— Ты блефуешь, Грейсон!

Я разворачиваюсь к Джин и заслоняя ее собой, беру за лицо, а затем тихо говорю:

— Смотри только на меня.

Мы непрерывно смотрели друг другу в глаза, а затем я уверенно сказал кодовое слово: «Огонь».

— Только на меня, — снова говорю я, не давая Джин увидеть ничего что позади меня. Однако резко слышится выстрел, и я ощущаю жуткую боль в области поясницы, сбоку. Я щурюсь, затем снова смотрю на свою жену и натягиваю улыбку. Я пытаюсь взглядом ее успокоить, заверить что со мной все нормально, но боль адская. Хорошо, что на мне бронежилет, однако ту силу удара пули о него никто не отменял. Я глубоко вздыхаю, пытаясь сдержаться от жгучей боли и у меня вроде получается.

— Все чисто, — слышу в микрофон.

Я сильно прижимаю Джин к своей груди, рукой фиксируя ее голову, не позволяя ей ничего из этого увидеть. Я немного поворачиваю корпус и ощущаю снова адскую боль. Сквозь боль я поворачиваюсь и вижу одни трупы около машины и одиноко лежащий чемодан. Вновь поворачиваюсь к Джин веду ее к машине, не позволяя увидеть ничего что за моей спиной. Рядом с моей машиной появилось несколько охранников и агентов.

— Отвезти ее домой, — отдаю приказ охранникам. — С сопровождением спецподразделения, естественно.

Я делаю вид, что все хорошо, однако моя спина просто сводит меня с ума. Все еще стараясь не подавать виду, я раздавал приказания, но кажется до этого на моем лице отобразилась боль судя по тому, как взволнованно на меня смотрела Джин.

— Все хорошо. Все кончилось. Ты в безопасности, езжай домой, а мне нужно решить еще несколько вопросов… — Мой голос немного срывался, но это потому что все о чем я мог думать это о боли.

— Мистер Грейсон, уезжайте с женой. Мы закончим все и потом с вами обсудим все. Вам нужно побыть с женой и судя по всему нанести мазь.

— Со мной все хорошо, — я ощутил, как сильно Джин вжалась в меня.

Она жива, она со мной. Страх отступил, теперь настало время спокойствия. Я выдохнул, расслабился, а сейчас еще и жутко устал. Нужно скорее убраться отсюда и забыть все.

— Ладно, — с этими словами я посадил Джин в машину, все еще закрывая то место, куда ей не следовало бы смотреть собой.

Я не дам ей увидеть это. Она молода, она девушка, которой не следует смотреть на такое. Она и так слишком много пережила за эти сутки, больше я не позволю такому с ней случиться. Я сел в машину, а затем не выдержал и болезненно застонал.

— Все нормально, — как хорошо, что за рулем был водитель.

Я бы не смог в таком состоянии вести машину. Я расстегнул пиджак, медленно снимая его, затем снял рубашку, а после отстегнул бронежилет, оставаясь с голым торсом. Я медленно повернулся и спросил:

— Там наверно небольшой синяк…

Джин

Услышав Грейсона, я была готова разрыдаться. Нам не дали поговорить, я сказала буквально пару слов и меня тут же оттащили в сторону. Когда разговор закончился, мужчина заулыбался. Видимо, Ретт все же согласился на их условия. То, что происходило далее было похоже на страшный сон. Ожидание. Одно из самых ужасных состояний. Мне не давали еды, лишь изредка попить. В туалет меня сводили всего пару раз и это было унизительно. Мне пришлось делать это за какой-то машиной, пока охранник ждал буквально в паре шагов от меня. Время шло слишком медленно, слишком. За это время у мне было о чем поразмыслить. Наверное, это был пик всего. Все, что происходило со мной, привело меня на этот пол. Мне было холодно. Очень. Слава Богу, что сегодня я одела джинсы, будь я в юбке или платье, я бы уже околела. Единственное, что мне помогало в эти минуты — это воспоминания. Я думала о своей семье, друзьях, Дэвиде... и да, я думала о Ретте. О нашем вчерашнем совместном вечере. повторится ли такое теперь вновь? Забывшись беспокойным сном, я пропустила много часов отчаяния.

Когда же я снова очнулась, меня уже поднимали на ноги. На голову мне снова одели мешок и повели куда-то. Мне было ясно — мы идем на передачу денег. Ехали мы не долго. Я снова навострила уши. Открылась двери, кто-то вышел. Я осталась неподвижно сидеть на заднем сидении машины. Минуты через три меня вывели из тачки. Когда же мне вновь вернули возможность видеть, прямо передо мной предстал Ретт. Это был первый раз, когда я была настолько раза его видеть. Мой муж был собран, серьезен, но от меня не укрылось то волнение, которое он испытывал, глядя на меня. Весь обмен проходил медленно, осторожно, когда же мне освободили руки, я, потирая затекшие и ноющие запястья, двинулась к своему мужу. Адреналин в моей крови зашкаливал! Сначала ноги не слушались меня, но затем я практически побежала к Ретту. Я врезалась в него, обняв за нею. Меня колотило так, что казалось, нас обоих сейчас просто снесет! Его крепкие теплые объятия были сейчас необходимы! Он, пытаясь успокоить меня, поглаживал меня, приговаривая, что теперь все хорошо. Я же могла только смаргивать подступившие слезы, и обнимать его, как утопающий спасательный круг. Когда же Грейсон отстранил меня от себя и закрыл своей спиной, во мне вновь шевельнулся страх. Теперь же мне было страшно не только за себя, но и за своего мужа.

Небольшой разговор с похитителем и вот Ретт повернулся ко мне. Он взял меня за лицо, а я в свою очередь во все глаза уставилась на него. Что-то похожее, на понимание того, что сейчас произойдет шевельнулось во мне. Грейсон не убирал своих рук от моего лица, буквально заставляя меня не смотреть больше никуда, кроме его глаз. Его губы прошептали кодовое слово и за его спиной начались выстрелы. Мои губы в шоке приоткрылись. Я знала, что происходит сейчас там, за его спиной, понимала, почему Ретт держит меня и подчинялась ему. Сейчас, глядя друг другу в глаза между нами образовалась связующая нить, которой никогда еще не было прежде между нами. В эту минуту были только мы. В эту минуту я поняла, что такое случится с любым, кто посмеет попытаться причинить боль кому-то из его семьи. А меня он считал таковой. В какой-то момент Ретт вздрогнул. Я находилась в таком шоке, просто на грани, что не поняла того, что произошло. Как только за его спиной стало тихо, мой муж прижал меня к себе, а я в свою очередь обняла его за торс. Я понимала, что позади его трупы и не хотела их видеть. Впервые в жизни я не осуждала Грейсона. Я была согласна с ним. Я стала как он, мои крылья почернели. Уже когда Ретт вел меня к машине, я шла за ним словно оглушенная. Я ничего не говорила, я просто была шокирована всем произошедшим. Когда же мой муж стал отправлять меня домой без себя, я в панике уставилась на него. Я не хотела ехать одна, я боялась покидать его. Я вжалась в него, словно обиженный судьбой котенок и не желала отпускать. Хорошо, что немного погодя Ретта уговорили все же поехать домой. Пока мы садились в машину, я так и не сказала ни слова. Оказавшись в машине, Ретт болезненно застонал, чем не мало перепугал меня. Я с опаской смотрела на него, не понимая, что произошло. Когда же он снял рубашку, я увидела на нем бронежилет. Тут до меня дошло. Его подстрелили! Я взволнованно глянула то место, в которое предположительно попала пуля. На коже Ретта виднелся огромный синяк.

— Боже! — вырвалось у меня.

Пальчиками я дотронулась до этого места и Ретт ту же болезненно охнул.

— Прости! Прости! Там огромный синяк!

Закусив губу, я вновь глянула в лицо своего мужа. Он приехал за мной, он организовал спасательную операцию! Не в силах больше сдерживать, накатывающие на меня эмоции, я бросилась ему на грудь. Из глаз ручьем полились слезы.

— Мне было так страшно! Я так боялась, что ты не приедешь!

Ретт крепко обнял меня, а потом взяв за лицо, поднял его вверх, заставляя глянуть на него.

— Тише, ангел мой, тише.. все закончилось, успокойся... я рядом. Я не дам тебя в обиду никому! — пальцами он вытирал мои слезы.

Всхлипывая, я кивала, понимая, что это правда. Но все это время я старалась не отчаиваться, быть сильной, сейчас все мое напряжение с помощью слез выходило наружу. В какой-то момент я замерла, смотря в глаза Ретту.