, как в моих ушах раздался чей-то еле слышимый зловещий шёпот.

С оглушительным, шипящим рёвом, похожим на крик раненого зверя, алый шар сорвался с места. Он пролетел разделяющее их расстояние с немыслимой, просто огромной для подобного снаряда скоростью, оставляя за собой в воздухе иллюзорный, быстро тающий след, и врезался прямо в центр башенного щита Ург Варга.

Раздался взрыв: не громкий, гулкий «бум», как от пороха, а резкий, высокий, почти визжащий звук удара, сопровождаемый ослепительной вспышкой алого света, от которой по стенам пещеры заплясали длинные, уродливые тени. Сила удара была огромной. Ург Варг, этот несокрушимый утёс, эта живая крепость, что только что играючи принял на щит более дюжины каменных снарядов, даже не пошатнувшись, на этот раз был остановлен на полном ходу. Его ноги, обутые в тяжёлые сапоги, проскрежетали по каменному полу, оставляя на нём белые царапины, а затем его и вовсе отбросило назад — на добрых пару шагов. Он удержался на ногах, но его тело качнулось, и ему пришлось приложить усилие, чтобы не упасть. От звона в ушах стояла какофония, а в глазах сильно двоилось, но он устоял.

Сергей и Гракх, бежавшие под прикрытием его массивной фигуры, едва успели среагировать. Людоволк, движимый своими молниеносными инстинктами, отпрыгнул вправо, перекатившись через плечо и приземлившись на четыре конечности за ближайшим валуном. Ящер, в свою очередь, прыгнул влево, используя свой сильный хвост как противовес, и укрылся за широким сталагмитом. Отброшенный назад полуорк, Сергей и Гракх теперь были разделены, и наша атака захлебнулась.

В центре башенного щита, там, куда пришёлся удар, сталь была раскалена докрасна. Она слабо светилась в полумраке, в металл слегка потёк. Массивный стальной лист, способный выдержать удар тарана, немного оплавился в месте соприкосновения, потеряв свой рисунок. Тщательно выгравированная эмблема нашей «Алой Подковы» — была искажена и стёрта, превратившись в деформированную подкову. От щита всё ещё исходил жар, и в воздухе отчётливо запахло горелым металлом.

Но он выдержал.

Я сглотнул. Этот огонь, этот алый, противоестественный жар, должен был быть просто огромной температуры. Сталь плавится при тысяче с лишним градусов. Чтобы вот так, мгновенно, довести толстый кусок металла до точки плавления, требовалась температура, сравнимая с жерлом вулкана. Либо же, и эта мысль мне совсем не понравилась, этот магический огонь имел какие-то другие, необычные свойства, которые не ограничивались простым выделением тепла. Возможно, он был способен игнорировать или ослаблять физические свойства материи, воздействуя на саму её структуру. Как бы то ни было, это была магия высокого порядка, с которой мне пока не доводилось сталкиваться.

«Воздух, жар и что-то еще?» — пронеслась у меня мысль о структуре заклинания.

Примерный внешний вид «иных» огненных шаров

Тем временем, Сергей, который успел спрятаться за ближайшим камнем, быстро оценил изменившуюся обстановку. Он быстро отступил и подобрал у ног одного из убитых ранее кобольдов валявшуюся пращу. Как я уже и упоминал: простая кожаная полоска с расширением посередине, но в умелых руках — грозное оружие. Сергей, не теряя ни секунды, отложил в сторону свой ржавый нож, который был практически бесполезен против врагов на расстоянии. Он подобрал с земли увесистый, округлый камень и вложил его в кожаное ложе пращи. Его движения были точными и выверенными, говорившими о том, что с этим оружием он знаком не понаслышке.