Я многого не могу простить Ретту и одно из самых главных вещей — это то, что я не могу забыть тот факт, что изо дня в день он делает из меня шлюху! Я и раньше занималась сексом в машине и было это лишь с одним человеком. Это был Дэвид. Тогда я была уверена, что он первый и последний мужчина на всей земле, которому я буду отдаваться на заднем сидении тачки. Мне было безумно хорошо с ним. Я теряла голову от его прикосновений. Я помню близость с ним, как будто это было вчера и, казалось бы, в данную минуту меня должно было бы просто стошнить от отвращения к Грейсону, но нет. Я понимала, что мне приятно происходящее. Приятно не в психологическом плане, а лишь только в физическом. И несмотря на то, что это была лишь физиология, я ощущала себя шлюхой. Меня купили и сейчас я отрабатывала потраченные на меня бабки. Кем еще меня можно назвать, как не шлюхой? Мне бы хотелось убедить саму себя в том, что мне не нравится, как он шлепает меня по заднице, как его сильные ладони мацают меня за задницу. Когда он в страсти прохрипел «детка», я почувствовала удовольствие, распределяющееся по всему организму от самого низа живота. Я слышала его тихие стоны и мне нравилось это его проявление слабости передо мной. Лишь в сексе со мной он мог быть уязвимым. Его губы на моей шее сводили с ума. Я понимала, что теряю саму себя в этом водовороте безумной страсти и похоти. мои движения становились все резче, быстрее. Я сама уже нисколько не сдерживала стонов и вскриков. Организм буквально требовал разрядки. Когда губы Ретта в очередной раз накрыли участок кожи на моей шее, я вцепилась ногтями в своего мужа. Мне было непозволительно хорошо! Я не должна была так реагировать на него! Я не знаю, что со мной! Не знаю почему теперь секс с этим мужчиной мне нравится. Возможно. я привыкла к нему, возможно я начинаю забывать Дэвида. Хотя нет, судя по сегодняшней встрече, черта с два я забыла его! Наверное, я и правда просто сука, похотливая и неверная. Руки Грейсона все сильнее обвивали меня стальным кольцом, прижимая максимально близко к себе. Теперь он и см стал долбить меня что есть силы. Был момент, когда я стала замедляться, ощущая скорое приближения финиша. Подсознательно я не хотела дать себе кончить, наказывая за ветреность, но Ретт прекрасно понял мой план. В считанные минуты он сам довел меня до оргазма. Он был таким ярким и сильным, что, не стесняясь присутствия водителя, я застонала так громко, как еще, наверное, ни разу за всю нашу с Реттом совместную жизнь. Страх, страсть, желание, ненависть, все это вылилось в безумные силы оргазм. Конечно же почти сразу же Грейсон присоединился ко мне. Я смогла услышать его отчетливый стон удовольствия. Как и много раз до этого, он был без презерватива и выдавливал всю сперму прямо в меня. Как только у нас обоих удовольствие, полученное от совокупления, поутихло, мы замерли в объятиях друг друга, тщетно пытаясь восстановить дыхание. Как только хватка его рук ослабла, я тут же встала со своего мужа и села рядом с ним на сидение, спешно поправляя одежду. Увидев, как он протягивает мне салфетки, я, тут же стыдливо кинув на него взгляд, прошлась ими между ног. Мы оба все еще тяжело дышали и казалось выглядели оглушенными.

Распорядившись водителю везти нас домой, Ретт похвалил наш секс. Надо думать, ему все понравилось. Я выполнила то, что должна была на пять с плюсом. мое дыхание, наконец, выровнялось, но я все еще молчала. В моей голове перекручивалось все произошедшее и мне хотелось спрятать лицо в ладонях. Я чувствовала себя ужасно грязной. Как Дэвид может продолжать любить такую дрянь?! Я жутко боялась, что Дэвид слишком сильно пострадал, но спрашивать о судьбе моего бывшего у Ретта, было бы полнейшей глупостью. Потому я молчала, словно воды в рот набрав. Хорошо, что Грейсон был под впечатлением от произошедшего и не требовал от меня каких-либо слов всю дорогу до дома. Как только машина остановилась, я вышла и не смотря на своего мужа, направилась к дому. Войдя, не сбавляя шага, я пошла в ванную комнату и закрылась там. Да, я хотела принять душ после всего случившегося, но еще больше мне хотелось узнать, как себя чувствует Дэвид. Я знала, что Ретт отслеживает все звонки и смс на мой телефон, но вот мои социальные сети он явно не проверяет. Недолго думая я написала Кер. Я попросила позвонить Дэвиду и узнать, как он. Предусмотрительно включив воду в душе, я ждала новостей. Минут через пять Каролина ответила. «Сначала он не хотел ничего говорить, но, когда узнал, что я от тебя, сказал, что жить будет». Я закусила губу, чувствуя невероятную вину за все случившееся. «Передай ему, что мне очень жаль» — написала я подруге. Ответ Дэвида меня убил. Прикрыв рот рукой я уже не смогла сдержать слез. Если бы он знал, если бы он знал ради какой падшей женщины он пережил все это... я ненавидела уже не Ретта, я ненавидела саму себя.

Дэвид

Все снова было как в сказке, нашей сказке, в которой мы были счастливы, как никто другой. Поцелуи жаркие, наполненные любовью, заботой, одержимостью. От них кружилась голова, от ее голоса сердце билось все быстрее. Все было так хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не прошло и пол минуты, как в это небольшое помещение ворвался муж Джин и тут же попер на меня, заставляя нас с Джин отойти друг от друга. Он сильно придавил меня к стене, схватив за горло. Все происходило так быстро, что я не успел среагировать. Я вцепился в его руку, напрягая горло, чтобы дать проход воздуха к легким. Этот ублюдок так сильно сдавливал горло, что спустя пару секунд мне катастрофически не хватало воздуха, все мои попытки дышать не заканчивались ничем. В голове мелькнуло, что это конец, но именно в этот момент он отпустил меня. Я немного согнулся, кашляя, жадно хватая воздух ртом. За всем этим наблюдала Джин, крича, прося для меня пощады. Я начал поднимать голову, как вдруг резкий и сильный удар заставил меня рухнуть на пол. Нос сильно заныл, и пару капель крови таки упало на бетонный пол. Тварь. Кто бы мог подумать, что сенатор штата Аризона настолько низко может пасть. Он схватил Джин за руку и повел куда-то, предварительно приказав подогнать две машины к черному входу. Что, не хочешь, что б твоя репутация была запятнана? Правильно. Если бы я наверняка знал, почему конкретно она с ним, я бы явно предпринял какие-то меры, а вместо этого я должен наблюдать за тем, как мою любовь используют и заставляют делать то, чего она не хочет. Только из-за Джин, из-за того, что это может ей навредить я молчу, а ведь сказать есть что. Уже второй раз сенатор занимается рукоприкладством. Первый раз как раз на их свадьбе. Самое обидное, что у меня нет связей, нет сил бороться с этим человеком, а ведь так хочется. Но что я могу?! Ничего! И от осознания этого факта, становилось еще больнее, чем все эти удары.

Я остался с охранниками Грейсона наедине, ну они явно меня сейчас не по головке гладить будут. Я поднялся на ноги, а затем, смахивая кровь и дерзко вскинув подбородок, сказал:

— Ну же.. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Я так привык получать от судьбы под дых, что уже не боюсь боли, не боюсь того, что со мной они сделают. Чем они могут меня удивить? Парой синяков? Хрень. Самая сильная боль была тогда, когда у меня отобрали Джин, все остальное просто детский лепет. Конечно же мои провокации сработали на ура. Один из охранников пошел на меня, и в момент, когда он размахнулся, я увернулся от удара и врезал ему по корпусу. Конечно же этот бой был не равным, так как их было двое, а я один. Сильный удар по лицу пришел сразу же после моего. Я до последнего пытался сопротивляться, однако, когда один из них стал держать меня сзади, а второй бить, мне оставалось лишь принимать удар за ударом. Как можно быть такими трусами?! Двое на одного. Я не знаю, как долго это продолжалось, но к моменту, когда избиения прекратились я уже, не чувствовал ничего кроме соленого привкуса боли. Я уже расслабился, не желая больше сопротивляться. Может сдаться. Пускай бы добили, тогда б не пришлось наблюдать за тем, как твоя любимая не с тобой. Меня отпустили, и я вновь рухнул на пол. Было больно, но я все равно пытался встать. Сплюнув кровь, я медленно поднимался, тогда как кто-то сзади накинул мне на голову мешок. Меня подняли по обе стороны и куда-то повели. Я не видел никого, кто был рядом, ни куда мы едем, но было плевать. Спустя время меня вытолкнули из машины на землю. Я тут же снял мешок и увидел, что лежу около дома. Твою ж мать… Хотел же чтобы все обошлось без происшествий, но все всегда не так как мне того хотелось бы. Я поднялся и вошел в дом. Матери не было, а это и к лучшему. Я умылся, привел себя в порядок, хотя бы частично, а затем стал прикладывать лед поочередно к каждому месту, которое болело, а их было много. Почему ж нельзя приложить лед к сердцу, ведь оно так болит? Спустя какое-то время у меня зазвонил телефон. Это была Каролина, наша с Джин общая подруга. Сначала она делала вид, что звонила просто так, но я нехотя отвечал. Она спрашивала, как я, а затем и вовсе пояснила, что это спрашивает не она, а сама Джин. Я притих, ловя себя на мысли, что жутко по ней скучаю. Интересно, как долго это все будет продолжаться? Я ответил ей, что жить буду и, судя по всему, она тут же напечатала об этом Джин.