— А говоришь что никогда не врешь. Я всегда безоговорочно верил тебе, Джин, в твои слова. Но сейчас я вместо правды слышу только ложь и ничего больше. Все сложно? А у кого легко? Так проще всего, особенно при этом трусливо пряча взгляд. Хорошо, чувств нет, но есть секс и бабки. Из всего что я вижу, я делаю только этот вывод и так будет всегда, пока я не услышу наконец правды. Я ради тебя готов был пожертвовать всем, а ты не можешь мне сказать банальную правду, черт возьми, даже в память о том, что было между нами. Видимо это для тебя не было так важно… Я пойду, смысла в этой беседе нет, мы все равно останемся каждый при своем мнении.

Дэвид отчитал меня словно маленькую девчонку. Он говорил очень правильные вещи, а меня так и подмывало выпалить, что весь этот брак полная чушь. У вас когда-нибудь возникало желание рассказать что-то, поделиться чем-то? А если вам нельзя было сделать это? Легко ли было сдержаться? Впервые, мы с Мерфи поговорили начистоту после моей свадьбы и, услышанное, просто перевернуло в моей душе все сверх на голову. В конце концов, он имеет право знать. Я могу поручиться за этого парня, что он никому ничего не расскажет. К тому же, я поведала свою историю Кер и ничего ужасного не случилось. А уж Дэвид имеет намного больше оснований, чтобы узнать все.

Быстро оглядевшись и не увидев неподалеку охраны, я быстро взяла его под локоть и повела к одной из аудиторий, где сейчас никого не было. Зайдя внутрь, я отпустила Мерфи, а затем закрыла дверь так, чтобы нам никто не смог помешать. Наконец, я повернулась к нему и столкнулась с его вопрошающим взглядом.

— Ты прав. Ты давно должен был узнать правду, но прежде чем я скажу ее, обещай мне, что все услышанное, останется между нами.

— Обещаю.

Он сказал это, сложив руки на груди. Мерфи так холодно смотрел на меня, что на минуту я даже засомневалась стоит ли ему рассказывать все. Как бы то ни было, я понимала, что мне станет легче, если я выскажусь. Но у меня не было такой уверенности относительно Мерфи. Даже если он узнает, что от этого изменится? Ничего. И все же сейчас, когда он считал меня меркантильной сукой, я просто не смогла и дальше молчать.

— Я рассталась с тобой не потому что перестала любить, не потому что у меня завязался новый роман. Все это слухи. На самом деле до дня свадьбы я знала Ретта всего неделю.

— Ну и нахрена ты вышла за него?

Я прошла в аудиторию, стараясь смотреть не на Мерфи, а просто в стену. Мне было так легче говорить.

— Все произошло внезапно. Мне позвонил отец и сказал, что ему поступило некое предложение по поводу меня. Оказалось, что наша семья разорена. Он влез в сумасшедшие долги. Причем задолжал он очень опасным людям. В итоге, на него вышел некий сенатор и предложил сделку. Ему нужна была жена, которая подпишет договор и станет его игрушкой на пять лет. Он же обеспечит выплату долга, безопасность и благополучие всей семьи. Как ты понимаешь сенатор был Ретт. Игрушка была я.

Вот так просто я рассказала самую свою страшную тайну за последнее время. Я думала будет сложно говорить, но нет, я выложила все, как на духу.

В аудитории повисла тишина. Я не могла больше буравить взглядом стену, потому посмотрела на Дэвида. Что он подумает узнав, что я не только жена другого, но и шлюха, проститутка, которую просто-напросто купили? Я понятия не имела как он отреагирует на все, а потому со страхом ждала его вердикта.

Дэвид

— Мне Макс сказал, что на наше место в эти выходные Джин взяла мужа, — голос моего друга заставляет меня отвлечься от рисунка, которым я был увлечен в перерыве между пар.

— В смысле? — я перевожу удивленный взгляд на Ричарда, который сидел рядом со мной.

У меня было очень мало друзей в Академии, прям катастрофически мало, а все, кто были моими друзьями были по большей степени либо не из этого учебного заведения, либо старше. Рик один из того меньшинства. Мы с ним часто ругаемся, но так или иначе он еще и друг Макса, который в свою очередь мой друг и друг Джин. Сам он не решился мне рассказать о той поездке, которую они запланировали, но меня не пригласили, потому что видите ли там будет Джин и возможно не одна. Я всей душой надеялся, что она не станет осквернять то место, место где нам было так хорошо. Но я ошибался. Мое лицо все еще заживало от побоев от рук шавок Ретта, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что я ощутил от следующей фразы Рика.

— Говорят, они там палатку развалили, так страстно трахались. Максу баба потом устроила скандал, что он ее так не трахает, — непринужденно и весело говорил он, не думая, насколько больно его слова отражаются на мне.

Кретин, как можно так беззаботно трепать мне об этом, зная, что было между нами. Да, я скрывал свои истинные эмоции, но насколько недалеким и тупым надо быть, думая, что мне уже все равно. Я резко срываюсь с места и небрежно закидываю все свои причиндалы в рюкзак. Я яростно поджал губы, не желая больше видеть ни Рика, ни Макса, ни саму Джин, которая в это момент мне казалась предательницей.

Я наплевал на пару, которую теперь даже слушать не хотел, хотя до вылитой на меня информации, я очень даже любил этот предмет. Сейчас я ненавижу весь мир и в том числе, эту блондинку, которая заставляет меня страдать. Бросила, растоптала, променяла на богатого старика, а после еще и притащила его в наше место и осквернила его там. Я думать не хочу, но то и дело в голове прокручивались слова Рика. Идиот! И он и я, раз до сих пор реагирую так остро на то, что касается ее. Нужно давно забыть, забить, трахнуть кого-то в конце концов и уровнять счет. Хотя держу пари она там уже давно и не один раз отдавалась ему, но тогда нахрена она периодически появляется в моей жизни и дает какой-то мизерный шанс? Может она просто играет? Ей доставляет удовольствие что я страдаю? Жестокие игры, в которые я бы поверил, если бы не знал ее. Она не настолько сука, чтобы играть так. Джин всегда была благородным человеком, человеком слова и чести, борющаяся за справедливость и мир. Но сейчас она все равно была сукой для меня. В наше место… У меня в голове не укладывалось это. Я вошел в мужской туалет, где сильно стукнул дверью, ровно настолько, что стекла задребезжали. Я тяжело дышал, опираясь руками о раковину, склонив голову, но стоило ее поднять, как я увидел себя: жалкий, избитый, без средств и влияния парень. Чего я добился? Да ничего черт возьми и сейчас ее поступок еще больше снижал не только мою самооценку, но и собственное уважение. Пора возвращаться к тому, что было – безразличие ко всему, грубость и огромная, непробиваемая стена к сердцу. Никаких больше чувств и эмоций, только холодный расчет. Если бы не лицо в кровоподтеках и ссадинах, я бы прямо сейчас отправился в какой-нибудь кафетерий и снял бы бабу, чтобы потом ее жестко выебать, отомстить за себя, за всех брошенных мужиков, а после ушел бы и даже не оставил номер телефона. Меня мама воспитывала немного иначе, но судьба умеет перевоспитать.

Я просидел там в своих мыслях целую пару. Мне не хотелось никого видеть, но почему-то уходить домой мне хотелось еще меньше, тем более впереди были еще пары. Не то, чтобы я боялся вылететь очередной раз, но и стремиться к этому смысла не было. После звонка я собрал волю в кулак и вышел из туалета, идя по коридору к расписанию. Как на зло, именно около него стояла та, кого я меньше всего хотел видеть. Я остановился, собирался было развернуться и уйти в сторону, но не успел, мы с Джин встретились взглядами. С пару секунд глядя на нее, я таки опустил взгляд и сжал губы. Как больно видеть ее, знать о ее бурной сексуальной жизни при этом имея еще некие чувства к ней. Проклятие какое-то.

Я глубоко вздохнул и решил пройти мимо, даже не здороваясь и не глядя в какой аудитории пара. Так и сделал, но вместо того, чтобы так же сделать, Джин остановила меня за локоть с волнением начиная разговор. Зачем она все это говорит? Зачем смотрит так? Зачем она заставляет меня вспомнить все хорошее, вспомнить чувства, которые я так хочу забыть. Стоит взять ее за плечи, тряхнуть хорошенько, чтобы она наконец все выложила как на духу, чтобы я прекратил не понимать происходящее. Но я не буду этого делать. Я не буду трясти ее или еще что-то, раз она до сих пор молчит, значит так и надо. Джин, которую я знал все бы мне рассказала, а эта девушка, наверное, просто меркантильная, раз предпочла обычные отношения отношением с богатым старичком. Я всячески пытался убеждать себя в этом, но хуже всего то, что я прекрасно знал Джин, которая бы так никогда не поступила. В любом случае у меня нет ответов, но копится слишком много вопросов. На самом деле мне было все равно на то, что меня бьют, меня больше бесит эта недосказанность, ее податливость, стоит на нее надавить, но при этом она молчит, не говорит мне ни слова, ни единого объяснения, хотя я их заслуживаю. Я был готов уйти, так и снова не узнав ответа, не узнав правды, но что-то пошло не так и вместо того, чтобы отпустить меня, Джин вдруг взяла меня за локоть и куда-то повела. Мне было интересно, что теперь она мне скажет, чем удивит, чем будет парировать мою речь. Мне надоело это вранье, пусть либо она отпустит меня наконец, либо расскажет правду, чтобы я не строил себе воздушных замков. Безусловно, то, что она спит с другим, уже вряд ли вернет все на круги своя, но правды-то я заслуживаю так или иначе. Мы зашли в аудиторию, где остались наедине. Она отпустила меня и неуверенно глянула на меня. Мой же взгляд был холодным, может даже немного злым, потому что все это порядком надоело. Вместо того, чтобы сразу приступить к правде, Джин взяла с меня обещание молчать. Я протянул свое обещание, совершенно не задумываясь ни о чем, но ее дальнейшие слова меня просто разозлили. Она прямо сказала, что рассталась не потому что не любила, не изменяла, да и мужа своего оказывается знала до свадьбы всего неделю. Нахуй тогда все это было? Нахрен вышла за него? Мой язык опережал мозг, поэтому стоило мне подумать об этом, как я тут же выпалил вопрос вслух. Дальше блондинка немного тянула, а я же нетерпеливо уперся о парту и сложил руки на груди, в ожидании душераздирающей беседы. Да я был зол на нее, за вранье, за расставание, за то, что в итоге происходило далее, но это не изменяло того факта, что эта девушка все еще дорога мне, очень. Она не смотрела на меня и рассказывала о том, что оказывается ее семья была разорена, что их нашел богатый сенатор, пообещал золотые горы взамен на игрушку. Эти слова были как гром среди ясного неба. Я ошарашенно уставился на нее, не веря своим ушам. Эта девушка, не виновна в том, что творил ее отец, а в итоге она расплачивается за все. Ее купили, как вещь какую-то. Хуже всего я даже не знал, кого винить в итоге, ее отца, что он продал ее или Ретта, который купил. Я не говорил ни слова, пытаясь переварить информацию, которая, как кость, стала поперек горла. Моя Джин, моя девочка была продана хрен пойми кому, а теперь он делает с ней все, что захочет, а я уже наслышан в подробностях, что конкретно они делают друг с другом.