– Она кинула нас что ли?

– Она не могла этого сделать! Она не такая! – громко, словно готов был ударить рукой в грудь, выпалил я.

– Да успокойся ты. Нам-то что сейчас делать? Номера нет без нее, нужен другой, но мы ничего не репетировали. Разве что брать какое-то старье.

– Она приедет!

Они понимали, что трогать меня сейчас было опасно для жизни. Я злился на то, что Джин не берет трубку, но в тоже время волновался, потому что понимал, что она не из тех, кто так жестко может опрокинуть. Тем более ей нравился номер, ей нравится танцевать. Мы стояли группой в куче, я нервно потирал лоб рукой, после чего вдалеке услышал громкий голос, который узнал тут же.

– Я прошу прощения за опоздание.

Я ринулся к Джин, чувствуя облегчение. У меня будто камень с души упал. Я ведь говорил, что она не могла бросить нас! Однако уже подходя к ней ближе, я увидел ссадину на лбу. Я нахмурился, а после, взяв ее за лицо спросил:

– Джин, что с тобой? Откуда это? Что произошло?

Ну ее ссадина явно дает понять, что опоздала она не потому что хотела кинуть или долго вертелась перед зеркалом в сборах. С ней что-то произошло, но она отмахивалась, быстро убегая в раздевалку. Я взволнованно смотрел ей вслед, после чего все же пошел следом.

– Джин, с тобой точно все хорошо? Ты можешь выступать? Скажи, мы просто отметим номер.

Я говорил так уверенно, но при этом знал точно, что если мы отменим номер ребята на меня очень обозлятся. Они живут танцами, для них подобные возможности — это способ самовыражения, а также шанс быть замеченными. Никто из них не имеет огромных денег в банке, ни у кого нет богатых и обеспеченных родителей, они сами пробивают тропу по жизни, своим талантом. Отказавшись от выступления я прежде всего, как лидер, подведу их, но я был готов на это, потому что не хотел, чтобы с Джин что-то случилось. Но девушка была то ли упряма, то ли с ней правда было все хорошо, потому что она обняла меня и с улыбкой заверила что это просто царапина, хотя я все равно так не думал. Джин была уже одета, и мы всем коллективом пошли к сцене, но находились все еще за кулисами, при этом имея возможность наблюдать что происходило на ней.

Ведущий рассказывал цель этого мероприятия и перечислял, кто на нем будет выступать. Все было организованно в лучшем виде. Я все еще с волнением поглядывал на Джин, но кажется все было хорошо, до момента, пока блики прожекторов не стали светить на нас. Настал черед нашего выступления, и мы вышли на сцену. Танец продолжался довольно долго, и я чувствовал, что что-то не так. Ее движения были не четкими, в них были погрешности, ее руки не были напряжены насколько это было нужно. Мне кажется ей стало плохо, но вместо этого она продолжала танец, хотя мне самому уже было не по себе. Пара последних минут были для нее мучением, а в конце вместо положенной поддержки, она рухнула мне в объятия. Зал взорвался аплодисментами, только вот мне было не до этого. Джин была без сознания, но этого не понял никто, кроме меня. Мои руки затряслись, а сердце забилось словно я пробежал стометровку. Я быстро подхватил ее на руки и не дожидаясь окончания оваций, я убежал с ней за сцену.

– Врача! Кто-нибудь, вызовите врача! – громко кричал я, неся ее вдоль по коридору. Мне освободили диван, на который я тут же уложил Джин. Она пришла в себя почти сразу, а я так испугался, что трясущимися руками схватил ее за руки, целуя их.

– Господи, как ты меня напугала...

– Я ведь говорила не нужно было выступать! – подбежала рядом сестра Джин, которую я даже не сразу узнал.

– Ты знала? Что произошло?

– Ее сбил мотоциклист какой-то.

– Как она? Что случилось? – в один миг прибежали наши друзья, в один голос спрашивая как она и что с ней.

Джин упрямо твердила, что все нормально, а после призналась, что у нее небольшое сотрясение. Я не мог оставить то просто так.

– Шон, у меня еще одно сольное выступление, но я не могу его исполнить, я отвезу Джин в больницу. Ты помнишь этот номер, ты тренировался вместе со мной, ты справишься. Я в больницу с Джин.

Она тут же заартачилась, говоря, что все хорошо, что не нужно этого делать, но теперь я ее не слушал.

– Нет уж, Джин, мы в больницу.

Достаточно грозно протянул я, а после поднял ее на руки и понес к машине, при этом говоря младшей сестре Джин идти с нами, прихватив вещи Джин и мои. Я был в костюме, но мне было все равно. Я отнес ее в машину, после чего, превышая скорость повез нас в ближайшую больницу. Оказалось, что именно в ней она сегодня уже и была. Вышел доктор, который пару часов осматривал ее и сказал, что у нее легкое сотрясение, а я в свою очередь рассказал о последствиях. Как бы Джин не хотела, но ее буквально заставили на денек остаться в больнице. Как только она обосновалась в палате, я тихонько зашел, устало глядя на нее. Сев рядом я глянул на нее, а после возмущенно спросил:

– Ну и зачем?! Ты знаешь, что после сотрясения нужен покой, а не пляски на сцене?!

— Я не хотела вас подвести. Я знаю, как вам было важно это выступление. Скажи, что никто из зрителей не заметил моей отключки…

Одновременное чувство тревоги и возмущения охватывало все мое существо. Я переживал за Джин, волновался, что из-за ее беспечности, может стать только хуже. О чем она думала вообще?

– Джин, да плевать, главное это твое здоровье. Знаешь, как я переживал?!

– Прости меня. Я так тебя напугала. Я не хотела.

– Больше так не смей геройствовать, поняла меня?! – строго спросил я, на что, конечно же, получил согласие. Конечно же я волновался за нее, ведь за столь короткий срок эта девушка стала для меня очень важной и неотъемлемой частью моей жизни. Я утопаю в ней, в чувствах к ней, становлюсь серьезнее и спокойнее, что очень удивительно. Я влюбляюсь в нее все больше и больше и понимаю, что это взаимно. Эти отношения это как подарок свыше.

– Ты устал. Поезжай домой. Я буду тут в порядке.

– Ага, размечталась, – скептически глянув на девушку, я развалился на стул рядом с ней, взяв ее за руку. – Никуда я не поеду, я останусь с тобой.

Я говорил настолько уверено, что Джин даже не думала уговаривать меня, понимая, что это бесполезно.

– Если ты сама не хочешь о себе заботиться, то это сделаю я! Мало ли тебе приспичит сбежать отсюда, но нет, я буду рядом и не позволю.

Я остался с ней в больнице, мы проводили часы за разговорами, во время которых я то целовал, то гладил ее ручки, а она иногда зарывалась рукой в мои волосы. Спустя пару часов в палату постучали и, когда дверь открылась, туда вошла вся наша команда. Оказалось, ребята до того, как поехать отмечать, решила заскочить к нам и узнать, как чувствует себя Джин. Они говорили ей, чтобы она берегла себя, что все волновались, но также благодарили за то, что она все же мужественно все перетерпела. Я люблю ребят, но ее поступка не одобряю, как хорошо, что они не знают, о чем я думаю. В шумной палате мы провели около часа, а после вновь остались наедине. Я присел, вновь беря ее за руку, и сказал:

– Они тоже волновались за тебя, ты ведь теперь часть нашей команды, так ведь? Ты же не думала, что это только на один раз? Нет уж, шикарные танцовщицы на вес золота, тем более такие красивые, умные, страстные, сексуальные... – я довольно заулыбался, после чего потянулся поцеловать свою девушку в губы.

Мы сладко целовались какое-то время, а после я отстранился.

– Так, только отдых и ничего больше! Никаких пошлостей, извращенка! – я засмеялся, присаживаясь на стул у кровати.

Мы вновь углубились в разговоры, игривое общение и флирт. Время неслось невероятно быстро, а все это время в моей голове мелькали мысли о том, что она восхитительна. Она мне начала что-то рассказывать, а я так залюбовался ею, что не задумываясь, резко выпалил:

– Я влюбился в тебя, Джин... То, что ты делаешь со мной, сводит меня с ума, в хорошем смысле. Я очень рад, что ты появилась в моей жизни, и я хочу, чтобы ты осталась в ней навсегда.

Прошлое