Ретт явно раздумывал над моим криком о помощи.

— Сейчас я спрошу у доктора можно ли, если он скажет, что это не безрассудно, то мы поедем домой.

— Пожалуйста, — вдогонку пролепетала я.

Оставшись в ожидании своего мужа, я стала нервно покачивать ногой. Оставалось надеяться, что доктор меня не подставит. Десять минут. Его не было десять минут! Как только Ретт вернулся в палату, я напряженно вгляделась в его лицо. Оно было непроницаемым. Наконец, этот засранец улыбнулся и сказал:

— Поехали.

— Ну ты и... — у меня не было слов.

Я тут же встала на ноги и пошла к двери. Аллилуйя! Мне не придется находится в этом страшном заведении. У самой двери Грейсон приостановил меня.

— Если малейшее плохое самочувствие — ты говоришь мне и мы едем в больницу.

— Хорошо, — немного закатив глаза подтвердила я. — Уверена ты меня сейчас еще кучей таблеток напичкаешь.

— Только теми, что нужно.

Я вгляделась в его лицо. Раньше Ретту были не свойственны те эмоции, которые он показывал сейчас. Что изменилось, что он вдруг стал волноваться не только о себе любимом? Он переживает, заботится, относится ко мне так трепетно, как никогда прежде.

— Я в порядке. Правда. Просто я хочу домой.

Тут же до меня самой дошло то, что я сказала. Никогда прежде я еще не называла его дом своим. Наверное, стоит признать, что я и правда не слабо ударилась головой. Стараясь не акцентировать его внимание на своей фразе, я поспешила выйти из палаты. К дому Ретта мы приехали минут через пятнадцать. Как только я вышла из машины, Грейсон словно по мановению волшебной палочки оказался рядом, придерживая меня за талию.

— Все хорошо, — словно заведенная повторяла я, теперь уже улыбаясь.

Как бы то ни было, мне было приятно видеть и чувствовать эту заботу.

Ретт

Столько неприятностей свалилось на плечи Джин, которая не будь моей женой, даже и близко не находилась бы в подобных ситуациях. Стоит только вспомнить, сколько всего было пережито за это время, что от одной только мысли у меня самого холодеют руки. Я напряженно смотрел вперед, желая оказаться как можно скорее в больнице. Джин же, видимо слишком сильно ударилась головой, поэтому задала настолько глупый вопрос, что мой рот приоткрылся от удивления. Как она могла подумать, что я считаю ее глупой? Вот кто-кто, а я катастрофически не перевариваю глупых людей и будь она таковой, уже б давно послал ее на хрен и срал на то, что у ее семьи могут быть проблемы. Но моя Джин не глупа, далеко, наоборот сила и выдержка не свойственная девушкам ее возраста подкупает.

Стремительно преодолевая километры до пункта назначения, я старался сдержать поток своих мыслей, которые как на зло, были печальными. Всегда думаешь только о хреновом, в момент слабости. Сейчас я был слаб и уязвим. Черт возьми, не зря говорят, что любовь — это слабость. У меня никогда не было с этих проблем. Я не дорожил никем настолько сильно, что готов был отдать свою жизнь ради кого-то. Но не с Джин… С ней все иначе, я с ней другой.

Уже в больнице, оказавшись в нужном кабинете, я положил Джин на койку, а сам вышел. Я сел на металлическую скамейку, которые стояли на расстоянии каждых десяти метров. Я нервничал, судорожно дергая ногой и щелкая костяшками пальцев. Ненавижу ожидание, оно тяготит, особенно среди этих белых стен. То и дело мимо меня проходили женщины в халатах, то обсуждая какого-то больного, то сочувствуя тем, кто кого-то потерял. Представляю сколько всего видели эти люди и от этого становилось еще больше не по себе. Не в силах больше сидеть на одном месте я подошел к автомату с кофе, мне нужно было срочно чем-то занять себя, пусть даже это будет распитие кофейных напитков. Я кинул несколько монеток в автомат, а затем нажал на кнопку. Через минуту я достал кофе, который был налит в пластиковый стаканчик. Давно я такой херни не пил, но сейчас мне это нужно. Сделав пару глотков кофе, который оказался слишком сладким, я понемногу начал успокаиваться. Но волнение вновь стало зашкаливать, когда спустя какое-то время вышел доктор.

— С ней все нормально? — тут же подскочил я к нему.

— Да, у нее небольшое сотрясение, ночку полежит в больнице, чтобы отдохнула, пару лекарств выпила и завтра заберешь ее домой.

Как гора с плеч. Я выдохнул, ощущая расслабление в теле.

— Спасибо тебе большое, за мной должок! — я пожал ему руку.

После допив кофе, я выкинул стаканчик, а затем вошел в палату, где лежала Джин. Больницы всегда нагоняли ужас, это не то место, где люди отдыхают. Они тут рождаются, там же умирают, в процессе борясь со всякими невзгодами. Если человек в больнице, то явно не от хорошей жизни. Я никогда не обращался по собственной воле в больницу, а когда болел переносил все на ногах в основном, либо лежал дома и просто звоня очередному знакомому врачу, спрашивал, что нужно принимать. Связи всегда намного лучше решают проблемы, в этом я убедился наверняка. Первыми же словами Джин были о том, что она не хочет здесь оставаться. Я понимал ее, но также понимал, что в свете всех событий благоразумнее было бы остаться тут. Я попытался уговорить ее, даже заверил, что останусь с ней. Джин, как маленькая девочка стала канючить, что она хорошо себя чувствует, а полежать может и дома. Мои глаза чуть расширились, неужели она только что назвала место, где мы живем домом? Раньше она никогда так не говорила. Я на мгновение завис, а затем волнение вновь взяло верх. Я попытался убедить ее в том, что сотрясение — это не шутки, однако колебался, чтобы забрать ее домой. Она вновь уговаривала меня, явно пользуясь моим сомнением. Ладно, твоя взяла. Сказав, что я обсужу это с врачом, я вышел.

Войдя в кабинет, я обсудил этот вопрос с доктором, который осматривал Джин и убедившись, что волноваться не о чем, я написал заявление об отказе от госпитализации.

Домой доехали мы быстро. Джин в который раз сказала. Что с ней все нормально.

— Точно? Ты уверена? — я начал подшучивать, якобы серьезно не веря ей, хотя на самом деле сам улыбался. — Может вернемся в больницу, уколы в попу, капельницу?

Я засмеялся, сам понимая, что в принципе все хорошо, ей просто нужно отдохнуть. Как только мы вошли в дом, я подождал, пока Джин снимет туфли, а после быстро подхватил ее на руки, усмехаясь. Я отнес свою жену в спальню, а там аккуратно положил на мягкую поверхность, в какой-то момент замерев, находясь в опасной близости от ее лица. Отстранившись, я улыбнулся и заявил:

— Сегодня я твой носильщик, твой повар, хреновый правда, но повар, массажист и доктор, — я упер руки в боки, а затем улыбнулся. — Чего-нибудь желает моя королева?

Не успела Джин ответить, как мой телефон стал разрываться звонком. Я быстро поднял трубку, а затем заявил:

— Нет, меня сегодня не будет на работе. Нет, я не приеду, разбирайтесь сами. Сегодня меня не беспокоить, я занят, — заявив это, я бросил трубку, а затем подошел к шкафу и достал оттуда домашние шорты и майку.

Быстро натянув шорты, я снял рубашку, а затем став около Джин, стал медлить с одеванием майки. Я знаю, что она заглядывается на мое тело, а я и не против.

— Что принести? — вновь с улыбкой переспросил я.

— Ты еще бабочку надень, для пущего эффекта. Станешь похож на домашнего стриптизера. Не стоит носиться вокруг меня. Иди на работу, я в порядке.

На удивление теперь, когда мы дома, я немного расслабился и мое настроение со строгого плавно перетекло в игривое. Наверное, это впервые за все время, когда я даже хотел побыть немного идиотом, чтобы отвлечь Джин от хреновых мыслей, которые за последнее время небось зачастили в ее голове. Авария, похищение, всего этого не было бы если бы не я. Чувствую ли я вину? Да блять… Ретт Грейсон все-таки с совестью. Я стал лихорадочно вспоминать где в шкафу лежат мои бабочки, а стоило вспомнить, как я тут же метнулся туда. Надев на шею бабочку, все еще держа в руках свою футболку, я развел руки в стороны и спросил: