Как я мог поднимать на нее руку? На эту малышку, на этого ангела?! И я осознал это только сейчас, когда была вероятность потерять ее, когда волнение за нее перекрывало мою эгоистичность. Чего уж говорить, я сейчас искренне просил у нее прощения. Я, Ретт Грейсон, просил прощение! Слишком много эмоций обуревают меня. Сердце колотилось, как бешенное и я тут же вновь поцеловал Джин. Ее губы были такими нежными, сладкими, а поцелуй и вовсе заставлял мое ледяное сердце таить. Что она делает со мной?! Как, черт возьми, ей это удается!? Я лишь опасаюсь того, что это слово на букву «в» преследует меня. Наши поцелуи были лихорадочными, жадными, ровно настолько, что в порыве страсти мы потревожили рану Джин. Она отстранилась, болезненно щурясь. Я достал в кармашке машины влажные салфетки. Касаясь влажной салфеткой уголка ее губ, я стал вытирать засохшую кровь. Вот скоты… Ну, они поплатились за то, что сделали. Видя, как она щурится от боли, я стал тут же дуть на ранку, стараясь уменьшить болевые ощущения моей девочки. Мои переживания вылились в головную боль, но я не подавал виду. Мое состояние меня волнует меньше всего. Мы скоро будем дома, и тогда уже окончательно можно будет расслабиться. Однако я не на секунду не выпущу ее из своих объятий, слишком долго ее не было дома, слишком сильно я волновался. Эти чертовы дни были как года, мне нужно было наверстать упущенное.

Кто бы мог подумать, что в ситуации, когда даже не знаешь, будешь ты жить дальше или нет, мой ангел умудрилась проявить силу и сделать плевок в лицо смерти. Это было практически так. Я знаю многих таких ублюдков, все они, не получая желанного убивают жертв, пытаются замести следы и уйти живой ей вряд ли получится. Я был удивлен, правда. Я знал, что она сильна духом, что она смелая, но что она сделает это. Молодец какая, однако это было рискованно, за что она и получила по своему красивому личику. Обидчики получили по заслугам, но все равно тот факт, что некто посмел поднять руку на Джин, меня выводил из себя. Я нахмурился, немного злясь, но стоило Джин продолжить, как мои брови поползли вверх. Оказалось, что этот кретин еще и угрожал пустить ее по кругу, для удовлетворения плотских утех своих неотесанных идиотов. Вот тут все внутри меня закипало с двойной силой, но успокаивало только то, что они уже ничего и никому не сделают. На моих руках кровь, много крови, но я об этом не жалею. В голове вдруг всплыла картина нашей первой брачной ночи. Чем же я лучше его в тот момент был? Ничем. Нужно исключить подобные моменты, потому что когда жизнь Джин в опасности, я становлюсь слабым, уязвимым, а хуже всего то, что внутри меня начинает просыпаться совесть. Как сейчас. Твою мать…

Что она думает обо всем? Понимает ли она, что я убил ради нее? Я и сам не понимаю этого. Раньше единственные за кого бы я убил – это члены моей семьи, значит ли это, что таковой же я считаю Джин? Да, черт возьми. Кто бы мог подумать. Я ощущаю ответственность за эту девушку, за ее семью и теперь я уже представить не могу, что тогда поступил бы как-то иначе. Выбрал бы не Джин, а какую-то другую девушку. Видимо судьба должна была свести нас, пускай и таким отвратным способом.

— Джин, ты оказалась в такой ситуации из-за меня, — я взял ее лицо в свои руки и буквально заставлял смотреть на себя. — Ты все тот же ангел, которому просто грозила опасность. Я не простил бы себе, если бы поступил как-то иначе.

Не дав ей сказать что-либо в ответ, я потянул ее на себя и коснулся губ жены своими. Поцелуй был не долгим, но нежным, не причиняющим боли ее поврежденной губе. Отстранившись мы оказались уже около дома. Я медленно, щурясь от боли, выползал из машины, а затем выпрямившись, словил на себе взволнованный взгляд Джин.

— Все хорошо, я не умираю, просто немного ноет, — я не подавал виду и вел себя словно у меня действительно почти не болела спина, однако боль была адская.

Я никогда не позволял себе выглядеть жалко, никогда не позволял никому жалеть себя, сейчас не исключение. Я мужчина, я должен терпеть и быть опорой для жены, должен всем своим видом показывать, что ей нечего бояться рядом со мной, меня не сломить. Так и есть, но это не отменяет того факта, что мне пиздец как больно. Медленно передвигая ногами, обнимая свою блондинку за талию мы направлялись к дому. Стоило войти в дом, как к нам тут же подлетела Дана, виляя хвостом и издавая счастливый писк.

— Дана скучала и тоже переживала, — улыбнулся я. — Нужно принять ванную, а то я эти дни пренебрегал ею, воняю уже... Может, ты кушать хочешь?

Вдруг я вспомнил о том, что ее держали взаперти и вряд ли оказывали какие-либо услуги.

— Могу приготовить что-нибудь на скорую руку пока ты будешь душ принимать.

Ей по любому нужно смыть с себя весь негатив, все те мысли. Я смотрел ей в глаза, а затем в голову снова пришла лиричная мысль. Я ведь сегодня мог ее потерять. Больше в этом доме не звучал бы ее голос, я не ощущал бы больше запаха ее духов, которым она брызгается по утрам. От этой мысли сердце предательски забилось, а сам я подчинился внезапному порыву. Я подался вперед и крепко обнял Джин, забывая и забивая на боль. Я поглаживал ее по голове, ловя себя на мысли, что именно в этот момент я понял, что она больше не просто купленная девушка, она намного больше. Она зацепила что-то внутри, что-то что делает меня другим. Я не знаю, как на это реагировать, неужто ли я влюбился? Если это так, то мне чертовски не повезло, ибо я для нее чудовище.

— Пойдем вместе.

Я замер, не веря в то, что она предложила принять нам душ вместе. Впервые в жизни я искренне растерялся, а затем взяв себя в руки согласился, натянув довольную улыбку. Она сама это предложила? Судя по выражению лица моего ангела, она хоть и предложила, но сама от себя не ожидала подобного желания. Наши отношения определенно меняются и так быстро. Еще не так давно, мне было плевать на эту девушку, я не хотел делать ничего для нее, но хотел влюбить ее в себя, чтобы укротить. В итоге что мы имеем? Кажется, кто и укротил кого, так это она меня.

В комнате я быстро скинул с себя одежду и направился в ванную, дожидаясь Джин, которой явно необходимо было привести мысли в порядок. Я давал ей время, давал возможность принимать решения, не принуждая ее ни к чему. Хотя признаюсь, я очень расстроюсь, если в итоге она не придет. Не закрывая кабинку душа, я стал под струи теплой воды, которые словно смывали усталость с моей кожи. Становилось хорошо. В какой-то момент я ощутил присутствие еще кое-кого в ванной комнате. Сомнений не было в том, что рядом со мной стояла моя жена. Я глянул на нее, внимательно просканировав ее фигуру. Она как гитара: тонкая талия и пышные бедра, при этом чертовски стройная. Идеальная. Она была голой, но при этом в свете всех событий желание трахнуть ее, заменилось на желание обнять и защитить. Волосы аккуратно прикрывали соски, но при этом ее небольшая, но аккуратная грудь, немного выглядывала из-за прядей.

Она словно боялась сделать шаг ко мне, а я, ощущая это, решил помочь ей. Медленно протянув руку, я внимательно глянул на нее, взглядом передавая все то тепло, что сейчас копилось во мне. Джин не была уверена в том, что делает, но в итоге ее ручка оказалась в моей. Чуть крепче сжав ее ладонь, я аккуратно потянул ее на себя, увлекая под струи воды, которые тут же уверили Джин в правильности принятого решения. Она закрыла глаза, наслаждаясь происходящим. Впервые мы с ней были так близки, но не в интимном плане, а духовном. Мы были абсолютно голые, но это не был акт похоти и страсти, мы наслаждались просто присутствием друг друга. Словно две колонны, поддерживающие строение. Если не будет одной, вторая не выдержит, и вся конструкция рухнет. Она нужна была мне. Да вот так именно в этот момент я понял, что Джин нужна мне. Не как сексуальный объект, а как женщина, в которую я влюбился. Я влюбился. Черт возьми, как это получилось?! И все бы может не было так печально, если бы не тот факт, что я купил Джин, я бил ее, насиловал. Я столько говна сделал, столько проблем ей принес. Я не испытывал этого чувства раньше. Я знал какого это, когда бабочки внизу живота порхают, принося ни с чем не сравнимые ощущения, те, что описывают в книжках. Я не знал какого это, до этого момента.