— Хоззяин? — Гракх на мгновение отвлёкся от горна. — Ззачем вам вторая массстерсская?

— Мне нужна доменная печь, способная плавить орихалковую руду, — пояснил я. — А для этого требуется температура не меньше двух тысяч двухсот градусов. Наш горн максимум на тысячу семьсот разогнать можно, и то если ты с Ург Варгом час без перерыва мехами работать будете и отборный уголь постоянно не жалеть.

Гракх присвистнул: звук получился низким, вибрирующим, словно гудение огромного шмеля.

— Две тысссячи двесссти? Да это жж точно вдвое большше, чем нужжно для плавки меди! Как ссобираешшьсся такую печь поссстроить?

— У меня есть идея, — уклончиво ответил я. — Но сначала давайте закончим с текущими заказами. Что у нас на сегодня?

До обеда мы работали, не поднимая головы. Я взял на себя самые сложные заказы: три боевых топора для городской стражи (с усиленными лезвиями и балансировкой под одноручный хват), две сотни стальных наконечников для стрел (заказ от охотничьей гильдии) и особый заказ от одного из местных рыцарей — ремонт фамильного меча, у которого треснуло лезвие у самой гарды. Меч был старый, с богатой историей: гарда, украшенная гравировкой в виде переплетённых виноградных лоз, рукоять из потемневшего от времени дуба, навершие в форме головы волка. Лезвие, однако, было в плачевном состоянии: трещина шла почти на треть ширины, и ещё немного — меч развалился бы надвое при первом же ударе.

Однако все на порядок, если не два упрощалось с моими артефактами. Я использовал свой жезл, чтобы «срастить» металл обратно, уплотнив кристаллическую решётку в месте трещины. Процесс был тонким, почти ювелирным: нужно было не просто соединить две половинки, но и восстановить исходную прочность стали, а заодно убрать микротрещины, которые уже начали расползаться от основной. И на это ушло чуть пяти минут, результат того стоил: меч снова стал целым и даже прочнее, чем был до этого. Да, это было быстро, но требовало колоссальные объемы маны, потому я пользовался этим методом, только под самые ответственные заказы, кроме того, при такой работе исчезал двойной бонус качества от печи и горна. Потому, нередко, что у Гракха получались даже более качественные вещи, нежели у меня. Да и полезно было им, научиться всякому, потому всё больше и больше работы я доверял этой тройке.

Когда пробил полдень, я отложил инструменты и объявил обеденный перерыв. Гракх и Ург Варг отправились умыться в баню перед обедом, что топилась чуть ли ни каждый день теперь и всегда имела у себя теплую воды, Скарлетт просто умыла руки с лицом в тазике у крыльца дома и пошла помогать Ане готовить обед. Сергей же носил воду с дровами и также помогал, чем мог. Атль Як-Ша остался в лавке, присматривать за товаром и обслуживать случайных покупателей, позже его на время сменит моя сестра, пока он будет отдыхать и трапезничать. Сил же с Аэроном как всегда целый день бездельничали, разве что иногда кошкодевочка приносила рыбов, а энфилд пока тока мышей с мелкими птицами, что сам же и съедал в итоге.

Обед прошёл быстро. Я перекусил и почти сразу отправился обратно в мастерскую. Вернее, туда, где ей только предстояло появиться. Поездку в город я сегодня решил пропустить: слишком много дел накопилось на хуторе, и одно из них было, пожалуй, самым важным за последние недели. Если я хотел плавить орихалковую руду (а я хотел, и очень сильно, потому что это открывало передо мной такие перспективы, от которых у любого кузнеца закружилась бы голова), то мне нужна была печь, способная держать температуру минимум в две тысячи двести градусов по Цельсию. И это было чертовски сложной задачей.

Обычный кирпич, из которого здесь, в Аргонисе, строили дома, выдерживал от шестьсот до восемьсот градусов, специальный для печей и каминов, ну, от силы тысяча четыреста. Отличные образцы, сделанные из особой глины с добавлением шамота, могли дотянуть до тысячи шестисот, самые качественные и дорогие образцы — тысяча семьсот, но это был предел. Мне же требовалось вдвое больше. Веротяно на третьем этаже я бы мог увидеть некоторую ценную информацию про рунические печи дварфов, либо же какие-то алхимические магические секреты архимагов и артифакторов. Однако путь туда мне был пока закрыт. Поэтому я пошёл другим путём.

Я взял в руки свой серебряный посох «Копарь Мк. II» (его холодная рукоять привычно легла в ладонь) и направил его на мешок с кварцитом, который привёз Тимоха. Камни в мешке зашевелились, заскрежетали друг о друга, и вот уже первые из них (самые мелкие, размером с ноготь или даже меньше) начали подниматься в воздух.

Эти мелкие камешки я превратил в пыль. Я расщеплял их магией, разрывая кристаллические связи между зёрнами кварца, слюды и полевого шпата, из которых состоял кварцит. Процесс был похож на то, как если бы я распускал вязаное полотно, вытягивая нить за нитью: камень терял свою структуру, рассыпался на мельчайшие частицы, превращаясь в тончайший песок, почти пудру. Эта пудра была мне нужна для раствора: смешанная с известью и глиной, она должна была придать кладке дополнительную огнеупорность, потому что кварцит сам по себе выдерживал до двух тысяч градусов.

Я подготовил материалы из той самой глины, что я накопал ещё у реки в котловане под мельницу и сейчас в котловане под мастерскую, из измельчённого в порошок кварцита и из нескольких горстей извести я замесил раствор: густой, плотный, с характерным серовато-бежевым оттенком. Но вместо того чтобы формовать обычные кирпичи, я сделал их более тонкими: тридцать два с половиной миллиметра в толщину, сто двадцать в ширину и двести пятьдесят в длину. Скорее толстая плитка, чем полноценный кирпич. Зачем? Причина была проста: чем тоньше материал, тем меньше в нём внутренних напряжений при нагреве, а значит — меньше шанс, что он треснет. Кроме того, тонкие плитки легче пропитывать магией и их больше вместиться в мои текущие печи.

Формование заняло около часа. Я использовал деревянные рамки, которые для меня сколотил Ург Варг из обрезков досок ещё вчера вечером: простая конструкция из четырёх реек, скреплённых по углам деревянными шипами, с вырезанными пазами для точной подгонки размеров. Ему было в радость, а я сэкономил много маны. Раствор я заливал в эти рамки, разравнивал «Копарем», сделанным из обрезка бронзового листа, разогревал магией до где-то восьмидесяти градусов и оставлял подсыхать прямо на свету.

Пока же я занялся работой с более крупными камнями кварцита: теми, что были размером с кулак или чуть меньше. Магия земли позволяет мне не только разрушать, но и расщеплять, разделять материал вдоль и поперек: как мне угодно. И я начал нарезать эти камни на плиточки. Каждую пластину я делал толщиной ровно в десять миллиметров (не больше и не меньше), потому что, по моим прикидкам, именно такая толщина обеспечивала оптимальный баланс между прочностью и способностью отражать тепло. Пластины получались ровными, с шероховатой поверхностью, покрытой мелкими искорками слюды, которые вспыхивали на свету серебристыми точками. Края их были острыми, почти как у стекла.

Каждую готовую пластину я откладывал в сторону, на чистую тряпку, и, когда набралось около трёх десятков, приступил к зачарованию. На этот раз я использовал перстень с огненным опалом, который давал плюс к магии жара и свой меч. После наделал ещё несколько десятков.

Процесс зачарования был долгим и утомительным. Я брал пластину в левую руку, а правой держался за свой огненный клинок. Представил себе многослойное стекло: каждый слой отражает часть тепла обратно, и в результате сквозь всю толщу проходит лишь малая его доля. Здесь был тот же принцип, только слои были не стеклянными, а минеральными, и создавал я их не напылением, а чистой магией.

Когда как я закончил с зачарованием последней пластины, уже приближался вечер. Небо на западе окрасилось в нежные оттенки розового и золотого, а длинные тени от деревьев протянулись через всё поле, словно чёрные пальцы. Где-то вдалеке мычала корова у одного из соседних фермеров, а из кузни доносился мерный перестук молотов: Гракх и Ург Варг всё ещё работали над очередной партией бронзовых заготовок. Я позволил себе короткую передышку: выпил кружку воды, размял затёкшие плечи и несколько минут просто стоял, глядя на закат и думая о том, как далеко я продвинулся за последние месяцы.