До громкого шума столицы оставалось ещё некоторое расстояние, поэтому они могли спокойно разговаривать, пока гул толпы впереди лишь доносился приглушённым эхом.

— Что такое? — спросил он мягко.

Девочка, посмотрев мельком на Вику, которая уже сидела на плече у Славки, приблизилась к уху отца, словно опасаясь, что её вопрос покажется глупым.

— Папа, а почему дядя император идёт один и позади всех…?

Вадим украдкой обернулся.

Сергей шёл примерно в тридцати метрах позади. Парень ненадолго задумался и наконец ответил:

— Так происходило всегда. Ещё с тех времён, когда мы только познакомились.

— Всегда? — девочка нахмурилась, прикусив губу.

— Когда мы направлялись в бой и сражались с тварями разломов, Сергей всегда шёл впереди, — Вадим чуть сжал её ладошку. — А когда возвращались с победой — позади.

Девочка удивилась.

— А почему?

Вадим снова задумался, подбирая слова, понятные ребёнку.

— Понимаешь, дядя император — сложный человек. И одновременно очень простой. Думаю, всё дело в его ценностях, — сказал парень, глядя вперёд. — Он не может оставаться в стороне, когда кому-то угрожает опасность. Поэтому идёт первым и принимает удар на себя. Но после победы он редко когда идёт впереди. По крайней мере в ситуациях, где речь идёт о каком-либо награждении.

— Понятно, — тихо отозвалась девочка, прижимающаяся к его груди.

Сидя на руках у отца, она продолжала смотреть назад, не отрывая глаз от Сергея, ощущая, как от одной только его фигуры в белом плаще по коже пробегали мурашки.

В её восприятии и взгляде император не выглядел обычным человеком или просто фигурой.

Девочка видела исходящий от него свет, разгонявший серость окружающего мира.

В этой серости словно смешивались тяжёлые эмоции, боль и грусть, по крайней мере так она научилась воспринимать то, что видит довольно часто своими глазами. Однако там, где проходил император, всё мрачное отступало и больше не возвращалось, растворяясь, как дым.

В этот момент император, продолжавший идти спокойной походкой, поднял взгляд и встретился с глазами ребёнка, словно почувствовав её пристальный взгляд.

Сергей едва заметно улыбнулся, от чего во все стороны от него хлынула ещё большая волна света, сжигающая всю серость. Девочка смотрела на это с широко открытыми глазами, ещё не понимая, но ощущая, как нечто древнее внутри неё трепещет.

Когда в город входили первые воины, столица шумела и радовалась.

Когда появились титулованные аристократы, крики продолжали звучать с прежней силой. Но когда перед первыми горожанами показался сам император, столица взорвалась радостью и словно само пространство дрогнуло от накатившей волны звука.

Голоса слились в единый радостный грохот, прошедший по главной улице и переданный дальше. Те, кто ещё не видел Сергея, с волнением ждали его приближения, слыша, как далеко позади радостные крики становятся всё громче и как по цепочке передаётся одно и то же слово: «Идёт».

Люди тянули руки. Бросали цветы, превращая мостовую в пёстрый ковёр. Склоняли головы.

Сергей же шёл вперёд, сохраняя размеренный ритм, и видел лица, но при этом не смотрел ни на кого из людей. Не потому что не хотел, а потому что теперь для людей он больше, чем просто человек. И как тот, кто собирается вести их вперёд, должен отдавать себе отчёт в каждом своём действии.

Шествие продолжалось до самого вечера. И столица стала не единственным городом, в котором проходили подобные мероприятия.

Миллионы людей не могли одновременно поместиться на её улицах, поэтому парады организовали во многих крупных городах, мегаполисах и региональных центрах, где площади тоже наполнялись радостью и музыкой.

Однако в других городах шествия старались закончить раньше. После них жители торопились домой, в кафе, кинотеатры и другие заведения, где установили большие экраны и проекторы.

Все хотели увидеть событие, официально знаменовавшее окончание войны. Настоящую коронацию нового императора.

Когда Сергей наконец дошёл до конца пути и вышёл на главную площадь, вечернее небо уже окрасилось глубокими золотыми и багряными оттенками, а первые звёзды осторожно проступали далеко над линией крыш.

Перед дворцом собрались основные главы Родов и их семьи. Здесь для простых жителей уже не было места. Все они остались наблюдать со стороны.

Множество камер следило за каждым движением, транслируя происходящее от начала шествия до его завершения по всей Империи и за её пределы, в союзные и даже в недружественные державы, где это событие уже анализировали по дипломатическим каналам.

Сергей подошёл к широкому возвышению по красной ковровой дорожке и начал подниматься по ступеням. На верхней площадке, справа от небольшого пьедестала, на котором лежала подушка, а на ней была корона отливавшая холодным металлом и игравшая отблесками огней, его ждала немного уставшая, но улыбающаяся Анастасия.

На девушке находилось торжественное белое платье с золотой отделкой и длинной императорской мантией, спускавшейся по ступеням мягкими волнами. Волосы собрали в сложную причёску, украшенную тонкими нитями драгоценных камней, а на груди закрепили герб Романовых.

Сергей остановился перед ней, а затем сделал шаг в сторону и встал рядом с пьедесталом, но с другой стороны, повернулся лицом к народу.

Анастасия же, аккуратно взяв корону, медленно подошла к нему со спины, а после встала слева, и парень чуть склонил голову, чтобы проще было возложить корону.

Улыбаясь, девушка медленно подняла её, также медленно опуская. Корона уже почти достигла головы, когда руки девушки вдруг остановились, а сама она посмотрела вдаль, в небо.

От автора: Думаю, завтра будет две главы.

Я тоже поднял голову вверх, чувствуя, как кончиками волос едва-едва касаюсь нижнего края короны. Высоко в лазурном закатном небе к столице с трёх разных сторон приближались три дирижабля. Контуры громадных корпусов хорошо выделялись на фоне золотисто-алого неба.

— А они весьма педантичны, — тихо заметила Анастасия. Голос прозвучал мягко, но в глубине интонаций пряталась лёгкая ирония.

— Как раз нет, — так же тихо ответил я, не меняя позы, — опоздали.

Стоп. Опоздали?

Мы ведь никак заранее не договаривались о появлении их троих именно сейчас. Они могли прибыть в любое время, как захотят. Но выбрали именно эту секунду, когда корона зависла над моей головой, а камеры ловят каждый миллиметр движения.

Всё мгновенно сложилось в единую картинку в голове. Я едва заметно, практически не шевеля лицом, усмехнулся и, не отводя взгляда от дирижаблей, спросил:

— Сговорились у меня за спиной?

— Не совсем так. — Анастасия чуть улыбнулась, едва шевельнув уголками губ, чтобы толпа не заметила. — Просто решили, что так будет правильнее для каждой из сторон.

Я слегка кивнул.

Хороший ход. И даже правильный. Сам я планировал просто объявить об этом, а они решили показать это наглядно.

Анастасия продолжила, произнося каждое слово неспешно, словно давно сделанные выводы:

— Знаешь, до твоего появления и до всего этого казалось, что я понимаю весь тот мир, который окружает меня… Казалось, что всё, что я делаю, правильно, и всё, что осталось, — только дойти до своих целей… Но когда я столкнулась со всем тем, с чем столкнулась во время войны… Поняла, что мир гораздо больше того, что я способна увидеть…

Я краем глаза посмотрел на неё, а она вновь заговорила, но уже тише:

— И он куда опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Потом пришло ещё одно понимание. Понимание того, что все мои прежние амбиции закончились после войны. До неё я мечтала построить собственную империю, хотела возвеличить её, сделать сильнее и влиятельнее, чем любую другую. Но, столкнувшись с войной, я поняла: моя империя и так великая.