Пренебрежительное “всего лишь фамильяр” не укрылось от Солуса. Его верные слуга и дракон были в своем репертуаре — взаимную неприязнь высказывали при любом возможном случае.

— Не стоит. Пусть думают, что хотят, лишь бы под ногами не крутились.

Кусты у высокого каменного забора дрогнули, и с треском расступились, пропуская вперед вихрастого мальчишку. Ковыряясь в носу, маленький Мик с прищуром смотрел в спину исчезающего в замке хромого мужчины.

— Так он драг! Это все объясняет, — пробубнил он себе под нос. А затем нырнул обратно в кусты, выбрался через узкий лаз в заборе, известный только ему, и что есть сил припустил по петляющей между деревьями дороге.

— Тогда она рассыпется золотой пыльцой, — прокаркала бабушка Инимис и буквально за шиворот втащила нас в дом.

Пока мы, насупившись, сидели в углу верхом на огромном сундуке, бабка Фойа металась по комнате с такой скоростью, будто и не несла за плечами десятки лет.

Надо же, пыльцой рассыплюсь. Эта дикая мысль все не выходила из головы. Я была почти на сто процентов уверена, что именно брачные клятвы произнес тогда смуглый красавчик. Вот только не рассыпалась же!

Я украдкой посмотрела на свои руки. Затем на ладони Инимис. Кожа на ее руках была идеально чистой. А вот на моих ладонях и запястьях вились едва заметные узоры. Я точно помню, что они уже были, когда я пришла в себя. Знать бы еще, что они значат, о чем говорят. Но ни Инимис, ни ее бабушка на мои руки внимания не обращали. Так что тут одно из двух: или они не видят эти узоры, или они ничего не означают.

Старушка между тем носилась из угла в угол, посыпая их странным порошком и бормотала какие-то заговоры. Очень надеюсь, что ее колдовство помешает дурной затее их родственника. Потому что ощущать как с каждой минутой, стремительно приближающей вечер, каменеет моя новая и единственная подруга, было очень тяжело. Хуже перспективы выйти замуж за нелюбимого было только …рассыпаться золотой пылью.

И тут вдруг меня осенило. Ведь если неудачливый жених передал, пусть и временно мне свою силу, значит, я могу что-нибудь наколдовать. Ведь она должна как-то проявляться, эта сила?

— Ини, — окликнула я подругу, — а если девушка… незамужняя девушка владеет магией… Как это выглядит?

Инимис шумно вздохнула.

— Значит, догадалась, да?

О чем? Но спросить я не успела, а просто подумала.

— Ты не обижайся. Мы ведь знакомы-то с тобой всего ничего. Я не хотела так все о себе сразу рассказывать. Это бывает по разному. Вот у меня, например, словно пузырьки по венам щелкают. А если что-то эдакое сотворить, то кажется, что вот-вот взлетишь.

— Так ты что, маг? — я была совершенно искренне удивлена. Ини, конечно, красотка. Но чтобы маг?

— Это громко сказано. У меня мало силы, но кое-что я могу. Вот смотри…

Инимис кивнула головой на вязку сухих трав, висевшую над дверью. Сначала ничего не происходило. Но потом вдруг мне показалось, что сухой веник зашевелился, зашелестел. А из самой его гущи проклюнулся тощий прутик ожившей лианы.

— Это ты? Это же ты сделала? — я не удержалась от восторженного шепота. — И как ты это сделала?

— Я представила себе то, что хочу сделать. И будто послала туда свое дыхание… Как бы тебе объяснить…

Но тут вдруг бабушка застыла на месте. Прислушалась. Повернулась лицом к двери. Мы задержали дыхание. Неужели жених объявился?

Но дверь с треском открылась и на пороге появился мальчишка. Кажется, его называли Миком.

— Баб Фойя! Я все узнал. Никакой это не повелитель, а самый настоящий драг!

— Драг? Да в своем ли ты уме, пацан? Что делает в родовом дворце повелителей драг?

— А я откуда знаю? — пацан насупился, громко шмыгнул и вытер нос рукавом. — Может, он друг повелителя? Да вон у любого спросите, все, кто во дворце работают вам подтвердят. Я сам видел, как он летел драконом. В саду старом все деревья покрошил — такой огромный. А потом бац, обернулся и уже мужиком во дворец пошел. И к тому же хромал. А дочь садовника в его покоях убиралась. Так говорит, что он и говорить-то толком не умеет, а все рычит. И из носа дым его идет. А еще он весь в ранах. Видать, совсем у него сил не осталось — потому и девушек с магией найти велел. Пить их силу будет, ирод.

— Не врешь? — нахмурилась Фойя.

Но мальчишка выглядел таким искренним, что старушка только задумчиво покивала головой. А затем дала мальчишке блестящую монетку.

— Беги, Мик. Если еще что услышишь, приходи.

Парнишка схватил монетку и довольно подпрыгивая, убежал.

— Вот драга нам еще и не хватало.

— Они что, магией питаются? — я тихо спросила у Инимис. Все таки чертовски неудобно, что моя память так меня подводит.

— Люди разное говорят. Никто толком и не знает. Но да, поговаривают, что они пьют силу одаренных девушек. А этот еще и раненый… Без магии как восстановится? Ох, не вовремя все это…

И мы замолчали. Бабушка встала у окна. Если бы не напряженный взгляд, направленный на калитку, то я и не догадалась бы, что она волнуется. Ини нервно мяла край шелковой туники.

А я же от нечего делать прислушивалась к себе. Не зажурчит ли по венам магия? Ну хоть капельку…

Но тишина. Ни жара, ни холода. Только от напряжения стало покалывать кончики пальцев, да узор на ладонях будто ярче засиял. Я исподтишка посмотрела вокруг. На чем бы проверить свои способности? Веник оживить? Не интересно. Ураган закрутить? Боюсь, не по силам будет. Взгляд остановился на стульях, стоявших вокруг стола. Их, что ли, оживить? И даже понимая, что вряд ли моя затея увенчается успехом, я стала представлять себе, что один запрыгает, как коза. Другой — взбрыкнет, словно конь. Образы животных всплывали сами собой. Я не видела их в этом мире, но в моем воображении они всплывали очень четко. Боясь спугнуть пробуждающуюся память (а что же это еще такое было?), я не останавливала полет своей фантазии. Вон тот, колченогий стул обернется котом. А самый большой, стоявший во главе стола, пыхнет огнем, словно дракон. Воображение так разыгралось, что в воздухе даже дымком потянуло.

Но скрипнула калитка, заставив позабыть все мои фантазии.

Вытянув шею так, что захрустели позвонки, я пыталась рассмотреть то, что происходило за окном. Но увидела лишь раскачивающуюся на петлях калитку да легкое мерцание воздуха. Гостей я не заметила до тех пор, пока они не появились на пороге.

Одного из них я уже знала, но с перепугу совершенно забыла его имя. Высокий, широкоплечий, с красивыми чертами лица он, все же, навевал на меня настоящий ужас. Он бросил быстрый взгляд в нашу с Ини сторону. Не сомневаюсь, что в его глазах сверкнуло удовлетворение. А меня в то же время холод пробрал до костей от его внимания.

Невольно мой взгляд переместился на его спутника. Он был такого же роста, что и дядюшка Инимис. Слегка сутулые плечи выдавали в нем далеко не молодого человека. И это странное впечатление не рассеивало довольно-таки молодое лицо, застывшее бледной маской под копной темных волос. Как для жениха он вел себя очень равнодушно. Даже слишком невозмутимо. Мне даже показалось, что его больше заинтересовала явно воинственно настроенная старушка. На нас же с Ини он бросил мимолетный, совершенно равнодушный взгляд.

Дрожащий судорожный вздох, вырвавшийся из груди Инимис заставил меня вздрогнуть. Чтобы хоть как-то поддержать подругу, я накрыла ее ладони своей ладошкой. Девушку била мелкая дрожь. И я ее могла понять!

— Как я погляжу, нам здесь не очень рады, — насмешливо бросил родственничек. — И все же позвольте представить вам жениха — Ульяс Кох. Как я считаю, весьма завидная партия для любой девушки, даже такой одаренной, как моя племянница.

Оу, вот как?

— И чем же так завиден твой спутник, Торус Вай?

— Совсем недавно он занимал важную должность при дворе… при дворе очень могущественных повелителей.

От нашего внимания не укрылось то, как поспешно Торус захлебнулся словами, словно чуть не выдал важный секрет. Причем, явно чужой секрет.