Он медленно вскинул подбородок и, не снимая с лица довольной ухмылки, повернулся в сторону Уильяма.

— Кажется, кто-то сейчас наложит в штаны от ярости, — усмехаясь, произнес я, целуя Джин в висок, благодаря ее за шикарно сыгранную роль. — Собственно, вечер не так уж и плох.

— Хочу выпить. — коротко сказала я.

— Все, что пожелаешь, — он не желал отпускать меня, поэтому взяв за руку, переплетая наши пальцы, повел к столу, где разливали шампанское.

Стоя рядом со своим мужем и выпивая шампанское, я увидела, как на нас то и дело смотрят. Люди поглядывали на нас так, словно мы были королевской четой. Я нахмурилась, понимая, что мне одновременно и нравится такое внимание, и раздражает.

— Ты нервничаешь?

Неужели по мне так заметно?

— Нет, с чего вдруг? — спросила я.

— Ну, значит, мне показалось.

Еще немного постояв так, Ретт повел меня танцевать.

— Теперь точно нервничаешь, — засмеялся он, продолжая тянуть меня за собой.

Мы оказались среди других пар, которые медленно двигались в такт музыке. Ретт положил мои руки на свою шею, а своими обнял меня за талию.

Вот что-что, а это я сейчас была явно неготова. Музыка была мелодичной и очень даже приятной. Вот только взгляд, которым на меня смотрел Грейсон меня смущал донельзя!

— Что? — не выдержала я.

— Какая же ты все-таки красивая…

Он сказал это так... не знаю... меня взволновал его тон. Чтобы он не заметил моего смущения, смешанного с легким удовлетворением его словами, я решила опустить его немного с небес на землю. — Не обольщайся насчет поцелуя.

В конце концов, если я вдруг резко начну крутиться вокруг него и вдохновенно целовать, Ретт явно заподозрит неладное. моя задача пока что чередовать свое прошлое отношение к нему и поведение с неожиданными вспышками интереса, если так можно выразиться.

— Все, в ближайшее время от тебя больше подобной щедрости не ждать?

— А ты ждешь? — ответила я вопросом на вопрос, немного приподняв брови.

Для всех присутствующих здесь, мы были счастливой парой, которая сейчас танцевала в самом центре зала. Если бы кто-нибудь знал каковы наши отношения н самом деле!

— А надо?

— Ты мне скажи.

Разговор был таким же странным, как и наши отношения.

— Что сказать? Что мне нравится целоваться с тобой? Да, мне нравится. Что я хотел бы еще? Почему нет?

Его откровенность меня поразила. Я облизала внезапно пересохшие губы, посмотрев в сторону. Секунд пятнадцать я не знала, что сказать, а затем вновь перевела взгляд на мужчину с которым танцевала.

— Было бы странно, если бы ты сказал что-то другое. Это же не эксклюзивная фраза, не так ли?

— На самом деле она больше похожа на эксклюзивную, нежели за избитую до дыр... Я не очень люблю говорить такие откровенности женщинам. Они начинают зазнаваться... А ты... Тебе же все равно, мне не стоит опасаться, что ты вдруг начнешь ревновать меня к каждой встречной и при этом захочешь заиметь от меня детей, чтобы я никуда от тебя не делся.

— Поразительная самоуверенность! — я уставилась на него.

Мне вдруг захотелось уйти, чтобы не чувствовать его руки на себе.

— Ты думаешь, что ты мечта женщин? — я старалась говорить спокойно и на удивление у меня это получалось. — Ты богат и привлекателен внешне, но на этом все. Этого хватит лишь на первое время общения с очередной женщиной. У тебя ужасный характер, ты думаешь и заботишься только о себе. Ты не создан для серьезных настоящих отношений. Привлекательная внешность — вещь проходящая и в итоге у тебя останутся лишь деньги. Ты будешь один рано или поздно, потому что такого мужчину как ты уже не изменить.

Почему я это все сказала? Меня задела его фраза и я даже сама не знала почему. Я не исключала, что лет через десять-пятнадцать с ним будет какая-нибудь молоденькая дурочка, но лишь потому что ей будут нужны его миллионы. И потому в какой-то степени мне даже было жаль Ретта. Я понятия не имела, как он отреагирует на мои слова, но в любом случае они уже были сказаны. Возможно, он не воспримет их всерьез, или ему будет все равно. В любом случае, я так считаю и с некоторых пор я не боюсь говорить эту человеку то, что я думаю.

— Не стоит так распаляться, ангел мой. Ты неправильно меня поняла. Напротив, я бы хотел, чтобы ты меня ревновала. Но меня радует, что тебя так задевает даже намек на мое безразличие к тебе, как к женщине.

Улыбнувшись, он отвернулся в сторону, так как боковым зрением явно видел кого-то по правую руку от себя. Там стоял фотограф и попросил сделать снимок.

— С радостью, — Ретт приобнял меня за талию и прижал к себе, а когда почувствовал, что фотограф вот-вот нажмет на кнопку, он повернул голову и коснулся губами моего виска.. Именно в этот момент появились резкая вспышка и щелчок.

— Отправьте пару фото в мэрию Финикса с пометкой для Ретта Грейсона.

Дэвид

Моя жизнь целиком и полностью напоминает американские горки. В один момент я счастлив, на вершине блаженства с девушкой, которую люблю, спустя пару дней я с грохотом, ударяюсь о грешную землю. Джин Эванс — отличница, невероятной красоты девушка, она моя девушка, моя любовь, моя страсть и зависимость. Как только мы с ней стали встречаться, моя жизнь стала налаживаться. Если до этого знаменательного события Дэвид Мёрфи был своего рода отшельником Академии, то после отношение ко мне многих преподавателей изменилось. С чем это было связано я так и не понял, однако определенно Джин была моим ангелом. Все было так хорошо, я бы даже сказал идеально, слишком идеально, чтобы быть правдой, но это было. До того момента, как она не заявила мне что мы расстаемся. Какого хрена!? Я не понимал вообще ничего. Прекрасно зная, что ее отношение ко мне — это не просто временное увлечение, а серьезные чувства, я всячески пытался предотвратить это глупое расставание. Джин же была неумолима. Она вела себя странно, держалась от меня подальше, не отвечала на звонки, во всех смыслах слова, она меня избегала. Я ведь видел по ее глазам, наполненным слезами, что некто, или нечто, вынуждает ее сделать это. Тут явно что-то не так. Я пытался пробиться через ее импровизированную стену безразличия и игнора, все бесполезно. Я вновь превращался в того самого вспыльчивого и нерадивого студента, каким был до встречи с ней. Ни один звонок не отвечен, ни одного ответа на десятки моих смс. Она словно оградилась от меня, а я сходил с ума, не понимая, что происходит. Сердце подсказывало, что это явно не то, чего она сама хочет.

Спустя пару дней я прочитал статью о том, что моя Джин выходит замуж за сенатора штата Ретта Грейсона. В тот момент я стоял на улице и читал страницу газеты, в которой были опубликованы даже их совместные фото. Словно окаменев, я смотрел на их лица, пока внутри меня закипал вулкан ненависти, извержение которого не заставило себя долго ждать. Я с силой кинул журнал на землю, а затем яростно стал топтать страницы желтой прессы, которые вывели меня из себя. Как она могла?! После всего, что между нами было?! Как?! Почему?! Много вопросов и ни одного сраного ответа. Вновь попытки с ней связаться были тщетны. На это время учеба для меня была под запретом. Я срывался на всех, кто только попадался мне под руку. Трижды за день я влезал в драку и только лишь потому что мне нужно было выпустить пар. Я пытался затмить душевную боль физической, но все бесполезно. В один из дней, когда мать была на работе, мне окончательно сорвало крышу. Яростно избивая стену, стирая костяшки в кровь, моя ярость плавно перетекла в отчаяние. Тяжело дыша, я прислонился спиной к холодной стене и съехал по ней вниз, ощущая, как по щекам текут слезы. Что же ты наделала, Джин?! За что ты так со мной поступаешь? Слезы не прекращали течь, словно все эти годы копились во мне, а сейчас, впервые, я дал волю эмоциям, переполняющим меня. Я сидел на полу, с руками, избитыми в кровь и плакал. Она ведь знает, как я ее люблю… И она любила меня. В этот момент я задался вопросом — а действительно ли она меня любила, раз так со мной поступает? Я должен с ней поговорить. Раз и навсегда поставить все точки над «и». Должна быть причина этому всему! Я стал одержим этой мыслью и следующее время пытался узнать больше о предстоящей свадьбе и ее муже. Я копался в интернете в поисках любой информации относительно этой темы. Удивительно, но речь об их отношениях и свадьбе была только за последнюю неделю. Я узнал, где будет свадьба и в назначенную дату появился на торжестве. Я никого тут не знал, кроме как подружку невесты Каролину. Она то мне и помогла. Как только я вошел в комнату, где моя Джин готовилась пойти под венец. Она не ожидала меня увидеть, а я же пытался понять, причину ее такого поведения. Я ведь чувствовал, что это не любовь. Она не любит его, а любит меня. Джин же разговор давался тяжело, она пыталась сопротивляться мне, но у нее плохо получалось. Она любит меня! Любит, черт возьми! Однако наше уединение было не долгим. Спустя пару минут в комнату вломился жених и его телохранители. Меня быстро заломали по дороге одевая мешок на голову. Я не видел лиц людей, не видел куда меня везли на машине в течении какого-то времени. Я ощущал лишь боль от ударов, которые пришлись по моей печени и нехватку воздуха. В какой-то момент меня, со связанными руками подняли на ноги. Мешок был чуть приподнят, и я, наконец, мог вдохнуть полной грудью. Судя по всему, мы находились на улице, но где я понятия не имел. Так же я не знал, что ждет меня в дальнейшем. Буду ли я вообще жить. Увижу ли еще Джин, маму. Но кажется у людей вокруг меня были другие планы. Меня отвели в какой-то подвал (я ощущал сырость) посадили на стул и привязали к нему. Я пытался кричать, но все без толку. Порой я слышал голоса, один из которых вообще намеревался меня избить, но никто так и не прикоснулся ко мне. Я не знаю, сколько я так просидел, ведь не видно было ни света и не слышно тиканья часов. Резко сзади кто-то приложил ко мне салфетку и спустя пару секунд я отключился. Когда же я проснулся, то находился дома в своей постели. Я резко вскочил, пытаясь понять, что происходит. На часах был полдень, а дата.. Следующий день после свадьбы. Вбив в интернете запрос на свадьбу сенатора, я увидел, что Джин благополучно вступила в брак с сенатором штата Аризона. «Шлюха!» — вырвалось у меня. Как она могла?! Отчаяние медленно переросло в ненависть. Я всячески поливал ее, думая, что так мне будет легче, но хрен там. Я решил для себя, что эта девушка умерла для меня, а наши чувства мы должны похоронить где-то подальше и глубже. Все это было полным бредом, фарсом. Причем я имел ввиду наши с ней отношения. Она так умело врала о своей любви, я прям даже диву давался. Я убеждал себя, что мои чувства тоже были хренью, и что сейчас для меня было бы лучшим решением забыть эту девушку. Я вновь появился в Академии, пытался делать вид, что у меня все шикарно, что мне вообще срать на Джин, что я даже слышать не хочу это имя. Я флиртовал со всеми симпатичными девушками и многие отвечали мне взаимностью. Может моя жизнь была бы и лучше, без нее? Я пытался так думать. Однако стоило мне очередной раз увидеть в газете, что сенатор и его молодая супруга будут на открытии театра, как я начал подбирать костюм. Меня манило туда как магнитом, я хотел быть там, хотел увидеть Джин, мне так ее не хватало. Я оказался в нужном месте, в нужное время. Огромное скопление толстосумов, пафосных больших шишек и, конечно же там была Джин со своим мужем-ублюдком. Но все в этот вечер оказалось против меня. Не прошло и часа, как я оказался на полу в луже собственной крови. Судьба явно испытывает меня. Я ощущал жуткий холод, страх и панику, до того момента, пока не отключился. Я не знаю, что там было дальше, видела ли меня Джин в таком состоянии, волновалась ли за меня. Мне кажется да. Когда я открыл глаза, вокруг меня все было белым. Это были стены больничной палаты, а рядом со мной находилась мама. Она плакала и радовалась тому, что со мной все-таки все хорошо. Я успокаивал ее, пытаясь не показывать виду того, как боль сковывает мое тело. Мне было больно, очень, но я не хотел, чтобы она знала, что мне чертовски больно не только физически, но и морально. Хотя, судя по всему, про Джин она знала, она ведь тоже любит почитать прессу. Однако, она не сказала мне о ней ни единого слова про мою бывшую девушку, словно эта тема для нас запретная. Успокоив маму, я отправил ее домой, сам же оставался в полном одиночестве, не зная, что делать дальше. Каким же было мое удивление, когда ко мне в палату пришла Джин. Она была не одна, с охранником. Она волновалась обо мне и пришла. Ей не все равно на меня. Я смотрел на нее, и понимал, что жутко соскучился. Наш разговор не прояснил ничего. Абсолютно. Но после этого разговора мне немного стало легче, но не настолько, чтобы снова радоваться жизни. Вновь прикосновение ее руки, губ было таким одновременно болезненным и спасительным. Это просто пытка. Когда она ушла я задумался о ее нынешней жизни. Она целовалась с этим сенатором, а был ли у них секс? Прискорбно осознавать, но, кажется, да. Эта мысль снова заставляла появиться не большой слезе на моей щеке, которую я поспешил быстро смахнуть. Однако, этот разговор в больнице заверил меня в том, что она все еще меня любит. Эта любовь, которая приносила боль нам обоим. Все из-за долбанного сенатора. Время в больнице было для меня пыткой. Я то и дело вспоминал Джин, думал о ней, о том, как закончилась наша история, закончилась ли она вообще. Что мне делать дальше? Я не знал. Шло время я все больше ловил себя на мысли, что мне нужно жить дальше.