Каждый делал всё, что мог, внося собственную лепту в общую победу, иногда не до конца понимая масштаб происходящего, но упрямо продолжая свой участок работы.

И всё же были люди, которым было тяжелее остальных.

Те, кто ежедневно встречался лицом к лицу с врагом, болью и осознанием, что наступивший день может стать последним. Кто засыпал, не зная, проснётся ли, но веря, что так оно и будет.

Несмотря на страх, усталость и потери, они продолжали сражаться, не жалея сил и самих себя, каждый раз поднимаясь после удара, когда боль в теле умоляла их остановиться.

Шествие началось на главной столичной дороге, входившей в город со стороны быстро построенного огромного военного полигона, куда прибывали дирижабли, доставляя людей.

Широкое пространство позволяло транспортам один за другим высаживать бойцов, после чего сразу освобождать посадочные площадки и уходить за следующими подразделениями, превращая полигон в точный, выверенный механизм, работавший без остановки.

И первым в столицу вошёл не император, и не главы великих Родов. Первыми пошли обычные практики и солдаты.

Именно им предстояло первыми открыть шествие.

Так распорядился сам император, не желая заставлять воинов ждать и подчёркивая, кому прежде всего принадлежит эта победа. Оно принадлежит всему народу.

В бою эти люди смело шли вперёд, однако сейчас, оказавшись в подобной ситуации, где их встречали овациями и радостными криками тысячи людей, мужчины хмурились, а девушки немного смущались, не ожидая всего этого.

Сам молодой император, одетый в белую парадную форма с золотой отделкой и длинным плащом, шевелящимся под порывом ветра, стоял на небольшом постаменте на полигоне, ближайшей стороной к городу, в одной позе. Ладонь лежала на рукояти меча, закреплённого у бедра, а твёрдый взгляд следовал за каждым проходившим подразделением.

Он не разговаривал и не позволял себе пропустить ни одного отряда, стоя неподвижно. Каждый боец, проходя мимо молодого императора, отдавал воинское приветствие.

Не потому, что этого требовал этикет. Этого требовало сердце, воспитанное войной, благодарностью и тем, как этот человек вёл их в бой и благодарностью за то, что он привёл их к победе.

— Первый батальон прошёл, Ваше Величество, — доложил один из офицеров, остановившись у пьедестала и приложив руку к груди. Голос звучал чётко, без дрожи, но в глазах читалось волнение от масштаба происходящего. — Следом идут подразделения восточного фронта.

— Продолжайте без задержек, — спокойно распорядился Сергей, даже не обернувшись, но внимательно слушая. — Раненых, если такие есть, распределяйте ближе к транспорту. Если кто-то не способен пройти весь маршрут, отправляйте его сразу на главную площадь.

— Они отказываются, — офицер чуть понизил голос, скользнув взглядом по колонне.

Сергей перевёл взгляд на колонну, где несколько воинов с протезами и перевязанными руками, упрямо двигались вместе с товарищами, стиснув зубы и не позволяя себе шагать медленнее общего строя. Целители уже занимались ими, но не все успели исцелиться, так как у всех ресурсы организма разные.

— Пусть так, — после короткой паузы произнёс он. — Сегодня никто не станет лишать их права пройти этот путь, если они этого хотят.

Сергею хватило всего одного взгляда, чтобы его поняли. Воины Рода тут же оказывались рядом с ранеными, идя рядом и оказывая поддержку.

Офицер, увидев это, склонил голову перед своим императором и отошёл немного в сторону, также продолжая наблюдение.

Воины входили в город и двигались вдоль живого коридора из людей, от которого их отделяли алые ленты, тянущиеся вдоль улицы, и понимание самих людей.

Горожане приветствовали их криками, бросали цветы, благодарили и называли по именам тех, кого узнавали, вытягиваясь вперёд, чтобы хоть на мгновение встретиться взглядом.

Многие солдаты сначала пытались сохранять серьёзные лица, однако постепенно сдавались, улыбаясь и поднимая руки в ответ, спешно стирая непрошеные слёзы рукавом.

Дойдя до главной площади, колонны расходились в две стороны, проходя через специально организованные коридоры. После воины не старались снова влиться в толпу и не пытались пробиться к родным, создавая давку.

Они занимали самые дальние позиции в столице, рассредотачиваясь, сохраняя порядок и оставляя свободное пространство для следующих участников, действуя так же чётко, как ещё недавно на передовой.

На их лицах оставались улыбки.

Они уже всё увидели. Увидели императора, увидели глав великих Родов. И увидели почести, которые лично оказал им правитель, пропустив вперёд всех остальных и тем самым разделив с ними тяжесть славы.

Осознание этого наполняло сердца ещё большим теплом и усиливало любовь к человеку, который вскоре официально займёт престол, сделав этот день точкой отсчёта новой эпохи.

Шествие продолжалось долго.

Очень долго.

Солнце медленно поднималось выше, а затем начинало клониться к закату, а потоки людей всё не иссякали.

Постепенно обычных солдат, среди которых также были и гвардии Родов, и практиков сменяли титулованные аристократы.

Сначала шли баронеты, бароны и баронессы, многие из которых сражались рядом со своими людьми, не пользуясь привилегиями происхождения, а теперь шли строем, держа спины так же прямо, как на линии фронта.

Каждый, проходя мимо Сергея, тоже отдавал приветствие.

Император не менял позы. Этим он показывал, что видит их заслуги и помнит вклад каждого Рода, не разделяя кровь аристократов и кровь простых солдат.

Люди в столице постепенно сменяли друг друга.

Не все могли провести на улице целый день. Родители уводили уставших детей, пожилые возвращались домой, опираясь на трости. Однако уходили немногие.

Каждый, покидая хорошее место у дороги, старался передать его тому, кто ещё не успел увидеть шествие вблизи, кивком или коротким: «Вставайте сюда, отсюда лучше видно», создавая цепочку взаимной вежливости.

Когда очередь дошла до графов, графинь и их наследников, среди них явно были недовольные.

Аристократия привыкла идти впереди, показывая личным примером путь остальным. Для некоторых место после простых солдат казалось унижением привычного порядка, ломавшим привычные традиции.

Однако никто не позволил себе открыто выразить возмущение.

Проходя мимо императора, графы останавливались, поворачивались к нему, прикладывали ладонь к груди и низко склонялись перед ним, ловя его взгляд и отмечая про себя, что он внимательно смотрит на них.

И хоть среди них и были недовольные, многие всё же понимали: он не преуменьшает их заслуги. Это больше было похоже на урок, который чему-то их учит. Возможно, терпению, и понимаю, что мир хоть и строится вокруг них, но руками и силой простого народа.

Среди графских семей последним шёл Род Вяземских

Их рядовые бойцы уже ушли вперёд, выполняя прямой приказ главы. Однако основные члены Рода до последнего оставались возле Сергея, ожидая, пока пройдут все остальные, принимая на себя строгие взгляды протокольной службы и понимая, что от них ждут, но игнорируя эти взгляды.

На войне каждый старался и делал всё, что позволяли силы. Но никто не мог отрицать, что Вяземские многократно меняли исход ключевых сражений.

Они закрывали разломы, останавливали армии и уничтожали сильнейших врагов, против которых многие не находили средств и сил. Они вступали в бой там, где любой другой приказал бы отступление.

И теперь, глядя на главу собственного Рода, ставшего императором не одной страны, а будущего объединения империй, они терпеливо ждали, но не очереди.

Вяземские направились к столице последними среди графских Родов, потому что в конце всей процессии император оставил только одного человека.

Себя.

И вот, наконец и он, сойдя с пьедестала, выглядя монолитно спокойным, ровным и спокойным шагом пошёл вслед за ними.

Перед входом в город маленькая дочь Вадима и Лены потянула отца за руку. Вадим посмотрел на неё и, заметив желание что-то спросить, поднял девочку на руки, привычным движением усаживая её поудобнее.