— Узнаем внизу, — закончил я. — Вперёд.

Предварительно отправив молнию глубже и определив расстояние до дна, прыгнул в шахту.

Пролететь пришлось около тридцати метров.

У самого низа показалась примитивная лифтовая платформа — один металлический лист без стен и ограждений. Я использовал энергию, остановился над ним и мягко опустился на поверхность.

Следом спустились Гриша и Тина, одновременно гася скорость собственными техниками.

Перед нами находился широкий дверной проём.

Я запустил внутрь помещения новую шаровую молнию, и синий свет разошёлся по длинному залу, отражаясь от стекла, металла и серых стен.

За проходом располагалась лаборатория.

Некогда белые стены теперь кажутся серыми из-за отсутствия света и налёта времени. Вдоль них стоят рабочие столы, стулья, шкафы и потухшие приборные панели. На крючках до сих пор висят лабораторные халаты, а за толстыми стеклянными перегородками находятся самые разнообразные артефакты.

Одни напоминают оружие. Другие состоят из непонятных металлических колец, кристаллов и проводников.

Третьи заключены в отдельные герметичные камеры, вокруг которых даже сейчас ощущается слабое давление.

— Ничего себе, — тихо пробормотал Гриша, медленно входя внутрь после меня и разглядывая наполненные артефактами стенды. — Мстиславские никогда не казались мне настолько богатым Родом, чтобы владеть всем этим…

— Возможно, это вообще не их лаборатория, — ответила Тина, останавливаясь возле первого стеклянного отсека. — Или они сами не знали, что находится под имением.

Я ничего не ответил, медленно осматривая помещение энергетическим зрением, но глубоко внутри уже появился червячок сомнений.

Что, если Александр был прав? Что, если Мстиславские действительно виноваты в том, что здесь произошло? Может ли быть, что я пригрел змею на груди, и всё это время оправдывал тех, кто повинен в смерти тысяч…?

— Это же не может оказаться правдой, да? — спросил Гриша, медленно повернувшись ко мне.

Мы втроём стояли перед рядом включённых мониторов, освещавших всё ещё тёмную лабораторию холодным голубоватым светом. Резервное питание удалось запустить около часа назад, но оно распространилось только на оборудование.

На экранах шли записи, датированные трёхлетней давностью.

В них не слышно голосов, не видно лиц, тел или хотя бы силуэтов людей. Камеры направлены только на закрытые экспериментальные камеры, артефактные установки и показатели приборов. Но даты, меняющиеся значения энергии и расположение оборудования не оставляют сомнений в том, что опыты проводились как незадолго до того, как Род Мстиславских покинул имение, так и намного раньше.

К этому времени мы уже полностью обследовали лабораторию. Других тайных входов не нашли. Единственный путь ведёт через заложенную камнем стену в подвале имения.

— Не знаю, — честно ответил я, продолжая следить за записью. — Ты сам всё видишь. Прямого подтверждения, что за экспериментами стояли именно Мстиславские, у нас нет, — продолжил я, закрывая один из оконных блоков. — Но и других скрытых ходов мы не нашли.

Гриша отошёл от экранов и начал мерить лабораторию шагами. Его лицо постепенно становилось всё мрачнее.

— И что теперь станет с Леной и Вадимом? — спросил он, остановившись возле одного из рабочих столов. — Если их родители действительно связаны с этими опытами…

— Всё зависит от степени их участия, — ответил я, отключая последнюю запись. — И от того, знали ли сами Вадим с Леной хоть что-нибудь.

— Ты допускаешь, что они могли скрывать это от нас? — Гриша посмурнел ещё больше.

Я снова посмотрел на центральную установку.

Судя по сохранившимся схемам, экспериментаторы пытались соединить противоположные типы энергии, удерживая их внутри единой формации. Один поток связан со светлой, второй — с тёмной. Стабилизация сорвалась, энергия вошла в резонанс с пространством, после чего начала разрастаться.

— Я допускаю всё, пока не увижу прямых или обратных доказательств. Их или не их эксперименты создали энергетический резонанс. Именно он, скорее всего, и породил аномалию.

Тина подошла ближе и вгляделась в данные.

— Здесь есть период почти в две недели между последним экспериментом и началом катастрофы.

— Это смягчает вину? — спросил Гриша.

— Нет. Если человек берётся за силу, которую не понимает, он отвечает и за последствия собственной глупости. И ошибка, и намеренные игры с такими силами, последствием которых стала гибель людей, одинаково наказуемы. — Я выключил мониторы. — Но сначала я поговорю с Вадимом и Леной. Чтобы более точно разобраться в ситуации и в случае чего подготовить их к не особо приятной новости.

Я направился к выходу из лаборатории.

— А что насчёт нас? — спросил Гриша, идя следом. — А главное, что насчёт аномалии? Как собираемся её закрывать?

— Это место содержит огромный запас светлой энергии, — ответил я, проходя через узкий коридор. — А у меня, как вам известно, есть гениальная сестра, которая до предела истощила тело и источник. Мы используем аномалию максимально эффективно.

— А мы?

— Если хотите, оставайтесь.

— Ты серьёзно? — Гриша даже остановился.

— Серьёзно. — Мы дошли до лифтовой шахты. — Сам я сейчас отправлюсь наружу и вернусь настолько быстро, насколько получится. Чтобы правильно рассеять аномалию, здесь нужны Вадим и Лена. Их силы подходят для работы с двумя основными потоками. Постепенно, используя обе силы, мы сможем развеять аномалию.

— А если они замешаны? — спросил Гриша.

— Не думаю, что это именно они. А вот насчёт их родителей я уверен быть не могу. Однако прежде всего я хочу, чтобы Вадим и Лена ответили на мои вопросы. И уже потом я решу, что и как делать дальше.

Во дворец я вернулся только на следующий день, уже ночью.

За Тину и Гришу, оставшихся в центре, не переживал. Сейчас аномалия сохраняет устойчивость, а мои печати сразу сообщат мне, если структура начнёт меняться.

Едва оказавшись в императорском крыле, почувствовал знакомую, но слегка неровную энергию.

Анастасия.

Определив её положение, телепортировался прямо в рабочий кабинет.

Внутри царил полумрак. Анастасия уснула прямо в кресле, положив голову на согнутую руку.

Судя по количеству документов и засохшим следам кофе на дне чашки, она работала до полного истощения, и сейчас сон у неё тревожный. Зрачки под закрытыми веками едва заметно двигаются, пальцы периодически сжимаются, а дыхание то выравнивается, то становится частым.

Я тихо выдохнул и покачал головой.

На неё свалилось всё же слишком много.

Подойдя к столу, направил в девушку небольшой поток энергии, позволяя её телу расслабиться и не давая ей проснуться, а затем осторожно подхватил на руки.

Вышел из кабинета с девушкой на руках и направился в её спальню. Дверь закрыта не была, так что попал внутрь без проблем. Свет включать не стал.

Аккуратно уложил Анастасию на кровать и уже собирался отстраниться, когда она неожиданно подняла руки и обняла меня за шею.

Я замер, потому что она продолжает спать и притянула меня бессознательно.

Анастасия потянула меня к себе и тихо, с дрожью прошептала:

— Мне страшно…

Эти два слова заставили меня остановиться.

Из уголков её глаз потекли слёзы.

Я ещё несколько секунд стоял в скрюченной позе, а затем, так как держит она довольно крепко, поддался и лёг рядом. Анастасия сразу обняла меня крепче, прижавшись всем телом и чуть ли не вжав моё лицо в свою, надо отметить, немаленькую грудь, при этом закинув ногу поверх меня.

Ненароком отметил, что от Анастасии очень приятно пахнет.

Только после этого дыхание девушки стало ровным, а напряжение постепенно ушло. Пальцы перестали сжимать ткань моей одежды, а слёзы больше не появлялись.

Я лежал и думал, понимая, насколько непросто ей приходится всё это время.