— Спасибо тебе...

Мы оба понимали, что по сути, это его вина. Если бы я не была его женой, ничего бы не случилось. Но сейчас это было не важно. Я потянулась к его губам и стала целовать его. Трепетно. Благодарно. Нежно. Я была в его объятиях, его губы были на моих губах. Мне было хорошо. Я была дома.

Я не помню такого, чтобы за всю свою жизнь я испытала большего стресса. Раньше мне казалось, что Ретт всегда будет для меня чужим человеком, теперь же я понимаю, что это невозможно. Я не только живу с ним в одном доме, деля постель, но и делю все радости и горести с ним. Сейчас мы были нужны друг другу. Мы были едины в том стрессе, что испытали. Ведь увидев Грейсона мне стало очевидно, что он волновался за меня. Кажется, ему было плевать на деньги, тогда как моя безопасность вдруг встала для него на первый план. Черт, да он же закрыл меня собою от пуль! Он смотрел мне в глаза, зная, что в любой момент, одна из них может угодить ему в голову! Как такой человек, как Ретт, которого раньше не интересовало ничего кроме себя, вдруг забыл о себе любимом и полностью сконцентрировался на другом человеке? Причин этому у меня не находилось, но в любом случае, мне оставалось лишь поблагодарить Грейсона за его действия, ведь кто знает, что бы произошло поступи он как-то иначе.

Сейчас, в этой машине происходило важное событие. Мы оба посмотрели на все и на друг друга в частности иным взглядом. Не смотря на мои чувства к этому человеку до всего этого кошмара, я не могла не быть благодарной ему. Я целовала его, чувствуя привкус собственных слез. Я настолько запуталась во всем происходящем, в себе, что просто не было сил думать о том, что же я делаю. Я подчинилась каким-то своим инстинктам и следовала им. Вдруг, из губ Ретта вырвалось кое-что, что раньше бы он ни за что не сказал. Нет, привираю, как-то он говорил это, но я не слишком поверила его словам. В данный же момент то, как он смотрел на меня, его голос, что-то заставило меня поверить в искренность его слов.

— Прости меня… это все моя вина… Жизнь со мной очень нелегкий труд, и я понимаю это. Прости меня…за все прости.

Мы оба знали, что это его вина, но у меня язык не поворачивался ему сказать такое. Самое главное, что он не бросил меня, вызволил, защитил. Впервые я ощущала к Ретту такой положительный микс эмоций. Обычно мне хотелось придушить его подушкой, но в данную минуту я была переполнена благодарностью по отношению к нему. А вот когда он сказал, чтобы я простила его за все, мои глаза чуть расширились. Это уже было нечто большим. И он и я понимали за что он просит прощения. Замужество силой, изнасилование, рукоприкладство, сцена на мосту, Дэвид, хотя не думаю, что он входит в тот перечень за который Ретт Грейсон просит прощения. Интересно, но только сейчас я поняла, что внутренне готова списать ему некоторые из грехов. Эти сутки заставили меня на многое по смотреть иначе. Честно говоря, это мне было даже на руку. Если я и дальше буду придерживаться намеченного плана, мне будет легче исполнить задуманное. Но пока что я не хотела думать об этом. Ясное дело, простить его прямо здесь и сейчас не могла, но по крайней мере его стремление я оценила. Оценила настолько, что, когда Ретт потянулся снова меня поцеловать, я покорно подставила ему губы. Мы снова начали целоваться, причем еще более интенсивно, чем до этого. Из-за всех этих передряг я забыла, что тот мудак ударил меня. Страх, волнение притупили боль от удара, но теперь, когда губы моего мужа с завидным энтузиазмом стали терзать мои, я ощутила жжение у их левого уголка. Болезненно сморщившись, я отстранилась. Грейсон понял причину моей гримасы и тут же вытащил салфетку, чтобы убрать остатки запекшейся крови. Губа тут же отозвалась болью и каково же было мое удивление, когда Ретт стал осторожно дуть на болезненный участок кожи, чтобы облегчить неприятные ощущения. Я во все глаза смотрела на своего мужа, поражаясь тому, что открылось передо мной. Неужели это тот самый человек, который бил меня по лицу, душил за шею, насиловал? Неужели это он? Он обращался со мной словно с хрустальной вазой, боясь причинить непоправимый вред. Выходит, он может делать со мной все, что угодно, но не дай Бог кто-то другой попробует посягнуть на меня? Интересное открытие. В какой-то момент Ретт глянул на место удара и спросил за что я получила эту ранку. Закусив губу, я смущенно ответила:

— Я в него плюнула.

Под «него» я конечно же подразумевала их главаря. Увидев изумление на его лице, я сначала не весело улыбнулась. Я знала, что с моей стороны это было глупо, но в тот момент меня просто накрыли эмоции. Опустив глаза, я пояснила:

— Он угрожал мне, что если ты не отдашь выкуп, сначала меня поимеет он, а затем каждый из его дружков.

Да, я уже подвергалась насилию, но это был хотя бы один человек. Думаю, я бы просто тронулась умом, если бы подверглась групповому изнасилованию.

— Вот ублюдок... — грозно выпалил Ретт.

Я с интересом подняла на него взгляд. Уверена он даже не задумывается на тему того, что наш первый секс был так же насилием.

— Ну ничего, кто кого и поимел так это мы его... — помолчав мой муж вдруг спросил. —Ты осуждаешь меня?

— За что? — удивленно спросила я.

— Ты не догадалась, что с ними произошло?

Сжав губы с пол минуты я молчала, думая о том, как я отношусь ко всему, а затем сказала:

— Я верю в то, что сегодня ты все сделал правильно. Видимо, я уже не тот ангел, которым была раньше.

Может быть Ретт и меняется, но и я меняюсь вместе с ним и иногда это пугает меня.

Ретт

Да что ж там такое? Мне было интересно, но увидеть я не мог. Боль была адская, ноющая, заставляющая меня болезненно постанывать то и дело. Джин аккуратно коснулась пальчиками очага боли, говоря, что там огромный синяк. В ее голосе слышалось беспокойство, что не могло не радовать. Однако, моя радость длилась не долго, еще касание и я снова дергаюсь от резкой боли. Джин еще более взволнованно стала простить прощение, хотя виной всему не она. Пуля. Шальная пуля, которая предназначалась именно мне. Хорошо, что я закрыл Джин собой. Я бы не простил себе, если бы с ней что-то более серьезное случилось. Я поражался тому, каким сильным было мое волнение за свою жену. Я за себя так не волновался, как за нее. Готов был выложить любые деньги за то, чтобы вызволить ее и отомстил, за то, что они посмели забрать ее у меня. Значит ли это, что я отношусь к ней как-то иначе? Значит ли это что она дорога мне? Да. Я ни к кому так не относился, как сейчас отношусь к ней. Почему, с чем это связано, я понятия не имел. Однако, отдавал себе отчет, что за нее готов на убийство, что сразу же подтвердилось сегодняшним днем. Она дорога мне. Джин, моя Джин, которая порой совершает глупости, но даже несмотря на это сейчас, в глубине души я понимаю, что она мне нравится. Слишком сильно. Я боюсь произносить про себя мысль о слове на букву «в», стараюсь отогнать эти мысли, но они снова появляются. Нет, Ретт Грейсон не способен на глубокие чувства, это исключено — таким образом успокаивал я себя.

В какой-то момент поток моих мыслей прервала Джин, когда ее эмоции стали зашкаливать. Она кинулась мне на шею, крепко вжимаясь в мое обнаженное тело и даже не смотря на боль, сковывающая мои движения, я обнял ее. Она боялась, что я не приеду. Как я мог не приехать?! Как я мог не вызволить моего ангела из лап этих ублюдков?! Не мог! Не простил бы себя, да у меня даже вариантов не было.

Чуть позднее я мягко отстранил свою жену и тут же взял ее за личико. Она плакала, ее трясло, она была такой беззащитной, что я загорелся еще большим желанием оберегать эту девочку. Конечно, порой ее надо оберегать и от меня, но сейчас я хотел быть ее каменной стеной, ее крепостью, ее оплотом. Я стал аккуратно вытирать ее слезы, которые снова и снова текли по щекам. Я успокаивал ее, говоря, что не позволил бы никому ее обидеть. Теперь она в безопасности, я рядом, и я прогрызу горло любому, кто посмеет снова ей навредить. В какой-то момент она замерла, глядя мне в глаза и поблагодарила. Не прошло и пол минуты, как она тут же подалась вперед и поцеловала меня. Я обнял ее, отвечая на ее торопливые поцелуи. Ее губы были нежными, как крылья бабочки, она дарила мне эту нежность, благодаря за спасение, и даже не понимала, что это мне надо ее благодарить. Несмотря ни на что, она держится, не смотря на мой скверный и непоколебимый характер, терпит все. Она меняет меня, а судя по тому, что нам стало легче уживаться, это хороший знак. Это похищение целиком и полностью моя вина, если бы я не был сенатором, а мои деньги не были бы целью похитителей, с ней ничего бы не случилось. Разорвав поцелуй, я коснулся ее лба своим, замирая и прося прощения.